— Триста миллионов извлекаемых? США потребляет в день — девятнадцать миллионов, так что триста — на две недели, — сказал Ланц, — Вот так, примерно! — и залпом осушил свой фужер.
Я кивнул, — Полагаю, там и трёхсот нет. С Аппаратом Маркони — поосторожней.
— С каким ещё аппаратом? — вскинул брови Смайлс.
— Да прозвище консультанту дали на «Альбатросе». Я думал — вы знаете. Как телеграфный аппарат: та-та-та!
— Тонко подмечено, — улыбнулся вице, — А почему: осторожней?
— Шарлатан. Пробы ставить некуда.
— Шарлатан? А Доктор Клейн сказала: «Не без недостатков, но грамотный инженер». Да я эксперимент — своими глазами видел!
— Так-так! А вот тут поподробней, пожалуйста, — удивлённо сощурился Ланц, — Что за Маркони, что за эксперимент? На «Альбатросе»?
— Ах, так он же после твоего ухода, Кальвин! — сказал я, — Точно: на «Альбатросе». Доктор Лацаро Маркони. Консультант по интенсификации добычи, непризнанный гений и вообще уникальная личность. Выгоняет из породы остаточную нефть — электричеством!
Ланц чуть не выронил пустой фужер, — Чем-чем? Ты сказал: электричеством?
— Электричеством! Присоединяет к головкам скважин кабели в мою руку толщиной и подаёт переменный ток! Извиняюсь: не совсем переменный, а знакопеременные прямоугольные импульсы. Маркони называет: супер-модуляция.
— И сколько там вольт и ампер?
— Секрет фирмы. Но его преобразователь тока потребляет до двух мегаватт. Ребята из Инженерного жаловались, приходилось вырубать всё второстепенное оборудование, когда Маркони включал свои контейнеры.
— Давай так, Аластаир, — предложил Ланц, — Ты нам с Эндрю расскажешь, что про это думаешь, как инженер-разработчик. Я потом, как геолог, к твоей истории добавлю. Хоть я и уволился из НХЭЛ до появления этого Маркони, я знаю про супер-модуляцию кое-что, о чём вы, похоже, не в курсе.
— Чего тут рассказывать? Остаточное нефтенасыщение, или Sor. Остаточное водонасыщение, или Swir, — достав ручку, я нарисовал на салфетке те же символы.[55] Я не Вик Зорин, на пальцах объяснять умею плохо, — По определению, вода и нефть между этими точками — подвижны. Если приложить перепад давления — они и потекут. Опять-таки по определению, если объём нефти в породе близок к (1-Swir), будет течь только нефть. А если объём нефти близок к Sor — течёт только вода, без нефти. Вообще, уравнение такое, — И я нарисовал классическое уравнение относительной проницаемости.
Ланц кивнул. Я уверен, это уравнение давненько набило ему оскомину. У вице-президента глаза всё ещё были как у обиженного первоклашки, но в них добавилось чуть-чуть любопытства. Смайлс поводил по уравнению пальцем, очевидно вспоминая начала математического анализа. Наконец, он тоже кивнул: — Хорошо, и что из этого следует?
— Из этого следует, после начала добычи на новом месторождении из скважин какое-то время течёт чистая нефть. Когда порода освобождается от нефти, появляется вода. Постепенно, нефти всё меньше, а воды всё больше. В конце, течёт только вода. Заметим, нефти в породе ещё полно, вот эта самая буковка — Sor, но течь эта нефть не хочет. Сидит, уцепившись за породу.
— А если поставить насос?
— Я же сказал: никакой перепад давления нефть не выгонит. Остаточную нефть можно достать, если приложить очень много дополнительной энергии: химической, тепловой, ну или механической. В ультрацентрифуге, все остаточные вываливаются, за милую душу!
— Чтоб понятнее, — добавил Ланц, — Ежели послать под землю шахтёров, породу размолоть в муку, да хорошенько нагреть, нефть можно забрать до последней капельки. Канадские битуминозные пески добывают не скважинами, а экскаваторами. Так как битум сидит почти у поверхности, экономика кое-как работает. Но с глубины в несколько сот метров так добывать уже нельзя, а то нефть получится — дороже золота! А она нужна такая дорогая? Ничего не поделаешь, придётся оставить Sor в земле. Впрочем, я отбираю у тебя сцену, Аластаир.
— Так я почти закончил, Кальвин! Как только Маркони объявился, я сел и подсчитал. Пусть преобразование электроэнергии со стопроцентной эффективностью. Выше ста процентов не бывает, правда? На каждый мегаватт-час закачанной под землю энергии его машинка будет добывать одну десятую барреля нефти. Положим, парень закачивает два мегаватта, двадцать четыре часа в сутки. Тогда, увеличение добычи от такой скважины с «аппаратом Маркони» будет: ха! Четыре с половиной барреля в день! И это — абсолютный максимум.
— На самом деле, получилось меньше одного барреля, — сказал Смайлс, — Но Маркони заверил, раз в принципе система работает, можно улучшать.
— Он и будет её в принципе улучшать, — сказал Кальвин, — Пока вы платите ему деньги, даёте электричество на халяву и не задаёте неудобных вопросов. Хотите мою часть истории?
— Конечно.
— На «Альбатросе», максимальный теоретический коэффициент извлечения нефти — КИН — около пятидесяти процентов. Конечно, чтоб достичь теоретического максимума, надо слишком много скважин, поэтому экономически-выгодно можно извлечь не пятьдесят, а только тридцать процентов. Из вашего миллиарда геологических запасов именно оттого и получается триста миллионов извлекаемых. Это очень даже неплохо. В «сланцевой» индустрии США — ситуация куда хуже. КИН измеряются первыми процентами.
— «Сланцевый» бизнес потому такой низкорентабельный, что геологические запасы вроде бы огромные, а реально извлекаемые — так себе, — вставил я.
— Именно. Поэтому, когда три года назад в офисе появились представители компании «Intensipulse Ltd»., мой университетский приятель Зигмунд заинтересовался.
— «Intensimod», — поправил Эндрю.
Ланц покачал головой, — «Intensipulse». Я на сто процентов уверен, название именно такое. Ребята пришли не с пустыми руками. Знаете, как ходят так называемые «академики»? Презентация в PowerPoint, да язык хорошо подвешен, а реально — ничего.
— PowerPoint — диверсия ЦРУ, — вспомнил я шутку Зорина.
— Но у этих, помимо слайдов, — была демонстрационная установка. Представьте химический стакан, примерно пять сантиметров в диаметре и около метра длиной…
— Постойте-постойте! — удивился Смайлс, — Я нечто подобное видел. Двухдюймовая стеклянная трубка, на акриловой подставке, задник из картона, а там нарисованы лес и скважины…
Кальвин кивнул, — Ещё есть Волшебная Коробочка с Тремя Ручками: «Ток», «Частота» и «Скважность». Втыкается в розетку. Включили, выставили ручки в правильное положение — и наверх пошла нефть? Только варианте, что показывали Зигмунду три года назад, — ещё не было никакого задника с нарисованным лесом, а так всё сходится.
— Так где Маркони работает: в «Intensipulse» или в «Intensimod»? — спросил я. Мне-то никакой демонстрационной установки не показывали. В один не столь удачный день, доктор Клейн просто озадачила: вот изобретатель, вот его оборудование для скважины — подключить на «Альбатросе» и испытать!
— Судя по оставленным визитным карточкам, Маркони на презентации «Intensipulse» не было, — пояснил Кальвин, — Зигмунд этих ребят вежливо послал, и правильно сделал.
— Догадался, что шарлатаны? — спросил Смайлс.
— Не догадался, но заподозрил. Он мне так рассказывал: объяснение было уж больно заумное. Зигмунд по образованию — структурный геолог. Но в школе был, как это говорят во Франции: pirate. Хакер? Не совсем. Хакер — если зациклен на компьютерах, а Зигмунд — экспериментировал. К примеру, был у него период, увлекался электричеством. Не радиолюбитель, а так, попроще. Покупал на карманные деньги всякие пылесосы и миксеры со свалки. Робота в подвале склепал — два метра ростом. Правда, робот частично сгорел — короткое замыкание.
— Гик? — неожиданно подсказал Смайлс.
— Точно! Гик! Вот Зигмунд и говорит: мне парни из «Intensipulse» терминами сыпят, я нифига не понимаю. Задаю вопрос: ещё больше терминов, и ещё непонятней. Формулы на слайдах: как одно из другого получается? Спрашиваю. Говорят, честно глядя в глаза: всё сложно, по-простому объяснить не можем. Зигмунд подумал: я не физик, но не тупой же; кое-что про электричество знаю! Заходит секретарша: круассаны и кофе для вас, джентльмены. Все потянулись подкрепиться, а демонстрационная установка — так на столе и стоит. Зигмунд подходит к коробочке и пробует ручку «Ток». Ручка делает «щёлк», — и никакого эффекта. Тогда он пробует ручку «Частота», та тоже «щёлк», и ничего. Ну, он, не будь дурак, за ручку «Скважность». Там тоже «щёлк», а в трубке пошли пузырьки. Зигмунд покрутил ручки по всему диапазону: пузырьки одинаковые, во всех положениях. Тогда он ручку «Ток» до упора влево. «Щёлк», и пузырьки остановились.
55
Для выпускников Губкина: Кно и Кво, соответственно. Переводчик оставил в международных символах. Будет странно, если выпускник Имперского Колледжа Мак-Брайд примется писать уравнения по-русски. Примечание переводчика.