Отец смотрел прямо на него светлыми спокойными глазами. У отца действительно была огромная воля. Об этом говорил честный и открытый взгляд, даже как будто с легкой смешинкой. Казалось, отец был уверен: все, что он сделает, будет сделано хорошо, все, что он решит, будет решено совершенно правильно.
Под портретом на красном полотне написано золотом:
Ты с нами жив, чтоб снова сердцем чистым
К фашистским бандам ненависть будить.
Ты доказал, что значит быть чекистом,
Как даже смертью можно победить…
Вокруг портрета были размещены заметки, вырезки из газет, воспоминания пограничников.
«…Панкратов интересовался всем: новыми открытиями в науке и технике, занимался живописью и литературой. Особенно любил литературу. Она помогала ему разбираться в людях, понимать чувства и поступки окружающих. Знание людей он считал первым делом командира…»
«…20-го июля мл. сержант Панкратов со своей служебной собакой Азой пробежал по следу 36 километров и задержал двух нарушителей…»
Нет, тридцать шесть километров Саша никак не пробежит, лучше и не пробовать.
Над выписками и заметками Саша прочитал:
«Как львы, дрались советские пограничники, принявшие на себя первый, внезапный удар подлого врага. Бессмертной славой покрыли себя бойцы-чекисты, мужественные сыны Советской Родины. Они дрались врукопашную, и только через мертвые их тела враг мог продвинуться на пядь вперед…»
Открылась дверь, и в комнату, наклонив голову, чтобы не задеть за притолоку, вошел высокий пограничник.
— Старшина Лавров,- коротко представился он Саше, как взрослому, вскинув к фуражке крепкую, загорелую руку.
Саша принял положение «смирно» и тоже хотел отдать честь, но, вспомнив, что на голове у него нет фуражки, смутился и задержал руку, Лавров и бровью не повел, как будто ничего не заметил.
— Здравствуй, Панкратов,- сказал он низким голосом, неторопливо шагнув навстречу и крепко пожимая Сашину руку.- Мне сказали — ты газеты принес,- добавил он, помолчав.- Ну вот, газетами мы и займемся…
Лавров говорил с ним так, как будто Саше было не двенадцать, а по крайней мере двадцать лет и встретились они не впервые, а уж давным-давно знали друг друга. Старшина сразу же понравился Саше своей спокойной уверенностью и какой-то скрытой, сдержанной силой. Военная форма так ловко облегала его фигуру, что Саша невольно выпрямился и украдкой одернул свою рубашку.
— Давай газеты,- сказал Лавров,- свежие номера подошьем…- и Саша стащил с тумбочки целую кипу подшивок.
Старшина разложил на столе толстые пачки «Красной звезды», «Правды», «Ленинского знамени», «Пограничника Карелии», достал шило и стал прокалывать в принесенных газетах дырочки для шнурков. Саша помогал ему разбирать газеты по числам и номерам.
Обычно Саша вел себя, как все мальчишки его возраста. Он мог сказать: «Суп не хочу!», или: «Я пошел гулять». Совсем не так было сейчас. Старшина ни о чем его не спрашивал, ни о чем они не поговорили,- просто сидели и работали, но Саша чувствовал, что Лавров относится к нему, как к равному, будто бы Саша уже взрослый, опытный пограничник.
— Ты меня извини,- положив перед собой «Правду», сказал Лавров,- мне надо кое-что к политинформации записать. Посмотри вот журналы, а потом мы с тобой потолкуем.
Дома в Петрозаводске Саша любил читать четвертую страницу газеты, где всегда можно было узнать в каком кинотеатре какой идет фильм. Но здесь газеты были особенные.
— Я подожду, товарищ старшина,- согласился Саша, заметив, что в «Пограничнике Карелии» на последней странице нарисованы военные корабли.
Старшина стал читать «Правду», время от времени выписывая что-то в тетрадь. Саша подвинул к себе «Пограничника Карелии» и занялся военным кораблем с флажками, вокруг которого улиткой свернулась цепочка квадратиков. Это был морской чайнворд. Тут, конечно, и решать было нечего. Например, «Высший чин в военно-морском флоте», или вот: «Место разгрома турецкого флота адмиралом Нахимовым». Саша в несколько минут решил чайнворд и незаметно глянул на Лаврова. Тот все так же сидел, углубившись в чтение.
Теперь Саша почувствовал себя спокойнее и увереннее, как будто они и в самом деле были знакомы очень давно. Развернув газету, он посмотрел, нет ли чего-нибудь интересного.
Вверху, выше черты, мелкими буквами стояло число их отъезда из Петрозаводска: тринадцатое июля
1951 года. На последней странице слева было написано крупными буквами: «Случай», а в квадратной рамочке: «Рассказы о Дзержинском».
«…- Стой! — крикнул красноармеец тонким голосом.- Стой! Эй, граждане-товарищи, лови шпионку! — И все, кто до сих пор шел спокойно, побежали и закричали каждый свое…»
Вот оно! Наконец-то Саша нашел то, что искал. Каждый знает, что на границе — да и не только на границе — ловят шпионов, а вот как их ловят, этого никто еще в точности не описал.
Саша прочитал, как какая-то разодетая дамочка уронила пакет, а красноармеец поднял его и обнаружил там шпионские бумаги.
…«Глаза у нее светились, как у кошки, и красивое лицо было совсем белым. А на руке сверкало кольцо с бриллиантом…»
— Ясное дело — гадюка: и глаза и бриллиант.
«…Она выстрелила еще два раза. «Не умеет стрелять!» — решил он и ударил ее по руке с пистолетом. Пистолет выстрелил в воздух и упал. Красноармеец сунул ствол нагана ей в лицо и велел поднять руки вверх…»
Оказывается, ничего тут сложного не было. Надо только здорово стрелять да самому не лезть под пули. Саша пропустил несколько строчек и стал читать, как красноармейца пригласили в кабинет Дзержинского.
«…Я должен объявить вам благодарность,- сказал Дзержинский.- Вы раскрыли большой контрреволюционный заговор… Один очень ответственный работник, которому мы доверяли, как своему человеку, изменил нам, предался Юденичу и стал шпионом у врагов Советской власти.
— Безобразие какое,- не сдержавшись, сказал красноармеец,- прямо-таки нахальство, я извиняюсь!
Через несколько минут отворилась дверь, и два красноармейца ввели в кабинет старика с подстриженными белыми усами и в таком высоком воротничке, что старик едва поворачивал голову. Дзержинский разговаривал с ним довольно долго. Потом старик поднялся и очень громко на весь кабинет сказал: «Это случай, вы меня поймали случайно!..»
— Ошибаетесь,- очень спокойно ответил Дзержинский,- мы поймали вас далеко не случайно. Если бы нас не поддерживали рабочие, крестьяне, красноармейцы и все трудящиеся, мы бы вас, конечно, не поймали…»
Теперь все! Саша знал, что ему делать. Везет же другим, хотя бы этому красноармейцу! А почему ему не повезет? Может быть, и на его долю достанется шпион? Но на заставе Саша пробудет недолго,- вдруг не успеет?.. И он еще раз перечитал те места в рассказе, где красноармеец и шпионка стреляли друг в друга, ловко уклоняясь от пуль.
— Что там такое интересное? — заметив, с каким вниманием читает Саша, спросил Лавров.
— Шпионку поймали. Здорово написано! — похвалил Саша.
Лавров взял газету и бегло просмотрел рассказ.
— Здорово, да не очень,- сказал он,- а по сути — про заговор Локкарта. Вот этот самый дед с белыми усами и есть шпион англо-американского империализма- Локкарт. В восемнадцатом году они хотели все Советское правительство убить. Ну, Чека им показала, где раки зимуют!.. Дзержинский их раскрыл. В самое трудное для нас время стальной рукой отражал он удары врагов революции.- Лавров даже ладонью пристукнул по столу.- А ребят любил… ЦК партии поручил ему тогда комиссию организовать по улучшению жизни детей. Благодаря Дзержинскому тысячи беспризорников настоящими советскими людьми стали… Маяковский, знаешь, как о нем писал?