Получив в очередной раз по ногам от Билла Фоулкса, поймал полный отчаяния взгляд тренера. А на трибунах царили веселье и смех, перемежающиеся оскорбительными выкриками в адрес 'столичных девочек', по недоразумению надевших футбольную форму и осмелившихся выйти на поле против 'красных дьяволов'. И неудивительно, к 50-й минуте матча счет был 4:0 не в нашу пользу.
3-я минута — забивает Джордж Бест. 20 минут спустя красивым ударом головой Херд удваивает счет, он же на 38-й минуте делает дубль. В перерыве Дохерти с нотками истерики в голосе призывает нас собраться и играть в свой футбол, активнее использовать фланги, мой в частности. Но на 50-й минуте, увлекшись атакой, допускаем обрез, и Лоу делает счет 4:0. А ревущий стадион продолжал гнать своих любимцев вперед.
Перед тем, как мы в очередной раз вводим мяч в игру с центра поля, гляжу на лица своих игроков. А на них — безысходное отчаяние, и одна мысль: быстрее бы все это закончилось. Вот тут-то я на них и на себя тоже как следует разозлился. Нет уж, ребята, русские не сдаются!
То, что произойдет за оставшиеся 40 минут, английские журналисты, обожающие давать звучные прозвища любому значимому событию, назовут как 'Чудо в 'Театре мечты'. Не знаю, лично мне после финального свистка, само собой, вспомнился приснопамятный Аршавин в игре 'Арсенала' и 'Ливерпуля'. Но до этого воспоминания произошло следующее…
Первая же осмысленная атака 'Челси' вылилась в гол: Харрис обыграл двоих, отдал пас Венэйблсу, а тот, стоя спиной к воротам, сделал мне скидку. Прекраснейший удар с лету прямо под перекладину! На электронном табло, всего год назад впервые появившемся в английском футболе, горит 54-я минута. Стадион замер, но, тут же, встрепенувшись, продолжает гнать своих любимцев вперед.
Атака на 62-й минуте началась с Питера Бонетти, который прицельно выбил мяч прямо на меня. Я скидываю мячик Джону Холлинсу, но вскоре получаю его обратно и, не растерявшись, провожу, наверное, свой самый красивый гол за время своего пребывания в Англии. Окруженный тремя соперниками, финтом ухожу от Фоулкса и 'вскрываю' правый нижний угол ворот. 4:2!
Атмосфера накалялась, 'Манчестер' продолжает давить, но после ошибки Нобби Стайлза на линии своей штрафной я подхватываю мяч и молниеносно отправляю его в мимо опешившего Харри Грегга. 4:3! Многотысячный 'Олд Траффорд' погрузился в тишину, слышен только мой радостный вопль и не менее радостные крики моих товарищей по команде.
Но мы по-прежнему проигрываем. Наставник хозяев Мэтт Басби носится по бровке, отчаянно жестикулируя, Дохерти ему не уступает. Такие две ветряные мельницы рядом друг с другом, и куда только подевалось хваленое британское хладнокровие…
А времени до финального свистка все меньше и меньше. И тут за две минуты до конца матча Тэмблинг пасом вразрез выводит меня на рандеву с Греггом. Как позже Бобби мне рассказывал, он мысленно молил меня не промазать. Я и не подвел, мастерски пробил с левой ноги в ближний угол мимо застывшего, словно статуя, голкипера. 4:4! Куча мала из наших игроков и скачущий на бровке Тим Дохерти. И шок в глазах как игроков и тренеров 'Манчестера', так и их болельщиков. А потом — вот уж что для меня стало неожиданностью — стадион начал аплодировать. Молча, без криков и свистов, просто аплодисменты. И можно было без труда догадаться, что эти аплодисменты предназначены мне.
Встреча так и завершилась вничью — 4:4. А после матча я оказался в плотном кольце местных журналистов, которые перехватили меня по пути в раздевалку. Пришлось отвечать на самые разные вопросы, которые могли бы продолжаться бесконечно, насилу вырвался.
— Егор, у меня нет слов! — заявил в раздевалке сияющий Дохерти. — На моей памяти никому еще из игроков 'Челси' подобного не удавалось. Боюсь, теперь ваши футбольные чиновники заломят за тебя цену, превышающую ту, что хотят предложить боссы клуба.
— Эй, по возвращении в Лондон тебе не мешало бы проставиться, — встрял Венейблс. — Такое событие нельзя не отметить.
Блин, последнюю рубашку они с меня, что ли, хотят содрать? А начнешь юлить — не поймут, в скупердяи запишут. Но не успел я и рта открыть, как капитана отшил Дохерти:
— Терри, заканчивай тут пропаганду пьянства. Если есть желание — соберемся после завершения сезона, если будет что отмечать. А то вам только повод дай… Тем более Егор перед вами уже проставлялся, тоже мне, нашли спонсора.
Венейблс озадаченно поскреб затылок, а я развел руками, мол, против тренера не попрешь. А мысленно был благодарен Дохерти за его эскападу.
На подписание документов из Москвы прилетел Ряшенцев и с ним какой-то мелкий, похожий на карлика юрист в очках с огромными линзами, также представляющий Федерацию футбола СССР. Присутствовал он и на первой встрече с представителями 'Челси', но его имени я так и не узнал.
В контракте речь шла о сумме в 700 тысячах фунтов. По нынешним временам, как я услышал краем уха, это чуть ли не мировой рекорд. Ну и моя зарплата подрастет на двести фунтов, с лета она будет составлять шесть сотен в месяц. Договорились с Федуловым, что домой по-прежнему буду отправлять двести фунтов, а четыреста оставлять себе. Впрочем, до лета еще нужно было дожить.
Тем более, как я понял из последнего маминого письма, она все перечисляла на сберкнижку, на которой образовалась весьма внушительная сумма, учитывая, что и авторские стекались туда же.
'…Женишься — захочешь отдельную кооперативную квартиру, машину, обстановку, — писала она. — Да мало ли где могут пригодиться деньги! Нам на жизнь хватает, Валере повысили квалификацию и ставку, теперь он получает 150 рублей. Так что за нас не беспокойся, играй в свое удовольствие и береги себя. Очень по тебе скучаем! Целую, твоя мама!'
Вот я и играл в свое удовольствие, хотя порой оно было весьма относительным. Каждый матч заканчивался синяками и ссадинами, приходилось бегать и на уколах, но писать об этом родным я не решался. Незачем их лишний раз волновать такими откровениями.
Важным пунктом контракта стало упоминание того факта, что 'Челси' обязан будет отпускать меня на игры сборной СССР, ежели я буду вызываться в главную команду страны. Да уж пора бы дебютировать, или они собираются на мундиале в Англию ехать без меня?
А до кучи мне предложили рекламный контракт с английской фирмой по производству спортивной экипировки 'Umbro'. Эта компания и так являлась генеральным спонсором Английской футбольной лиги, клубы от этого спонсорства имели свой кусок, да и футболисты, как я понял из разговоров, дополнительные выплаты раз в полгода. Так что с наступлением лета мне светили дополнительные 350 фунтов в месяц.
— Как ты тут, Егор, сильно скучаешь по родине? Не обижают? — спросил меня Ряшенцев, когда все подписи были поставлены и мы смогли на некоторое время уединиться в небольшом клубном кафетерии.
— Скучаю, Николай Николаевич, но понимаю, что здесь я стране приношу больше пользы. А насчет обижают… Микроклимат в команде хороший, со всеми в нормальных, даже скорее дружеских отношениях. Да, играют в Англии жестко, по ногам лупят — мама не горюй. Но тут все в равных условиях, поэтому не жалуюсь.
— Это ты молодец, Егор, не роняешь честь советского футбола! И про твои четыре мяча 'Манчестеру' я наслышан, эк ты вовремя их забил, прямо накануне подписания контракта. И не кому-нибудь, а лидеру чемпионата.
— Спасибо, буду стараться играть в том же духе… А кстати, что там новенького в чемпионате СССР? А то у нас в Англии информации днем с огнем не найдешь.
— Так у нас чемпионат стартует 14 апреля! Это у вас тут, в Англии, круглый год играть можно, снег по праздникам видите, а у нас еще сугробы по колено. Знаю, что Стрельцов тренируется в основе 'Торпедо', прознал откуда-то, что ты за него слово замолвил, сказал: 'Вот, даже олимпийские чемпионы за меня просят!'
Кстати, пункт насчет того, чтобы тебя отпускали на игры сборной страны — просьба ее наставника Морозова, мы вот как-то сами не догадались. Мы с Николаем Петровичем кулуарно пообщались, говорит, есть у него на тебя виды. Просто с отъездом в Англию ты на какое-то время выпал из поля зрения тренеров сборной, не будут же они сюда летать специально смотреть игры с твоим участием, приходится довольствоваться статистическими выкладками и информацией из вторых рук. Вот и расскажу Петровичу, как ты здорово играешь.