Стих 35–36. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти: возжадахся, и напоисте Мя: странен бех, и введосте Мене: наг, и одеясте Мя: болен, и посетисте Мене: в темнице бех, и приидосте ко Мне. Отсюда видно, что Он говорит к одним только христианам, у которых были Его евангельские заповеди. А к неверующим тогда вовсе не будет говорить: все они тогда сами себя осудят. Поэтому говорится: не воскреснут нечестивии на суд (Пс. 1, 5), т. е. не воскреснут для суда, а для наказания. И выше (24, 30) Иисус Христос ясно показал, что когда явится на небе знамение Сына Человеческого, тогда восплачутся вся колена земная, чувствуя осуждение в одной своей совести. Обрати внимание на то, что здесь говорит об одной только любви к ближним, и по ней одной праведным присуждает награду, а грешникам — наказание. Но не потому делает это, что остальные добрые дела праведников и преступления грешников оставит без испытания, — так как Он испытает все дела, слова и помышления каждого, как и Сам Он открывал часто в Своем учении, и мы знаем из многих мест Божественного Писания, и так как за добрые дела Он наградит, а за худые — накажет; но говорит здесь об одной только любви к ближним, желая подтвердить, что Он по преимуществу ее ищет и за нее наиболее взыщет, так как она наиболее необходима христианам. Отличительный признак каждого христианина есть любовь: о сем, — говорит, — разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35), а главнейшее в ней, как говорит Григорий Богослов, это любовь к бедным, милосердие и сострадание к ближним. Ничем другим, говорит он, так не почитается Бог, как милосердием, и ничем другим, как только человеколюбием, воздается человеколюбивому. Говорит, по преимуществу, о важнейшей добродетели христианина, устрашая нас таким образом и убеждая, чтобы мы, люди, были человеколюбивы, так как будем нуждаться в то время в Его человеколюбии. Самая справедливая награда для немилосердных — немилосердие, а для милосердых — милосердие. Будучи Сам милосердным — воздает великие награды за малые подвиги. Очевидно, что требует человеколюбия только от тех, кто может его оказать, а для тех, кто не может, достаточно одного желания оказать. Перечисляет различные виды человеколюбия, чтобы, если возможно, мы исполнили все, а если нет, то по крайней мере те, какие можем.
Стих 37–40. Тогда отвещают Ему праведницы, глаголюще: Господи когда Тя видехом алчуща, и напитахом; или жаждуща, и напоихом; когда же Тя видехом странна, и введохом; или нага, и одеяхом; когда же Тя видехом боляща, или в темнице, и приидохом к Тебе? И отвещав Царь рече им: аминь глаголю вам, понеже сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе. Царем назвал Себя Самого, так как все подчинено Его власти. Понеже, т. е. насколько. Братьями назвал бедных или потому, что Сам Он воспринял их природу и унижение, или потому, что они переносили одинаковую с Ним бедность.
Стих 41. Тогда речет и сущым ошуюю (Его): идите от Мене проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его. Видишь, людям было уготовано Царство, а огонь — демонам. Но неразумнейшие из людей, оставив то, что удостаивало Царства, предпочли то, что достойно огня; поэтому, лишившись первого, они осудили себя на второе. Далее указывает и причину наказания.
Стих 42–43. Взалкахся бо, и не дасте Ми ясти: возжадахся, и не напоисте Мене: странен бех, и не введосте Мене: наг, и не одеясте Мене: болен и в темнице, и не посетисте Мене. Не сказал: вы не освободили Меня от бедности, болезни и темницы, но: вы не оказали Мне необходимого, не сделали того, что легко. Сначала похваляет милосердных, указывая на нетрудность этого подвига, чтобы теми осудить этих.
Стих 44–45. Тогда отвещают Ему и тии, глаголюще: Господи, когда Тя видехом алчуща, или жаждуща, или странна, или нага, или больна, или в темнице, и не послужихом Тебе, тогда отвещает им, глаголя: аминь глаголю вам, понеже не сотвористе единому сих менших, ни Мне сотвористе. По всей справедливости милосердный наследует Царство, потому что он преуспевал в любви, которая составляет основание добродетелей и часть которой есть милосердие. А немилосердный справедливо отсылается в огонь, потому что вместо любви он преуспевал в ненависти, которая составляет основание пороков и часть которой есть немилосердие. Первый подражал милосердному и человеколюбивому Богу, а второй — немилосердному и человеконенавистнику дьаволу.
Стих 46. И идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный. Горе всем грешникам, но особенно — немилосердным.
ГЛАВА XXVI
Стих 1–2. И бысть, егда сконча Иисус вся словеса сия, рече учеником Своим: весте, яко по двою дню Пасха будет, и Сын Человеческий предан будет на пропятие. Так как законная Пасха падала на 14-й день месяца, как было установлено относительно ее законом, то очевидно, что Иисус Христос сказал это ученикам в 12-й день месяца. В этот именно 12-й день Он вкушал вечерю в доме Симона прокаженного, в 13-й день — у того, в доме которого была приготовлена горница, а на 14-й день падала Пасха. Сказал это, показывая, что смерть Его близко, потому что во время самой законной Пасхи Он должен был пострадать. Не сказал просто: предан будет, но — на пропятие, так как просто Он был предан иудеями спустя один день, т. е. в 13-й день, потому что этот день еще продолжался, когда Он после участия с учениками в Тайной Вечере был предан злоумышленникам, — а на распятие Он был предан только спустя два дня, именно 12-й и 13-й. В 14-й день, как сказал евангелист (27, 26), отпусти им (Пилат) Варавву: Иисуса же бив предаде (им), да Его пропнут.
Стих 3–4. Тогда собрашася архиерее и книжницы и старцы людстии во двор архиереов, глаголемаго Каиафы, и совещаша, да Иисуса лестию имут и убиют. Хотя закон повелевал, чтобы поставлялся один первосвященник до конца своей жизни, и только после смерти одного на место его поставлялся другой, но иудеи нарушили закон и ограничили первосвященство одним годом. Поэтому естественно, что в то время было много первосвященников, уже исполнивших возлагавшуюся на них должность, которых и называл здесь евангелист архиереями. Книжниками называет законников, учителей Закона, а старцами людскими — старейших и мудрейших. Все вместе собрались они тогда на совет у Каиафы, который в то время исполнял должность первосвященника, желая отнять у него честь первого побуждения к совершению убийства, от которого они должны были скорее удержать. Взятием лестью, или хитростью называет тайное взятие, потому что явного они остерегались из-за учеников Его и последователей в других местах.
Стих 5. Глаголаху же: но не в праздник, да не молва будет в людех. Говорили: только не в праздник пусть это будет. Так как на праздник Пасхи со всех сторон собирался народ, то могло случиться, что там будет много последователей Иисуса Христа. Кроме того, не скрывая этого дела, им нужно было ожидать возмущения ненавидевшего их народа не только потому, что они убивали невинного, но и потому, что делали это в праздник, в честь которого был обычай отпускать даже осужденного. Таким образом, они боятся не Бога, но везде — людей. Хотя они так решили, однако не выдержали, и, найдя предателя, воспользовались случаем; приведенные в исступление сильной завистью; они не знали уже, что полезно для них, и, убив Его в праздник, показали этим силу своей ярости против Него. Должно было, непременно должно было спасительному Агнцу быть принесену в жертву в день принесения в жертву агнца законного (так как Спаситель часто пользовался лукавством их для выполнения Домостроительства Божия), чтобы прообраз имел соответственное исполнение. Следует также и то принять во внимание, что они часто желали схватить Его, но не могли, потому что Он Сам не желал; а когда Сам Он пожелал, тогда схватили Его против собственного желания, потому что они остерегались праздника, как сказано. То же самое говорит об этом и Марк (14, 2). Лука (22; 1; 2), сказав кратко, перешел к Иуде. Но Иоанн (13, 1 и след.) пропустил эту главу, как уже рассказанную другими, что он делал и в других местах. Живя очень долго, он имел у себя книги других, как сказано и в предисловии к настоящей книге. Продолжая свою речь, он повествует об умовении, о котором умолчали другие.