Саша чувствовал, как рука капитана сжимает его плечо, чувствовал, как какое-то смутное волнение все больше и больше передается ему.
Как хотел сейчас Саша быть таким, каким был его отец!
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК
Когда вернулись с острова, Нюра нашла ребятам сразу десять дел. Сначала они вчетвером пересадили цветы на клумбу. Потом опрыскали парижской зеленью кусты смородины и плющ, который, как лозы дикого винограда, сплошь укрывал беседку. После этого пошли в лес собирать землянику и на обратном пути набрали целую сумку шишек. Когда вернулись, Нюра поручила им ставить самовар. Ни минуты не оставалось свободной, чтобы пойти посмотреть на пулемет. Правду сказать, после того, что было у склада, Саше не то что смотреть — и думать не хотелось про этот пулемет…
— Панкратов и Рязанов, к начальнику! — крикнул дежурный, выходя из комнаты службы.
Саша не сразу сообразил, что Панкратов и Рязанов — это они со Славкой. Но почему назвали их так официально? И зачем они понадобились капитану?
Постучавшись, Слава и Саша вошли в комнату службы. Капитан был один.
— Ваша работа? — спросил он, кивнув в сторону двери.
Ребята оглянулись. У стенки на полу стоял, покосившись на согнутой сошке, тот самый исковерканный пулемет, который нашли они в конюшне.
— Папа,- заторопился Славка,- мы только нашли, мы хотели ремонтировать…
— Что делали в складе? — спросил капитан.
— Катушки мотали..
— Цюру обжуливали?
Славка опустил голову, молчал и Саша. Сейчас уж нечего было оправдываться и доказывать, что он с самого начала не одобрял Славку, который наплел вокруг этого дела миллион хитростей,- раз они были вместе, теперь уж и отвечать надо вместе.
— А пулемет, — сказал капитан, — мы отправим в Москву в музей пограничных войск. Если бы доложили сразу, я бы так и написал: «Пулемет найден пионерами Владиславом Рязановым и Александром Панкратовым на территории заставы имени старшины Панкратова». А теперь выходит, что Зозуля его нашел.
— Честное слово, мы нашли! — ревниво возразил Славка.- Мы только хотели почистить его и наладить, а потом и отдать.
— Налаживать нечего, а за то, что врали,- два часа домашнего ареста. Идите в комнату политпросветработы, доложите Зозуле.
— Папа, напиши про нас в Москву, мы хотели для заставы…- начал было Славка.
— Марш! — приказал капитан.- Каждый солдат у нас — государственный человек, а вы кустари-одиночки, брехуны бессовестные.
Капитан указал им на дверь.
Понурив головы, Саша и Славка вышли.
Ничего не поделаешь: приказ есть приказ, приходилось расплачиваться, да еще в такой день…
Но насчет кустарей-одиночек — это уж было совсем обидно. И тем более обидно, что, как ни поворачивай дело, капитан был прав.
Но разве могли они знать, что вот такой заржавленный пулемет, да еще с надписью, кто его нашел,- могут послать в Москву?
В комнате политпросветработы за длинным столом расположился Зозуля с большим листом белой бумаги. Сверху на бумаге было написано крупными буквами «За Родину», а всю левую сторону газеты занимало большое алое знамя. На знамени в овальной рамке — портрет В. И. Ленина, под портретом Зозуля рисовал эмблему мира-белого голубя. Голубь получился, как настоящий: с маленьким хохолком, с перьями на лапках, белыми крыльями взмах делает.
Саша постоял, наклонив голову набок, потом взял табуретку, отставил немного в сторону и сел так, чтобы можно было следить за работой Зозули. Тот молча продолжал водить кисточкой, как будто ребят вовсе и не было в комнате.
Сашин отец смотрел с фотографии светлыми, немного насмешливыми глазами. Саша не мог выдержать этого взгляда и повернулся к карте Советского Союза, рядом с которой висел алый шелковый вымпел с вышитым лыжником- это Лавров и Шакирзянов взяли на зимних соревнованиях первое место в отряде.
«Каждый солдат у нас — государственный человек».- сказал капитан. Сам-то он, конечно, государственный. А Зозуля? Зозуля — тоже… А вот они со Славкой под арестом сидят…
— Степан Антонович, что такое государственный человек? — спросил Саша.
— О? — удивился Зозуля, как будто только сейчас заметил ребят.-А чего вы здесь сидите?
Саша и Славка сидели спиной друг к другу возле окна. Славка отдирал от табуретки какую-то щепку.
Саша смотрел на Зозулю темно-серыми, широко открытыми глазами.
— Ну, так что ж вы понадулись, как квочки? — снова спросил Зозуля.- Интересно мне, чего вы тут сидите?
— За пулемет…- угрюмо пробурчал Славка.
Дверь отворилась, и через порог осторожно переступил Алька. Когда он узнал, что Саша и Славка сидят арестованные, он, не задумываясь, решил разделить с ними наказание, потому что он тоже участвовал во всей этой истории.
— А за какой пулемет? — еще больше удивился Зозуля.- Ничего не знаю. Может быть, ты знаешь? — спросил он у Альки.
— Знаю,- ответил Алька,- за пулемет…
— А ты тоже арестованный или добровольцем?.- спросил Зозуля.
— Добровольцем,- сказал Алька и, подвинув скамейку, сел рядом с Сашей.
— Дядя Степан, скажите нам, что такое государственный человек? — снова спросил Саша.
— А у нас все государственные,- ответил Зозуля.- Вот ты, я, Славка, Алька, например…
Зозуля говорил с ними полушутя, но что-то в Сашином лице заставило его оставить шутки и даже отложить кисточку.
— Старшина Панкратов, Саша, был государственным человеком,- сказал он очень серьезно.
— А капитан говорит, что у нас каждый солдат — государственный,- заметил Саша.
— Ну, конечно же, каждый солдат, каждый советский человек,- ответил Зозуля.- Возьми хотя бы нашу заставу, твой Петрозаводск, например, да весь наш Советский Союз! Если нет тебе ничего дороже родной земли,- тогда ты и есть государственный человек, может быть, даже такой, как твой отец, Константин Сергеевич…
— Нас-то ведь воевать не пускают! — заметил Славка.
— Что ты, брат, без войны жить куда интереснее! — отозвался Зозуля.- Только работай!
Слушая Зозулю, Славка отдирал, отдирал щепку и, наконец, отодрал ее от табуретки.
— Одно «государственное дело» готово! — взял его за руку Зозуля.- Все люди делятся на две категории,- сказал он,- одни щепку бы на место прибили, а другие — с мясом рвут. А если б все от табуреток щепки драли* тогда и сидеть было б не на чем.
Зозуля не ругался и не донимал Славку, а просто и спокойно говорил, но возразить опять-таки было нечего. Славка даже на щепку поплевал и попробовал прилепить ее на место.
— Степан Антонович,- спросил Саша,- а почему капитан сказал, что у нас каждый солдат — государственный?
— А это я вам лучше покажу,- охотно согласился Зозуля.- Вот, например, видали, когда строй стоял,- на всех автоматах пластинки привинчены а на пластинках — надписи. Это в сорок третьем году мы тридцать восемь тысяч двести сорок рублей собрали и написали письмо коллективу одного из военных заводов. Да вот оно и письмо, а вот и ответ.
Зозуля подошел к висевшей на стене бронзовой рамке.
«Воодушевленные успехами нашей Красной Армии,- начал он читать,- мы, бойцы, командиры и политработники подразделения Киселева и Ракова, вносим все свои сбережения — тридцать восемь тысяч двести сорок рублей на изготовление автоматов, которые желаем получить в наше подразделение».
— Ну, тут, значит, подписи,- сказал Зозуля.- А вот это, видите, ответ,- продолжал он: «Дорогие товарищи! Коллектив нашего завода с большим воодушевлением принял заказ на изготовление автоматов на средства бойцов, командиров и политработников вашего подразделения. Обещаем заказ выполнить досрочно. Мы шлем вам свой горячий привет и пожелание скорой победы. Коллектив Н-ского завода».
Письмо мы написали зимой, а в конце лета уже и автоматы получили, и на каждом надпись: «Изготовлено на личные средства воинов подразделения Киселева и Ракова». Вот это дело вышло у нас по-государственному, а автоматы начальник самым лучшим бойцам, сержантам и офицерам вручил…