— Кэл, я знаю что это тяжело. — сказала, нахмурившись Най. — И, наверное, неправильно просить этого, после того что случилось с Этейн…
— Ты права. — Он боролся со своей совестью — не из — за планов, которые моментально и во всех деталях выстроились в его голове, потому что каминоанцы сочувствия не заслуживали. Потому, что ему не нравилось то, что он воспользуется доброй натурой Най в своих целях.
«Но это — для моих мальчиков. Они на первом месте. Важнее меня и моих нужд. И важнее чем мнение Най Воллен обо мне.»
— Нет, все в порядке.
— Я могу привезти их сюда?
«Может быть я и сошел с ума. Но какой шанс…»
— Когда предполагаешь это сделать?
— Я появлюсь у их укрытия через неделю — другую.
— Хорошо. Но будь осторожна. Полная секретность. Первый же признак проблем — и я лично сделаю их единым с их шабловой Силой.
Най улыбнулась. Она могла улыбаться и это было здорово.
— Ты хороший человек, Кэл.
— Нет. — хмыкнул он. Рано или поздно ему бы пришлось с ней объясняться. Возможно, она возненавидела бы его за это, и это было бы прискорбно, потому что чем больше он ее узнавал, тем больше она ему нравилась.
— Вовсе не хороший. Но я люблю своих мальчиков.
Учебный центр Имперской Армии, Центакс 2 Корускант.
Дарман был обучен выживать вопреки всему, за линией фронта, и сейчас он был занят именно этим.
Сила воли: она определяет кто будет жить а кто нет.
— Дар?
Он понял, что начинает проваливаться в бездну. Кэл Скирата научил его замечать признаки отчаяния и слабости, так что он понял, когда надо удержаться.
«Не отсутствие воды и еды, и даже не ранение убивает тебя в таких обстоятельствах; убивает то, что ты позволяешь отчаянию сожрать тебя заживо. Убивает то, что ты сдался.»
— Дар, ты меня слышишь?
«Если ты контролируешь боль, страх, горечь утраты — то ты контролируешь ситуацию. Заставь их работать на тебя.»
Он слышал слова Скираты сейчас также ясно, как и прежде. Он предпочел слышать его таким, каким он увидел его впервые, когда тот возвышался над Дарманом и был сержантом — инструктором, а не отцом которого он полюбил за последовавшие годы, потому что иное вытаскивало за собой слишком много боли. Ему нужно быть другим Дарманом; столько, сколько потребуется, чтобы сбежать; тот Дарман, который посмел думать, что у него есть право на жизнь вне армии, который любил девушку, женился на ней и видел ее смерть, который — так недолго — держал на руках своего сына, прежде чем лишиться всего в одночасье — тот Дарман был слишком мягок, чтобы выживать неизвестное время в чуждом окружении. Этот человек должен будет подождать, в спячке, пока ему не придет время вернуться. Если такое время действительно наступит.
— Дарман!
Кто — то сильно толкнул его в грудь. Он выдернул себя из полумедитативного состояния и обнаружил, что смотрит прямо на Найнера. Тот неуклюже ковылял с кибернетической подпоркой — демонстрировал, что он в порядке и снова в строю.
— Бодро выглядите, серж. — сказал он.
— Вернусь на службу через пару недель. — ответил Найнер.
— Здорово.
— Дар, не хочешь отойти в сторонку и поговорить?
— О чем?
Найнер тяжело посмотрел на него.
— Сними шлем, Дар. Пожалуйста. Поговори со мной.
Дарман стащил свой котелок и поставил его на стол. Он предпочитал старые катарн — доспехи, но если он изменился — то всё знакомое могло отправляться в мусорку, и это было неважно. Так было проще быть другим Дарманом. Найнер опустил себя в сиденье напротив, поддерживая свой вес на руках и сильно пожал руку Дармана.
— Дар, после того, что случилось — вполне нормально слегка двинуться. — прошептал он. Но я твой брат. Перед этими ди'куте веди себя как хочешь, но со мной можешь быть собой. Хорошо?
Солдаты 501–го были довольно неплохо натасканы, но часть из новоприбывших даже и не нюхала ту подготовку что получали коммандос. Его раздражали даже не посредственные показатели на предварительных тестах — чего ещё можно ожидать от клонов выращенных за год — другой? — его раздражало то, что они явно считали, что Центакс–2 это Камино. Какой — то ди'кут вдолбил это им перед концом войны, и они не верили историям Дармана про бесконечные океаны и затянутые тучами небеса, пока он не отправил их изучать базу данных по системе Камино.
Тем более, что они всё равно должны были это сделать. Существовал запасной план по ведению дел с Камино — та сейчас была далеко не лучшим другом Империи. И Дарман был бы рад освежить знакомство с айвховой поживой. Если будут набирать добровольцев на усмирение Камино — он будет первым в очереди.
— Я в порядке, Найнер. — ответил Дарман. Это было худшим, что он мог себе представить, настоящим дном. Но он выжил, и если он сможет пережить такое падение, то в итоге он сможет жить дальше. Потому что вряд ли ему доведется испытать большую боль. — Я справляюсь.
— Дар, я тебя достаточно хорошо знаю, чтобы понимать, что сейчас творится.
— Подожди, что? Что еще сейчас творится?
— Ладно, нер вод. Всё в порядке. Я не навязываюсь.
Дарман хотел бы сказать Найнеру, что если тот смог бы вытащить наружу прежнего Дармана — боль уничтожила бы его. И то, что знал прежний Дарман, должно было лежать под сукном. Самым лучшим было бы забыть что он это знал, и отложить его подальше, до лучших времен. То, что он убирает из своего разума, со временем становится привычкой — он был обучен этому умению — и тогда он не сможет ничем себя выдать, или привлечь внимание к тем, кого он любит.
Что ж, так будет лучше. Он убрал старого Дармана в сторону, а с ним и невыносимую боль от близости счастливой идиллии и оттого, что он этого лишился. Тот Дарман не мог выжить здесь, даже при поддержке его брата Найнера.
Но он может спрятаться, и выйти на свет, когда всё закончится.
— Ты мог меня оставить сказал Найнер. Но ты этого не сделал. И я тебе должен на весь остаток жизни.
— Мы никогда не бросали братьев. — проговорил Дарман. — Как я мог?
И его бы тоже не бросили. Он знал это. Кто — то пришел бы за ним. Пусть бы ему и пришлось подождать, пока не придет этот день — он будет делать то, что должен, так, как научил его Кэл Скирата.
Блок казарм, Учебный Центр Имперской Армии, один стандартный час после отбоя.
Скорч, наконец, заставил себя прекратить прокручивать в голове события Кашиийкской операции и оставил попытки разобраться, что же он мог сделать, чтобы спасти Сева. Вариантов была масса.
Но это осталось в прошлом, момент ушел навсегда, и сейчас он не мог сделать ничего, кроме как сводить себя с ума самобичеванием. И у него была новая работа, которая не могла ждать, пока он горюет. В Имперской Армии не было Скират или Вэу, чтобы позволить команде «Дельта» делать то, что им хотелось бы, или волноваться о их чувствах. Это был новый мир, который больше был похож на строгость Камино, чем на привычную им вольность. Даже новые казармы производили то же ощущение асептической белизны, что и город Типока.
— Ну как, ты его уже видел? — едва слышным голосом спросил Босс. Он перегнулся через край верхней койки и толкнул Скорча. — Он здесь. Он и Найнер.
Скорч был рад секундному замешательству. Он оторвался от своего непрерывного сожаления о судьбе Сева и задумался о том, пережила ли чистку Этейн. Джусик пережил: Скорч это знал, потому что он видел его смертный приговор в разосланном списке беглых джедаев. Палпатин назначил цену и за голову Скираты.
Но если Дарман все еще здесь… непохоже, что Этейн это удалось. Скорч был уверен, что он бы постарался убрать ее куда подальше, в безопасное место, если бы мог.
— Ни Корра ни Атина не видно. — пробормотал он.
— Я их видел в списке дезертиров, вместе с «Нулевыми» и несколькими другими.
Скорч не ответил. Он слышал, как размеренно сопит Фиксер на соседней койке, и этот звук сейчас казался скорее успокаивающим, чем вызывающим желание вылить на спящего брата кувшин воды. Остальных коммандо в общей спальне он не знал. Знакомства сейчас были в большой цене.