— Ах, Мэдди, я так сильно тебя люблю, что не могу представить, чтобы другой мужчина обнимал тебя — и не загорелся страстью.
— Но ведь так и было.
— Клянешься?
— Клянусь.
— И ты не влюбилась в него?
— Как можно? Я люблю тебя.
— А пресса? Газеты постоянно намекают на ваш роман!
— Ты что, не знаешь газетчиков? Вечно ищут жареного.
С минуту он напряженно смотрел ей в глаза. И наконец улыбнулся.
— Да, конечно.
Утром, без четверти семь, Стефани зашла в приемную, чтобы посмотреть составленное Вуди черновое расписание съемок в Италии. Но ей было трудно сосредоточиться. Она провела почти бессонную ночь — впрочем, это стало привычным делом. У нее не укладывалось в голове, как стремительно и радикально изменились отношения Мэриан и Мэтью. Ее ревность к Мэриан перед поездкой в Нью-Йорк не шла ни в какое сравнение с нынешней агонией. Все было так ужасно, что она боялась, как бы это не отразилось на работе. Ведь если Мэтью действительно уйдет к Мэриан, у нее не останется ничего, кроме работы. Все ее существо было охвачено отчаянием. Господи, безмолвно молилась она, дай мне силы закончить этот фильм. Если он скажет, что между нами все кончено, я просто не выдержу. Пусть это случится как-нибудь потом, когда не нужно будет каждый день встречаться. О Мэтью, что с нами происходит? Стоило столько страдать, чтобы все так кончилось!
Стефани мысленно встряхнулась и заставила себя сконцентрировать внимание на графике, но почерк Мэтью внизу листа вызвал на ее устах жалкую улыбку. Она отложила график и посмотрелась в зеркало над столом Хейзел.
— Господи, я начинаю выглядеть на свои годы!
— Я бы не сказал.
Стефани резко повернулась, и у нее дрогнуло сердце: в дверях стоял Мэтью.
— Я не слышала, как ты вошел.
— Слишком увлеклась разговором с собой.
Не в силах вынести его ухмылку, она посмотрела на часы.
— Разве ты не должен быть на съемочной площадке?
— Они еще не расставили аппаратуру. Я звонил тебе утром, но ты уже ушла. Думал, ты поехала на место съемок, а когда тебя и там не оказалось, решил поискать здесь.
Он подошел к ней и стоял так близко, что Стефани ощущала принесенный им с улицы свежий воздух. Она засунула руки в карманы, чтобы не поддаться искушению до него дотронуться.
— Ты хотел что-нибудь обсудить?
— По-твоему, нечего?
Она хотела отвернуться, но он взял ее за плечи.
— В чем дело, Стефани? Почему ты меня избегаешь?
— Неужели нужно спрашивать? — произнесла она голосом, в котором чувствовались слезы.
— Нет, — устало ответил Мэтью и отпустил ее. — Не нужно. Ты ждешь от меня не вопросов, а объяснений. Вот только с чего начать? Где взять точные слова?
Стефани вся напряглась. Вот сейчас он скажет…
— Не надо, Мэтью!
Он смотрел на улицу. Стефани проследила за его взглядом и запаниковала, увидев, как Мэриан переходит через дорогу. Скорее бежать отсюда! Невыносимо видеть их вместе!
— Стефани! — крикнул Мэтью и бросился за ней. Он перехватил ее у самой двери — как раз в тот момент, когда вошла Мэриан.
— Извините… Я обещала прийти пораньше… Но я могу прогуляться…
— Ничего, — сказал Мэтью. — Мы со Стефани как раз… Стефани!
Но она вырвалась и побежала наверх. Он выругался про себя.
— Извини, — пролепетала Мэриан. — Если бы я знала… Я думала, здесь никого нет.
— Не оправдывайся, ты тут ни при чем. Я сам во всем виноват. Пойду к ней.
— Не ходи!
Почти повелительный тон заставил Мэтью обернуться.
— Не ходи, — уже более спокойно повторила Мэриан. — Я сама с ней поговорю. Ты много раз пытался — и все без толку. Я понимаю, нельзя открыть ей тайну Оливии, но ведь с этого все и началось. Стефани загнана в угол, она не понимает, что происходит, почему мы умолкаем, когда она входит в комнату, почему ты повсюду следуешь за мной…
— И как ты все это объяснишь?
— Не знаю, но будем надеяться, что у меня получится лучше, чем у тебя.
— Мэриан, ты — чудо! Но ты не обязана… мы же знаем…
— Что я люблю тебя? Стефани в курсе. Но пока ты не отвечаешь мне взаимностью, тебе не из-за чего чувствовать себя виноватым.
Мэтью взъерошил себе волосы и отвернулся.
— Ты же знаешь, что это не так.
— Нет, я ничего не знаю.
— Я тоже. Знаю только, что моя жизнь превратилась в ад. Я чувствую себя подлецом — и перед тобой, и перед Стефани. Но до окончания съемок мы бессильны что-либо предпринять. Все так запуталось… все смертельно устали…
И вдруг, к ее крайнему удивлению, он бережно взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы.
— Мне давно хотелось это сделать — после Нью-Йорка… Но… Я лучше пойду, а то совсем развинтился. Но, видит Бог, мне хочется сделать это еще раз.
И он исчез за дверью.
Мэриан растерялась. Одна ее часть было до того счастлива, что впору было выбежать на улицу, танцевать и петь у всех на виду. Зато другая ее половина преисполнилась суровой ответственности.
Похоже, из них троих только она еще сохранила способность принимать решения.
Стефани не откликнулась на стук. Соблазн повернуться и уйти был очень велик, но Мэриан твердо решила исполнить задуманное. И вошла в кабинет.
Стефани стояла у окна, уставив невидящий взгляд на противоположное здание. Она не плакала, но все ее тело, каждая клеточка кричала о нестерпимой боли.
— Стефани, нам нужно поговорить.
— Вот как? О чем же, Мэриан?
— О Мэтью.
— И что с ним такое?
Мэриан вздохнула.
— Стефани, мне тоже непросто…
— Тогда какого дьявола притащилась? Я тебя не звала! Мне нет никакого дела…
— Тебе есть дело. И ты права, между мной и Мэтью что-то есть. Но я хочу, чтобы ты знала: он все еще любит тебя и ужасно мучается.
— Как ты смеешь врываться ко мне в кабинет и говорить о нем так, будто знаешь его лучше, чем я? «Он все еще любит тебя»! Чего ты этим хочешь добиться?
— Ничего. Просто хотела, чтобы ты знала. И, несмотря на то, что ты думаешь, я не сделала ничего, чтобы это изменить. Хотя я… испытываю к нему очень сильное чувство.
— Нет, я не верю своим ушам! Ты ненамного старше его дочери! И вот, зная нашу историю, имеешь наглость вторгаться сюда и говорить мне о твоих «чувствах»! Убирайся, Мэриан! Убирайся, пока я не сделала чего-нибудь такого, о чем нам обеим придется пожалеть!
— Стефани, ты ему нужна. Помоги ему разобраться!
— В чем? В его чувствах к тебе?
— Если хочешь — да.
— И ты просишь меня о помощи? Это неподражаемо!
— Мы все трое нуждаемся в помощи. Так не может продолжаться.
— Вот тут ты права. Так что давай, расскажи мне, что Мэтью нашел в тебе такого особенного. Почему ни на шаг не отходит, почему начинает психовать при каждом упоминании о тебе. Я знаю почему, но хочу услышать это от тебя. Кишка тонка?
— Не в том дело. Мы скрыли это от тебя для твоего же блага.
— Лгунья! Маленькая дрянь!
— Дело в особом доверии, оказанном нам — мне и Мэтью — Фрэнком и Грейс Гастингсами. Единственное, что я могу тебе открыть: я знаю, чем занималась Оливия в Нью-Йорке. Мэтью тоже знает.
Стефани открыла было рот — и снова закрыла.
— Поэтому нам — мне во всяком случае — угрожает смертельная опасность. Хочешь от меня избавиться — выйди на улицу и скажи человеку у газетного киоска: да, Мэриан Дикон знает, что тогда происходило и кто повинен в исчезновении Оливии.
Стефани бессильно опустилась в кресло, изумленно качая головой и не отрывая глаз от Мэриан.
— Как ты узнала?
— Это долгая история. Главное — я знаю. Фрэнк и Грейс не захотели, чтобы я единственная в съемочном коллективе была посвящена в тайну. Они попросили Мэтью присматривать за мной в Лондоне. В Нью-Йорке это делали люди Фрэнка. В Лондоне они тоже охраняют меня — когда Мэтью не может.
— Так вот почему он настаивает на том, чтобы именно ты поговорила с Фрэнком о финале? Ты знаешь, о ком и о чем говорить?