— Вы любите чи… читать, Мадлен? — Гарри запнулся, потому что она прижала свою ногу к его голени.
— Мне некогда читать. Все время отнимает гимнастика, — и она многозначительно улыбнулась.
— Как? — удивилась Джулия. — Даже те журналы, в которых помещают ваши портреты?
— Вы имеете в виду — крутые? Просматриваю иногда, а другие — нет. Там вечно одно и то же: рак, воспитание детей, диета и прочая дребедень. Меня это не интересует.
— Да, конечно. Но в «Харпер энд Куин» бывают любопытные статьи.
— В будущем месяце я выйду у них на обложке. В обалденной шляпе. Сплошной шелк, фрукты и вуалетка вот до сих пор, — она показала чуть повыше бровей.
— Как интересно! — восторгалась миссис Фримантл. — Обожаю шляпы! Жаль только, их некуда надевать. Вы бывали в Аскоте?
— Нет, но, наверное, в этом году побываю. Агентство абонирует ложу, нас будет целая толпа. Модели, фотографы, важные клиенты… Знаете что, поехали с нами?
Джулия покосилась на мужа.
— Это было бы чудесно. Правда, дорогой?
Он кивнул и, чувствуя, как нога Мадлен двинулась вверх вдоль его собственной, с отчаянной надеждой посмотрел на дверь, из-за которой никак не появлялся Пол. Джулия с грехом пополам поддерживала дружескую беседу, а нога Мадлен неотвратимо приближалась к цели. Еще немного — и ему придется спасаться бегством. К счастью, вернулся Пол.
— Сейчас уберу грязную посуду и подам утку. Как насчет вина? — Он с удовлетворением убедился, что бокал Мадлен снова пуст. — Пойдем, дорогая, достанешь чистые тарелки. А я позабочусь о вине.
— Ну как я? — спросила Мадлен, когда они вдвоем очутились на кухне.
— Высший класс.
— Он всячески подчеркивает свою преданность жене.
— Это лишний раз доказывает, что ты его достала.
— Как это?
— А так. Он разыгрывает спектакль. Я нисколько не удивлюсь, если завтра он позвонит тебе с утра пораньше. — Пол стиснул ей груди и вернулся к духовке. — Иди развлекать гостей.
За основным блюдом разговор коснулся литературы. Мадлен с горем пополам вспомнила парочку романов Барбары Картленд, но совершенно растерялась, когда остальные начали обмениваться мнениями по поводу Аниты Брукнер и какого-то француза, чье имя ей даже не удалось выговорить.
— Я схожу за десертом, — предложила она. — Это будет фруктовый салат. Гарри, вы поможете мне убрать со стола?
— Э… Да, конечно.
— Пол — замечательный повар, не правда ли? — щебетала Мадлен, ставя тарелки в сушилку.
— Да, замечательный.
— Не уходите, — попросила она, видя, что он собирается улизнуть. — Как вам моя блузка? Пол от нее балдеет.
— Могу себе представить.
— Хотите, покажу вам свои фотографии в «Только для мужчин»?
— Очень любезно с вашей стороны, — промямлил Гарри, пятясь к двери.
— Конечно, вы предпочли бы в натуре. Но это — не сегодня.
— Да-да. Не сегодня.
Мадлен положила его трясущуюся руку себе на грудь.
— Приятно?
— Э… Да, конечно, но я лучше схожу… там осталась еще утка.
Мадлен повела плечами. Наверное, он боится жены. И она, прихватив вазу с фруктами, вернулась в столовую.
После десерта Пол предложил выпить кофе с бренди в гостиной. Мадлен пошла делать кофе. На кухне к ней присоединилась Джулия.
— Вам помочь?
— Нет-нет. Как говорится, ситуация под контролем.
Жалко, что Джулия — симпатяга, это усложняет дело. Нужно, чтобы она не узнала — не чувствовать себя виноватой.
— Очень удобная кухня, — похвалила Джулия. — Как и весь дом. Можно его осмотреть?
— Конечно. Давайте я отнесу кофе, а потом покажу вам спальни. Правда, мы пользуемся одной — в других почти пусто. Пройдем в сад на крыше. Оттуда виден весь Лондон.
В гостиной Пол с Гарри продолжали литературную беседу и почти не обратили внимания на слова Мадлен, что они с Джулией отправляются на экскурсию по дому. И только поднявшись, чтобы налить еще бренди, Пол отдал себе отчет в том, что прошло уже полчаса, а их — ни слуху ни духу.
Пока Гарри пел дифирамбы Ги де Мопассану и особенно рассказу «Лунный свет», Пол то и дело подливал ему бренди, время от времени бросая тревожный взгляд на дверь. В чем дело? Наверное, Джулия уже рассмотрела каждый коттедж по соседству.
Наконец Пол не выдержал и, извинившись, отправился на поиски. Он обошел все спальни, сад на крыше, кухню, столовую и в конце концов нашел обеих женщин в своем кабинете. Мадлен устроилась на письменном столе, Джулия — в кресле напротив. То, как они внезапно прервали разговор, показалось ему подозрительным.
— Извините, что помешал. Мэдди, можно тебя на минутку?
Она бросила быстрый взгляд на Джулию и вышла в коридор.
— Что происходит? — прошипел Пол.
— Так, «между нами, девочками». Мы сейчас придем.
— Поторопитесь. И покрутись перед ним побольше — пусть полюбуется твоими ногами. Ты в белье?
Мадлен кивнула. Из кабинета выглянула Джулия.
— Можно мне еще бренди? — Отдав Мадлен рюмку, она снова скрылась за дверью.
— Я сам все принесу, — прошипел Пол. — Быстро иди сними белье.
Когда он вошел в кабинет, Мадлен не было — очевидно, пошла выполнять его указание. Джулия поблагодарила за бренди, отпустила несколько восторженных замечаний по поводу его библиотеки и смолкла. Пол путано объяснил, что Мадлен скоро придет, и, сославшись на то, что, должно быть, у Гарри пустая рюмка, вернулся в гостиную.
— Чем они занимаются? — спросил гость.
— Треплются в кабинете. Обычная дамская болтовня. Скоро явятся.
На побледневшем лице Гарри появилась вымученная улыбка.
Прошло еще полчаса, и Пол снова не выдержал. Его бесило поведение Мадлен; явное смущение Гарри начало действовать на нервы.
Когда он ворвался в кабинет, мизансцена не изменилась; единственным отличием было то, что Мадлен переоделась — в платье, которое он запрещал ей носить даже дома: белое, в цветочек и с поясом на талии, а главное — скрывающее ее прелести.
Она откинула с лица золотистую прядь и приветливо улыбнулась. Пол издал неестественный смешок.
— Хотел бы я знать тему вашего разговора: никак не можете остановиться.
— Мы говорили о классической истории, — сказала Джулия. — Я рассказывала Мадлен о нравах в греческом гимнасии[6].
Он перевел взгляд на Мадлен — та изумленно вытаращила глаза.
— Впрочем, для первого раза достаточно. Идем, Мадлен, украсим собой мужское общество.
С возвращением Джулии беспокойство Гарри немного улеглось, и он рассыпался в комплиментах по поводу платья Мадлен.
— Все в порядке, Джулия? — спросил он жену.
— Да, разумеется. Не волнуйся.
Странно, подумал Пол. За этим кратким обменом репликами что-то скрывалось, но что?
Наконец Гарри решил, что пора уходить. Пока женщины нежно прощались в гостиной, Пол проводил Гарри до двери.
— Так вы все-таки подумайте о моих предложениях. — К Гарри вернулись прежние учтивость и уверенность. — Я весьма заинтересован в вашей книге, Пол, но в ней попадаются длинноты и невразумительные места.
— Я подумаю. — Пол чмокнул в щеку Джулию и постоял с Мадлен на пороге, провожая взглядами их «бентли».
Наконец они остались одни, и Пол смог дать себе волю.
— Что это значит, черт возьми? Почему ты нацепила эту дрянь?
— По-моему, это платье более уместно для лекции по классической истории.
— Хватит пудрить мне мозги. Я-то думал…
Мадлен пребывала все в том же лучезарном настроении.
— Ты ошибся, Пол. Мои попытки соблазнить Гарри были изначально обречены на провал. Видишь ли, в определенном смысле ты подходишь ему гораздо больше.
— То есть?
— Он голубой.
— Женатый человек?!
— Женатый или не женатый, но он — гомик.
С минуту в комнате царила гробовая тишина. И вдруг Пол откинул голову назад и разразился безудержным хохотом.
— Так вы об этом весь вечер болтали?
— Главным образом.
— Ясно. Вот откуда — параллель с греческим гимнасием. Что она сказала?
6
Гимнасий — государственное учебно-воспитательное заведение в древней Греции, куда поступали шестнадцатилетние юноши из знатных рабовладельческих семей.