Мне не жалко, я сегодня добрый. Записал, после чего меня попросили еще раз исполнить песню. Да, вот она, великая сила искусства! Казалось бы, перепел незамысловатую песенку из сериала о милиции, а столько эмоций… Кстати, надо бы зарегистрировать очередное произведение, а то присвоит какой-нибудь Гриша себе авторство, доказывай потом, что не верблюд.
Из здания ОВД майор Бутыльников провожал нас чуть ли не под локоток. На прощание пожал руку, чем изрядно удивил встретившегося нам на крыльце инспектора из Комиссии по делам несовершеннолетних при районном Совете народных депутатов. Того самого капитана Ивашкина, что приходил к нам домой. Оказалось, инспектор шел как раз к майору. Я просто спиной чувствовал его недоуменный взгляд, направленный в нашу с мамой сторону. Ничего, ребята, привыкайте, то ли еще будет.
Дома Катька первым делом устроили нам настоящий допрос. Отвечала по большей части мама, которая и сама еще не знала — радоваться за меня или огорчаться. Во всяком случае, переживала сильно. Я как мог старался успокоить ее, все ж таки родной человек, в физическом плане во всяком случае. А ведь сейчас моя настоящая мама — мама Алексея Лозового — живет в небольшом Рыбинске, городке в Ярославской области. И мне по идее уже восемь лет. Интересно было бы взглянуть на себя самого маленького. А с другой стороны, немного страшно. Поэтому подобные мысли я старательно гнал от себя подальше.
На следующий день не было ни тренировок, ни с Ленкой встреча не намечалась. Тусить с Бугром и компанией не хотелось. С утра, чтобы как-то себя занять, взял в руки гитару и принялся вспоминать еще нетронутые песни из своего прошлого и нынешнего будущего. А не переложить ли мне на ноты "Stairway to Heaven"? Текст, к своему стыду, я помнил лишь частично, поэтому ограничился мелодией. Тоже хлеб, в ВУОАП, думаю, зарегистрируют, а потом, может быть, и текст на русском сочиню. Что ж, можно забрать и Hotel California", а заодно и "Losing My Religion", от которой я реально тащился. А что у нас тут на русском? Может, попробовать репертуар "Ласкового мая"? На фиг, на фиг… Лучше Малежика взять, ту же "Попутчицу" и до кучи "Двести лет". Думаю, придется народу по душе "Комарово" на стихи Танича и музыку Николаева. Надеюсь, Михаил Исаевич это стихотворение еще не написал, а с Николаевым проблем точно не будет, Игорек еще пешком под стол ходит.
Теперь все это запишем, ноты вспомним… Так, отлично, хоть сейчас в ВУОАП неси!
— Егор!
Вот блин, Муха что ли снизу орет? Я выглянул в распахнутое окно. Точно, кореш мой лепший.
— Здорово, Мух, че орешь?
— Мы с парнями в Серебряный Бор едем, загорать, купаться, вечером обратно. Давай с нами.
Купаться? Загорать? А что, я ведь уже и забыл, когда на речке отрывался, последний раз отдыхал на море года два назад, если считать ту жизнь, а на речке и того дольше не появлялся. Может, и правда съездить? Понятно, что компания не самая лучшая, так другой-то нет…
А не позвонить ли Лисенку? Ну а что, разбавит наш чисто мужской коллектив. Если, конечно, парни не против, и она сама согласится.
— Слушай, а что если я знакомую с собой приглашу?
— Знакомую? — Муха почесал репу. — Да давай, мне жалко что ли… Да и пацаны, думаю, не возникнут.
— Подожди минуту, я с ней созвонюсь.
К счастью, общий аппарат в этот момент был свободен. Я заглянул в карманную записную книжку и набрал номер, начинающийся с буквы "К" и последующих пяти цифр. Блин, как все было сложно…
— Алло, — раздалось на том конце провода.
Ого, удачно, что трубку взяла Ленка. А то я внутренне напрягся, представляя, что первой к телефону подойдет ее мама. Хотя вроде бы чего мне бояться, 63-летнему ловеласу, сказал бы, чтобы Лену пригласили к телефону, и всего-то делов.
— Привет, Лисенок, это Ежик.
— Привет! Что-то случилось?
— Да нет, почему сразу случилось… Просто мы с парнями собрались сейчас в Серебряный бор ехать, купаться-загорать, они не против, если и ты составишь нам компанию. Ты как насчет культурно отдохнуть?
— Ой, я даже не знаю… Нужно купальник поискать. И маму предупредить… Хотя она дома будет к вечеру, тогда я ей записку на всякий случай оставлю. А можно я подругу возьму, а то вас много, немного не по себе…
— Бери, конечно, не вопрос. Через сколько будешь готова? Минут через тридцать? Ну и отлично, тогда через полчаса я буду возле твоего подъезда.
— Договорились. А гитару не возьмешь? Ты же вроде композитор, если не наврал, сыграл бы что-нибудь на природе.
— Хм, гитару?.. Ладно, захвачу.
А через полтора часа мы всемером — я, Лена, ее подруга Оля, Бугор, Муха, Дюша и Сява — уже выходили со станции метро "Белорусская". Здесь мы сели на автобус, добрались до остановки "Школа" и еще спустя пять минут пешего хода были в Серебряном Бору. Учитывая, что мои кореша к выезду на природу нормально не подготовились, то есть выпить и закусить захватили 3-литровую банку пива и несколько вяленых воблочек,
еще на остановке в небольшом магазинчике я затарился, как выразился Бугор, "шамовкой". В большой кулек нам сложили два десятка пирожков с разной начинкой, огурцов, помидоров, полбатона уже порезанной колбасы, хлеба и отдельно три бутылки лимонада. Парни заявили, что пить будут пиво, я бы тоже, пожалуй, хлебнул пивка под воблу, жалко, что пенный напиток не из холодильника. А моя спутница и Ольга от пива отказались сразу, согласившись на лимонад. Поскольку я нес гитару — правда, она была на шнурке, и я забросил ее за спину — но все равно от роли носильщика еды открестился. Мол, на вас всех купи хавчика, да еще и неси. Нет уж, имейте совесть.
К чести парней, при Ленке и Оле они вели себя более-менее сдержанно. Старались следить "за базаром", не опускались до подколок, хотя иногда нет-нет, да и проскакивало, а уж понимающих ухмылок и подмигиваний в мою сторону за спинами девчат было хоть отбавляй. А Муха даже оказывал Ленкиной подруге знаки внимания. Ну а что, девка не страшная, вполне себе, только корма, на мой взгляд, великовата для ее возраста, явно не гимнастка. Ну, как говорится, на вкус и цвет…
Расположились мы чуть в стороне от берега, где нежились на солнышке другие отдыхающие. День был рабочий, поэтому народу было не так много. В основном каникуляры, как и мы, причем как школьники, так и студенты.
Какая же здесь все-таки красота, природа в почти первозданном виде! А спустя полвека отсюда уже будут видны новостройки, и появится вантовый мост. И все равно люди будут ехать сюда отдыхать, потому что других таких мест в Москве больше нет.
Сбросив с себя одежду, мы наперегонки рванули к манящей прохладе, с шумом и кучей брызг залетев в воду. Ольга тоже заскочила практически с нами, правда, чуть менее помпезно. А Лисенок осторожно зашла в воду чуть позже, предварительно, чисто по-девчачьи, протестировав температуру воды пальчиками изящной ножки. Эх, погладить бы эту ножку, вверх по бедру… Хорошо, что нижняя половина моего тела была скрыта водой, иначе я моментально стал бы объектом насмешек.
А потом мы загорали, и я действительно пел песни, выбрав на этот раз кое-что из репертуара Высоцкого. Так, чтобы и Лене понравилось, и парням, потому что песни типа "Шумят хлеба" и "На дальней станции сойду" братве по барабану. А вот "Песня про друга", "Спасите наши души", "Песня о вещем Олеге", и особенно "Банька по-белому" сразу нашли понимание как у мужской, так и у немногочисленной женской аудитории. Особенно когда в "баньке" я вместо "…А на правой — Маринка анфас" спел "…А на правой — Ленкин анфас", после чего моя спутница слегка зарделась. Причем зарделась явно не от палящего солнца, потому что в этот момент мы прятались в тени, совмещая песни и импровизированный обед.
Однако, как же трудно брать баррэ на такой кондовой гитаре! Все пальцы в кровь сотрешь…