— На вашем месте я бы сотню раз подумал перед тем, чтобы озвучивать свои мысли. Как знать, возможно, они станут последними в вашей не долгой жизни…
После чего легко поднялся и вышел вслед за скрывшимся из вида князем, не обращая внимания на злобный, полный ненависти и унижения взгляд, прожигающий его спину.
— Он слишком труслив, чтобы осмелиться пойти против своего старшего брата…
— На что только не способен человек ради власти, — колдунья тонко улыбнулась, вспоминая передел влияния в магическом обществе, произошедший с приходом к правлению Орденом Рогда. Даже самые слабые маги стремились поучаствовать в безумии, захлестнувшем столицу, стремясь урвать хотя бы маленький, крохотный кусочек от общего пирога. Каждому хотелось занять более достойное место в жизни и в обществе, такое, какое они, по их мнению, заслуживают. — В том числе и на предательство самых близких людей, и на изощренную ложь, и на самое коварное притворство. Мне с самого начала не понравился княжич, но я не решилась подвергнуть его магической проверки, потому что не знала, как на это отреагирует его старший брат. Не знаю, причастен ли Ховар к заговору, но ему наверняка известно гораздо больше, чем он хочет показать. Не говоря уже о том, что он больше всех заинтересован в устранении князя, ведь он — один из его прямых наследников, ведь у повелителя нет детей.
— Но есть сестра, которая унаследует престол в случае непредвиденной гибели правящего князя. Народ очень любит госпожу Азарию, иначе, чем своего правителя, ведь он уже успел получить их безусловную любовь и уважение своими делами и поступками, а ей все это еще предстоит в будущем. Но я сам не раз становился свидетелем того, с каким восхищением ее приветствует народ. А вот младший княжич не снискал у своих подданных такого всеобщего расположения. И если владыку откровенно боготворят, княжну — ценят и любят, то его — не слишком-то жалуют.
— И ты считаешь, что княжна сможет удержать в своих руках такую огромную власть, Лот? Нет, это я могу сказать тебе однозначно. И знаешь, почему я так уверена? Она слишком добра и отзывчива, миролюбива и искренна — хороший правитель не должен быть таким. Как ты думаешь, она сможет подписать смертный приговор невинному человеку, а это подчас бывает просто необходимым, чтобы сохранить порядок в своей стране, и при этом не погубить свою душу? — Яснина пронзительно взглянула на колдуна, невольно опустившего взгляд, словно признавая ее правоту. Лот сдавленно промолчал, а колдунья продолжила. — Она слишком чиста и светла, чтобы брать на душу многочисленные грехи, за которые каждому повелителю еще предстоит ответить в будущем. Конечно, она сможет править с помощью того же Лима и Рамира, да и любого из могущественных магов, способных обеспечить ей не только защиту от происков многочисленных врагов, но и помочь принять нужное и правильное решение. Но не стоит забывать о том, что каждый из нас уже слишком давно не способен похвастаться своей безгрешностью. И все наши советы будут такими же, как наши души и сердца. Мы так давно научились быть жесткими, хладнокровными и равнодушными, что уже просто не способны быть другими. Разве я не права, Лот? Что выберешь ты — покой и мир в своей душе или в управляемой тобой стране?
— Безусловно, второе. Как любой другой…
— Но мы не говорим обо всех, наш разговор сейчас об Азарии. Я искренне симпатизирую сестре князя, потому что ей невозможно не восхищаться, так же, как нельзя и не любить, но я прекрасно понимаю, что она не потянет такую ношу. Рано или поздно, но придет более сильный соперник, стремящийся любой ценой заполучить власть, который уберёт ее со своего пути. И, возможно, тогда и настанет час Ховара…
— Ты хочешь сказать, что кто-то более могущественный стоит за спиной княжича? Кто-то, кто кровно заинтересован в том, чтобы на престол Мораввы взошел испорченный, слабый, легко внушаемый и ведомый мальчишка, через которого можно будет без лишних проблем и хлопот управлять страной, при этом оставаясь в тени?
Лот задумался. По мрачному выражению его лица было заметно, что подобная мысль до этого не приходила ему в голову. Его знакомство с княжичем произошло ни при самых благоприятных обстоятельствах, поэтому он привык не считаться с ним, ясно понимая, что он собой представляет в реальности. И его мнение вряд ли было ошибочным, ведь колдун уже давно научился играть в сложные придворные игры, всегда переполненные многочисленными интригами. Он превосходно разбирался в людях, поэтому в его оценке Яснина нисколько не сомневалась. Просто он отнесся к ситуации однобоко, рассматривая княжича только с одной стороны — как возможного претендента на трон, который он жаждет захватить самостоятельно. Да, в этом у него не было ни малейшего шанса, потому что на подобное Ховару не хватило бы ни ума, ни сил, ни мужества. А вот чтобы сыграть роль пешки в чужой хитроумной игре — вполне. И сейчас Лот начинал понимать это, признавая ее идею не лишенной смысла. Скорее, наоборот, самой правильной.
— Князь изолировал младшего брата от дворца, посадив его под арест в загородном имении. И когда я говорю под арест, я имею ввиду превосходно обученную стражу, неусыпно охраняющую его день и ночь, и одного из магов, пришедших со мной. Я полностью доверяю ему, поэтому у княжича не будет ни малейшего шанса продолжить участие в заговоре. Стража получила строгий приказ не пропускать никого на территорию поместья, и не позволять Ховару покидать пределы дома.
— Прекрасно, — Яснина коротко улыбнулась уголками губ, — если мы обсудили все, что ты хотел…
— Велислава нетерпеливо ждет твоего возвращения, — понятливо усмехнулся Лот. В его светлых глазах загорелись коварные и хитроватые искорки, придающие ему плутоватый и неотразимый вид, который заставлял половину ведьм в Ордене сходить с ума по нахальному колдуну. Не стоило забывать, что этому не мало способствовала харизма, особая и мягкая, словно обволакивающая беспечную жертву его обаяния. — Я восхищен ее выдержкой и мужеством. Общение с тобой не прошло для нее даром. Я помнил ее смешливой, но легко ранимой и довольно слабой девчонкой, остро переживающей любую критику и собственные неудачи. А сейчас она выросла, не только физически, превратившись в привлекательную женщину, но и морально.
— Она всегда была такой, Лот. Просто это нужно было научиться замечать. А наш расчудесный Орден не стремится извлекать самородки из кучи пустой породы.
— Верно, это всегда было твоей прерогативой. Идем, я отведу тебя к ней. Хотя, должен тебя предупредить, тебя ожидает небольшой сюрприз. Не могу сказать, понравится он тебе или нет…
Лот широко улыбнулся, галантно протягивая ей руку с шутовским поклоном. Колдунье не осталось ничего другого, кроме как принять ее, ведь она прекрасно понимала, что из него теперь и слова не выбьешь. Эта особенность так же являлась его отличительной чертой, которая, надо признать, всегда крайне ее раздражала. На ее многочисленные и частые вопросы об этой странности, Лот неизменно отвечал, что недоговаривает до конца только потому, что позволяет человеку самому сделать выводы. Он всегда считает нужным только предупредить, а не навязывать свое мнение, предоставляя шанс разобраться во всем без его непосредственного участия. Досадливо поморщившись, Яснина сжала холодные пальцы в своих, ощущая привычную неприятную дрожь, прокатывающуюся по телу от активации вспыхнувшего перед ними перехода. Через пару секунд они уже стояли посреди одной из многочисленных галерей, перед широкой, богато украшенной дверью.
— Еще одна прерогатива верности, — Лот хитро подмигнул ей и обвел рукой скрытые под слоем нежно-сиреневого шелка стены, расшитые золотой нитью и мелкими речными жемчужинами. С позолоченных балок потолка спускались на тонких цепях щедро инкрустированные драгоценными камнями масляные лампы, в горючую основу которых слуги добавляли редкие эфирные масла, судя по тонким ароматам, витающим в воздухе. Небольшие настенные фонтанчики нежно перешептывались между собой, роняя в чаши в виде раковин струи подкрашенной воды. — Я, признаться, довольно долго привыкал к невообразимой роскоши дворца князя. А мой ученик до сих пор порой с трудом поднимает челюсть с пола, когда попадает в чьи-нибудь покои. Я невольно вспоминаю рассуждения Совета и магов из Ордена, которые искренне считают, что местный правитель внешним богатством и изяществом дворца пытает обвести их вокруг пальца, пуская пыль в глаза созданием видимости несуществующего благосостояния.