Лирическая[43]
Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черемуха сохнет бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени.
Все равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели.
Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света.
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.
Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре.
Все равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море.
В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе.
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял.
«День-деньской я с тобой, за тобой…»
День-деньской я с тобой, за тобой,
Будто только одна забота,
Будто выследил главное что-то,
То, что снимет тоску как рукой.
Это глупо — ведь кто я такой?
Ждать меня — никакого резона,
Тебе нежен другой и покой,
А со мной — неспокойно, бессонно.
Сколько лет ходу нет — в чем секрет?!
Может, я невезучий? Не знаю!
Как бродяга, гуляю по маю,
И прохода мне нет от примет.
Может быть, наложили запрет?
Я на каждом шагу спотыкаюсь:
Видно, сколько шагов — сколько бед.
Вот узнаю, в чем дело, — покаюсь.
«Запомню, запомню, запомню тот вечер…»
Запомню, запомню, запомню тот вечер,
И встречу с любимой, и праздничный стол.
Сегодня я сам самый главный диспетчер,
И стрелки сегодня я сам перевел.
И пусть отправляю я поезд в пустыню,
Где только барханы в горячих лучах,
Мои поезда не вернутся пустыми,
Пока мой оазис совсем не зачах.
И вновь отправляю я поезд по миру,
Я рук не ломаю, навзрыд не кричу.
И мне не навяжут чужих пассажиров
Сажаю в свой поезд кого захочу.
«Она была чиста, как снег зимой…»
Она была чиста, как снег зимой.
В грязь соболя! Иди по ним по праву.
Но вот мне руки жжет ее письмо,
Я узнаю мучительную правду.
Не ведал я: страданья — только маска,
И маскарад закончился сейчас.
На этот раз я потерпел фиаско,
Но я надеюсь, что в последний раз.
Подумал я: дни сочтены мои,
Дурная кровь в мои проникла вены.
Я сжал письмо, как голову змеи,
Сквозь пальцы просочился яд измены.
Не ведать мне страданий и агоний,
Мне встречный ветер слезы оботрет,
Моих коней обида не нагонит,
Моих следов метель не заметет.
Итак, я оставляю позади
Под этим серым неприглядным небом
Дурман фиалок, наготу гвоздик
И слезы вперемешку с талым снегом.
Она была в Париже
Наверно, я погиб, глаза закрою — вижу.
Наверно, я погиб, робею, и потом,
Куда мне до нее, она была в Париже,
И я вчера узнал: не только в нем одном.
Какие песни пел я ей про север дальний!
Я думал: вот чуть-чуть — и будем мы на «ты»,
Но я напрасно пел о полосе нейтральной,
Ей глубоко плевать, какие там цветы.
Я спел тогда еще, я думал, это ближе,
Про счетчик, про того, кто раньше с нею был,
Но что ей до меня, она была в Париже,
Ей сам Марсель Марсо чего-то говорил.
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе,
Засел за словари на совесть и на страх,
Но что ей до меня? Она уже в Варшаве,
Мы снова говорим на разных языках.
Приедет, я скажу по-польски: «Проше, пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь…»
Но что ей до меня, она уже в Иране,
Я понял: мне за ней, конечно, не успеть.
Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осле…
Да, я попал впросак, да, я попал в беду.
Кто раньше с нею был и тот, кто будет после,
Пусть пробуют они, я лучше пережду.
В душе моей
Мне каждый вечер зажигает свечи
И образ твой окуривает дым…
Но не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
Теперь я не избавлюсь от покоя,
Ведь все, что было на душе на год вперед,
Не ведая, взяла она с собою
Сначала в порт, потом — на пароход…
Душа моя — пустынная пустыня.
Так что ж стоите над пустой моей душой?
Обрывки песен там и паутина.
Все остальное увезла с собой.
Теперь в душе все цели без дороги,
Поройтесь в ней — и вы найдете лишь
Две полуфразы, полудиалоги,
Все остальные — Франция, Париж.
Мне каждый вечер зажигает свечи,
И образ твой окуривает дым…
Но не хочу я знать, что время лечит.
Оно не исцеляет, а калечит,
Ведь все проходит вместе с ним.
вернуться
43
Из спектакля «Свой остров».