Изменить стиль страницы

Да уж, идея сбить врага с толку привела к путанице, кто же враг.

— Никто не рад этому, — заговорщицки пробормотал Карл. — Оглядись вокруг.

Син обратила внимание на Джонаса, тащившегося с инструментами и свежим деревом в руке. На его лице застыло выражение злости и неуверенности. Очевидно, все истинные ярмарочные жители испытывали сейчас похожие чувства. Люди чувствовали себя брошенными, зная об одержимости Мэррис. Она отказалась от них. Мэй — туристка, вносящая хаос в привычный уклад своим управлением. Син вернулась без ненавистного мага. Они знают её всю жизнь и пойдут за ней, начни она отдавать приказы прямо сейчас. Ей не трудно будет вернуть назад свое положение и власть.

Открытие ошеломило Син. Второе открытие оглушило её намного сильнее — она понятия не имеет КАКИЕ приказы отдавать. «Все оставить по-старому» — очевидно, не самая блестящая идея, учитывая скорое нападение магов. Итак, Мэй права: чем больше людей сражаются на их стороне, тем вероятнее победа.

Син заметила неподалеку Маттиаса-крысолова, рядом с повозкой, сияющей новенькой краской. Вокруг него плавало в воздухе множество гвоздей, петель и несколько маленьких отверток. Извинившись перед Карлом, Син зашагала в сторону крысолова.

— Эй, привет, — поздоровалась девушка. Маттиас перестал играть, и дюжина гвоздей упала на землю, оставшись лежать сверкающими искорками в траве.

 — Есть минутка?

— Ни единой.

— Ты переезжаешь? — Син кивнула на новенький вагончик.

— О да, мечтаю жить среди вас, негодяев в царстве беспредела.

— Почему же тогда помогаешь?

— Когда так много людей хотят жить рядом с тобой, надо им позволить, — Маттиас снова поднял к губам инструмент. — Кроме того, с новым режимом я надеялся, что смогу привести родителей на следующую ярмарку.

— Твоих кого?

— Родителей, — раздраженно повторил Маттиас.

Син так удивилась, что у него есть родители, то есть они, конечно, есть у всех людей так или иначе, но Маттиас всегда любил музыку больше, чем людей. Син не удивилась бы, если бы он сказал, что его отец — флейта, а мать-пюпитр. Встряска от предыдущих событий насильно расширила кругозор Син. Глядя на Маттиаса по-новому, девушка осознала, что ему чуть за двадцать, несмотря на изможденный вид и отсутствие волос. Интересно, а есть ли молодые некроманты?

— Твои родители всегда желанные гости на Ярмарке, — пригласила Син.

— О да, — язвительно сказал Маттиас, — любой, кто тратит денежки, желанный гость на Ярмарке Гоблинов. Что с того, если мои родители услышат байки про крысоловов, крадущих детишек, кому какая разница.

Син никогда не шутила на эту тему, надо быть безумцем, чтобы танцевать и при этом раздражать своих музыкантов, но она слышала эти истории.

— Они тебя беспокоят?

— Только тот факт, что шутки тупые. Какого черта я буду делать с кучей детей? Мой хозяин не позволяет держать домашних животных. Мои родители не должны слышать такое. Они много отдали за своего сына. В детстве я случайно украл их голоса. Сейчас они думают, что Ярмарка — место вечного праздника. Они не должны приехать и увидеть, как глумятся над их сыном.

Син вдумчиво подбирала слова, прежде чем ответить. Она не знала, какого ответа ждет Маттиас, но он заслуживает внимания, ведь она просила его о помощи.

— Ты думаешь, все, что сейчас происходит, приведет к лучшему?

— Без понятия. — Маттиас пожал плечами. — Ярмарка призвала нас. Мой народ пришел на зов. И я буду играть для Ярмарки, если ты перестанешь задавать мне глупые вопросы.

— Последний, — улыбнулась Син. — Видимо, ты передумал, кто должен править Ярмаркой?

— А лидерство до сих пор под вопросом? Если это так, то вы должны дать нам знать. Многих интересует этот вопрос.

С этими словами Маттиас начал играть. Син открыла рот, но он поднял бровь, как бы говоря: неужели ты не замолчишь? Гвоздики поднялись в воздух следом за мелодией, словно крошечные звезды. Син обернулась и увидела Ника и Мэй, стоящих бок о бок. Смотрелась парочка довольно глупо. Ник — долговязый и мрачный и коротышка-Мэй с её ярко-розовыми волосами. Они ссорились. Син подошла поближе.

— Я не стану делать этого снова, — резко сказал Ник.

— Ты чертовски прав, — каркнула Мэй. — Если попробуешь повторить, клянусь, я найду способ тебя убить.

— Привет, ребята, — окликнула их Син, показывая, что ей нет дела до чужих разборок. — Вы обсуждали предложение Джеральда?

Мэй преобразилась на глазах, будто в голове появился лист с возможными вариантами, и она отмечает их галочками.

— Нет, но я думаю, что жемчуг у Сэба. Интересно, почему он до сих пор не отдал его магам? Жемчуг должен быть у него, потому что ни у кого из нас его нет. Я заберу его, чтобы получить контроль над Ярмаркой Гоблинов.

— Ты кажется уже назначила себя её лидером, — ядовито заметила Син.

— Ну, у меня нет жемчуга, — разрядил обстановку Ник. — Не думаю, что Ярмарка обрадовалась бы такому лидеру, хотя мой портрет шикарно смотрелся бы на деньгах. В любом случае, если он у Сэба, я убью его и отдам ожерелье Мэй.

— Я сказала, что сама хочу получить его, — Мэй хладнокровно выдержала взгляд демона. Он отвернулся. Девушка смотрела на него долю секунды, а потом перевела взгляд на повозки. — Вся эта возня сосредоточена вокруг чертова жемчуга, но непохоже, чтобы кто-то из нас старался его найти.

— Похоже на то, — прошептала Син. — Я никогда не хотела его для себя. Я хотела найти его для Меррис, спасти ее от одержимости. Не то чтобы я не хотела выиграть.

— Я тоже хочу выиграть, — руки Мэй взлетели к талисману на шее, и метке демона над ним. — Я хочу его для себя, чтобы я могла сопротивляться демонам.

— Я сожалею, что Ник так с тобой поступил, — Син выдохнула, пряча зависть поглубже. — Когда я смотрела, как он пользуется своей властью, я хотела убить его. На твоем месте я бы испытывала то же самое. Но он обещал, что больше так не поступит.

— Обещал, — вздохнула Мэй.

— Ты ему не веришь?

— Верю, он не может лгать. Не в этом дело. Я не хочу, чтобы он контролировал свои манипуляции, я хочу, чтобы он вообще не мог мной управлять. Он может заставить меня делать, что хочет, чувствовать и думать, как ему надо. Как, черт возьми, я могу быть с ним? Если только…

— Если только что? — мягко спросила Син.

— Я хочу ему кое-что сказать. Что-то, чего он не поймет, — Мэй упрямо сжала челюсти, не глядя на Син. — но я все равно хочу сказать ему это. Не сейчас, не тогда, когда мы в таких отношениях. Может, когда я получу жемчуг… я подумала… — Мэй попыталась улыбнуться, но не смогла. — Глупо, да?

Син, умевшая притворно улыбаться, вернула Мэй улыбку — краткую, но настоящую.

— Ой, я не удивлена ни разу. Ты никогда не сталкивалась с нелепой задачей, которая тебе не нравится. Все, что не сказано, не является глупостью, как по мне.

— Спасибо, — Мэй поморщилась и сунула руки в карманы джинсов. — Твоя поддержка много для меня значит. Тебе не… хм… не по душе перемены здесь, не так ли?

— Это потому что не я их устроила.

— Меррис приходила ко мне сегодня. Сказала, что ты ее отправила. Спасибо!

Улыбка сбежала с лица Син.

— Кажется, ничего хорошего из этого не вышло.

— Ничего не случилось бы, если бы Меррис не дала мне разрешение действовать, — сказала Мэй. — Я у власти только потому, что никто не хотел этого делать. За мной никто не пошел бы, не поговори она с людьми. Всё благодаря тебе.

— Я трепещу.

— Меррис мои идеи не показались бредовыми, — обеспокоенно заметила Мэй.

— Я же не Меррис, я не уйду, — сжалилась Син, несколько смягчившись при виде сомнений на лице девушки.

— Если ты не одобряешь мои действия, сама что-то планируешь предпринять? — напрямик спросила Мэй, глядя настороженно.

Собиралась ли Син устроить переворот? Возможно, она так и поступила бы, имейся у нее собственный план. Она пообещала отцу, что не станет рисковать, а демону — что вернется.