Затем разговор как-то незаметно свернул на музыку, я вновь удостоился похвалы от Дженис, которая поинтересовалась, где можно достать мой альбом именно с этими песнями. Выяснилось, что еще нигде, но вероятно, это дело ближайшего будущего. Во всяком случае, так всех заверил Эндрю, после чего принялся рассчитываться с Джоплин и ее музыкантами. Чтобы их не смущать, я на секунду отвлек Олдхэма, показав ему, что у стены стоит гитара в кофре, и вежливо откланялся.
Да, думал я, сейчас ни 'роллинги', ни 'битлы', ни та же Джоплин особых эмоций у любителей музыки не вызывают. Нет, фанаты есть, как не быть. Вон, к примеру, ливерпульская четверка уже вызывает у некоторых особо впечатлительных дам истерику. Но все это ничто по сравнению с тем, какого статуса добьются исполнители спустя десятилетия, и многие, причем, посмертно. И только я с высоты своих лет понимаю, с кем удостаиваюсь чести общаться накоротке. И даже сочинять песни для тех же 'роллингов', хотя и придуманные не мною. Но это уже, как говорится, совсем другая история…
А через пару дней на предпоследней полосе таблоида 'The Sun', где регулярно описывалась жизнь звезд, появился отчет о концерте Джоплин, в котором была упомянута и моя персона. Мало того, рядом с фотографией будущей королевы ритм-энд-блюза красовался снимок, где я был запечатлен в весьма удачном ракурсе. Странно, я должен был бы заметить фотовспышку… А в целом мое выступление удостоилось самых лестных слов, было названо психоделической музыкой и выражалась надежда, что вскоре о молодом русском все заговорят не только как о футболисте.
Звонок от Федулова раздался буквально через час после того, как я прочитал газету.
— Егор Дмитриевич, что же вы делаете?!
— Что такое, Леонид Ильич?
— Что такое? Это вы меня спрашиваете, что такое?!! Егор, вы, наверное, забыли, зачем вы приехали в Лондон? Почему я открываю свежий номер 'The Sun' и вижу фотографию Егора Мальцева в каком-то ночном клубе, выступающим перед обкуренной и накачанной алкоголем толпой?
— Ну это вы утрируете, Леонид Ильич, люди выглядели вполне адекватными. Тем более отзыв в газете положительный! Да и песни, можно сказать, звучали правильные. Некоторые о любви, некоторые с философским подтекстом, а некоторые о несправедливости устройства капиталистического мира.
— Да? Интересно… И где же вы, Егор, так быстро английским овладели?
В голосе сотрудника советского консульства послышался металл, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
— Так ведь с педагогом занимаюсь, бывшего эмигранта подсунули, дедульку лет семидесяти, у него не забалуешь. Чуть что — учебником по лбу. И бьет ведь больно как пенсионер! Но я сам далеко не уверен, что грамотно составил тексты для песен, хотя от зрителей нареканий вроде не было.
— Хм, это мы в курсе, насчет педагога, — вроде как смягчился Федулов. — Поймите, Егор, что Советский Союз делегировал вас в капиталистическую державу в качестве футболиста, а не музыканта. Чтобы вы прославляли честь советского футбола на английских полях, а не распевали перед… Ну, не буду повторяться. Да еще и флаг СССР растянули, вон на фото кусок стяга торчит.
— А вот это к команде Дженис Джоплин, которая выступала после меня. Они вешали. А Джоплин вообще хочет в компартию вступить. Спрашивала моего совета.
— А вы что?
— А что я? Вступай, говорю, читай Маркса, Ленина, все в таком духе.
— Да? Хм… Но все равно насчет этого концерта мне придется доложить куда надо. И я не уверен, что ТАМ одобрят ваши действия.
— Я понял свою ошибку, Леонид Ильич.
— Рад за вас… Ладно, отдыхайте, у вас завтра игра с 'Питерборо' если я не ошибаюсь?
— Да, с ними.
— Желаю успеха, Егор! И забейте там гол-другой, не забывайте, что вы несете в Англии знамя советского спорта.
Глава 5
Умеют же, когда надо, решать вопросы оперативно. Буквально через день, не успел я как следует отоспаться после победного матча с 'Питерборо Юнайтед' — Федулов оказался провидцем — в моей квартире раздался телефонный звонок. Зевая, я прошлепал к трезвонящему в коридоре аппарату.
— Алло!
— Товарищ Мальцев?
Голос был незнакомый, что меня сразу напрягло.
— Да, я. А с кем имею честь?
— Это Топорков, Василий Кузьмич, э-э-э… представитель консульского отдела. Надеюсь, я вас не разбудил?
— Ну-у, не то чтобы… Все нормально, товарищ Топорков.
— Замечательно, тогда я сразу к делу. Видите ли, Егор, я по поводу вашего недавнего выступления в клубе 'Flamingo'.
О боже, опять! Что еще на этот раз?! Депортируют на родину в наручниках?
— У меня уже был разговор по этому поводу с товарищем Федуловым, — вызывающе вежливо говорю в трубку.
— Да, я в курсе, потому и звоню. Не могли бы вы подойти в консульство с текстами ваших песен? Дело в том, что мы получили просьбу переправить их в СССР, где тексты должна утвердить соответствующая комиссия.
— Да ну зайду, сегодня не обещаю, но завтра можно.
Забегая вперед, скажу, что ни по одному тексту претензий не было, да я и сам перед тем, как отнести их в консульство, как следует перечитал. Вроде бы нигде капиталистический строй не прославляю, содомию и прочие мерзости не рекламирую… Хотя, конечно, волновался, чего уж скрывать, кто знает, что там на уме у людей, которым доверят вершить правосудие над песнями легендарных музыкантов.
Между тем чемпионат страны двигался своим чередом. И нашим следующим соперником был не кто-нибудь, а сам 'Манчестер Юнайтед' — лидер турнира, от которого мы отставали на одно очко. Да еще и играли на выезде, причем 13-го числа. Хорошо хоть не в пятницу, а в субботу.
Занимая место в клубном автобусе, я и не догадывался, что этот матч станет для меня знаковым, и после финального свистка я поневоле вспомню одну из лучших игр Аршавина в английской премьер-лиге. Но обо всем по порядку…
Итак, выехали из Лондона рано утром. До Манчестера пилить около 300 километров, значит, ехать почти 6 часов. Кстати, в 'Челси', как и в других командах, свои традиции. Первым в автобус заходит и выходит тренер, затем капитан, помощник тренера, а я, как молодой и новичок — последний. Соответственно, и место мое в хвосте салона. Рассаживаемся, сразу же образуются группы по интересам, а интересов всего два. Большинство режутся в карты, причем на деньги, хотя и небольшие. Самое удивительное, в отличие от Союза, где картежники тоже составляли весомый костяк 'Динамо', эти совершенно не маскируются. И тренер не делает замечаний, только после проигранной игры может высказать, мол, все силы за картами оставили, или что-нибудь в этом духе.
Вторая группа — любители притопить массу. А что, парни молодые, здоровые, практически все холостяки, контроль за ними минимальный, не то что в Союзе, где режим на первом месте. Так что чем они по вечерам и ночами занимаются, думаю, объяснять не надо. Вот и отсыпаются впрок. Помню, когда я первый раз поехал на выезд, зная, что спать и играть в карты не буду, подготовился по-своему. Автобус косился на меня добрых полчаса, как я неторопясь листаю страницы книги о похождениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона на языке оригинала. Позже пару раз я видел, как некоторые игроки тоже пытаются читать, но надолго их не хватало. Жаль, еще не изобрели даже кассетного плеера, а то бы еще и музыку послушал через наушники. А может, и изобрели, но в местных магазинах что-то не встречал.
Кстати, еще одно заметное отличие СССР от Англии — чтение. В СССР был массовый книжный, газетный и журнальный бум. Читали все и вся, а потом в массовом порядке обсуждали прочитанное. В газетных киосках свежей периодики не было уже к 11 часам. Популярные журналы тоже исчезали практически сразу. Даже в библиотеку, как мне рассказывала Катька, просто так было не записаться. Правда, она и записывалась в читальный зал библиотеки им. Ленина, может, в другие храмы книг очередей и не было, сам-то я туда не шастал.
Читали в метро, автобусах, поездах, на работе… Помню, как к матери в больницу ни придешь — а это было раза три на моей памяти — медсестры сначала откладывали книги, а потом здоровались и предлагали пить чай. В Англии этого не было. Нет, в метро читали, но это были в основном студенты. Потом мне объяснили, что на острове культура чтения заперта в доме. Газеты читали после ужина, а книги в основном перед сном. В общем, я со своей книгой выделялся, как Штирлиц с парашютом на улице Берлина.