— Отнесите его домой. Ему нужен отдых.
— А…вы? Как же…? — Милослав выглядел крайне растерянным и расстроенным ее словами.
— Если бы я хотела, меня бы здесь уже не было. Вы знаете, где меня искать. А вашего, — колдунья внезапно споткнулась на этом слове, — отца лучше не тревожить до тех пор, пока он сам не очнется.
— Что с ним? — Хрипло спросил стоящий на коленях в пыли мужчина, имени которого Яснина так и не узнала, хотя двух других братьев все время кто-то невольно ей представлял.
— Он просто спит, — колдунья передернула плечами, не стремясь вдаваться в правдивые и искренние подробности, — глубоким и восстанавливающим сном.
М — да, знали бы они, насколько восстанавливающим…
Она выпрямилась и отошла в сторону, позволяя сыновьям подхватить отца на руки, чтоб торопливо унести его. Не оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на разрозненные голоса и робкий шепот, раздающиеся отовсюду, Яснина быстро направилась вверх по улице, чтобы выйти оттуда на главную площадь, к постоялому двору. Конечно, можно было бы просто открыть переход и перенестись сразу к крыльцу, но колдунья не хотела шокировать и без того обескураженных, потрясенных и изумленных людей, ставших невольными свидетелями встречи, которой не должно было быть…
— Яснина!
Она едва успела переступить порог постоялого двора, как к ней торопливо бросилась встревоженная и бледная Велислава, которая до ее появления сидела у разведенного в большом очаге огня, задумчиво покачивая в руках пиалу с каким-то дымящимся напитком.
— Что случилось?
— Почему ты спустилась вниз? — Устало поинтересовалась колдунья, опираясь руками на спинку ближайшего к ней стула.
— Совсем недавно на улице поднялся такой шум, что устроил здесь большой переполох. Тебя все не было, поэтому я и спустилась в общий зал, когда услышала шаги и голоса, доносившиеся снизу.
— Ты не исправима, — Яснина запустила пальцы в свободно струящиеся по плечам волосы, без всякого выражения глядя в пол перед собой.
— Эта тварь…
— Мертва…
— Тогда что с тобой такое?
— Я не хотела объявлять, кто я, но за меня это неплохо сделал Милослав, тот мужчина, которого мы сегодня видели в таверне. Не знаю, каким образом он рассмотрел во мне что-то, что есть и в его дочери, но решил проверить. И выбрал для этого самое подходящее место — среди толпы, у всех на глазах.
— То есть, твоя семья теперь знает, кто ты? — Потрясенно выдохнула Велислава, судорожно стискивая руки. Ее глаза изумленно расширились, она стала пристальнее смотреть на невесело усмехнувшуюся в ответ чародейку.
— Отец и все братья. У меня их трое…
— Может, принести тебе вина? — Робко предложила девушка, на ее лице явственно читалось сочувствие и сопереживание. — Много — много вина?
— Чтобы на утро от постоялого двора остался только пепел? — Колдунья покачала головой, отказываясь от ее предложения. — Это мы уже проходили. И насколько я помню, подобного рода лечение помогает только до того момента, пока из твоей крови полностью не выветрятся алкогольные пары…
— А твоя…? — Велислава не смогла пересилить себя и закончить вопрос.
— Не знаю. Не представляю, как они расскажут ей об этом.
— Может, тебе стоит самой пойти туда?
— Сейчас это не самый лучший вариант. Пусть они немного придут в себя после пережитого волнения и успокоятся.
— А ты?
— Пойду еще немного поохочусь. У меня это получается лучше всего.
— Думаешь, есть и другие? Не похоже, чтобы здесь охотилась целая стая или хотя бы несколько особей.
— Я уверена, что у убитой мной самки остались детеныши. Она слишком явно давала понять, что будет до последнего защищать их.
— Зачем тогда она начала охоту на людей?
— Чтобы сделать своих детей сильнее, позволить им быстрее окрепнуть и набраться сил. Она прекрасно могла обойтись мясом и кровью крупных животных, которых в местных лесах водится в избытке, что обычно особи ее вида и делают, стараясь не мельтешить перед глазами охотников и магов. Но эта тварь пошла на убийства осознанно, совершенно уверенная, что у простых селян против нее нет никаких шансов, да и нападала она только ночью на слабых, не способных защититься от ее клыков и когтей людей.
— Но ведь в гнезде может оказаться не один детеныш?
— Поэтому мне лучше поспешить, пока кто-нибудь из деревенских жителей не наткнулся на них. Не хочу рисковать…
Колдунья довольно быстро нашла лежбище убитой твари, хорошо спрятанное от посторонних глаз на краю обрыва в груде камней и поваленных бурями деревьях. Вот только кто-то ее определенно опередил, расправившись с тремя сильно подросшими и окрепшими детенышами, которые со дня на день и сами бы вышли на охоту, чувствуя сжигающий изнутри голод. И их жертвами стали бы простые люди, потому что, хотя бы раз отведав человеческой плоти, хищники к прежней пище уже не возвращались.
Яснина отошла от гнезда, осторожно пробираясь среди завала из острых, обветренных со всех сторон, камней. Она вышла к краю оврага, немного осмотрелась по сторонам и опустилась на землю, свесив вниз ноги. Всего через минуту рядом с ней сел Чеслав, так же, как и она, перебросив ноги через край. Колдунья не стала поворачиваться, потому что не была удивлена его появлением. Она сразу ощутила чужое присутствие, но человек не стремился выдавать себя, а чародейка не слишком искала встречи, поэтому она и не стала показывать, что заметила его.
— А мы раньше с этого оврага скатывались вниз на санках, было весело, — после недолгого молчания произнес мужчина, разглядывая не высокий, но крутой и неровный спуск вниз, заканчивающийся поблескивающим в лунном свете ручьем.
Яснина хмыкнула, пробежавшись быстрым взглядом по густо заросшему противоположному краю.
— А как же деревья?
— Ну, это делало забаву еще интереснее…
— Побеждал тот, кому удавалось обогнуть все деревья и не врезаться в кусты?
— Да нет. Победителем выходил тот, кто был в состоянии после такого спуска выползти наверх.
— И как вас сюда отпускали родители?
— Нам тогда было лет по десять, поэтому пробирались мы сюда тайком. Мне эти спуски стоили парочки сломанных ребер, которые потом долго и упорно пыталась исцелить наша местная знахарка, потому что зимой маги у нас в деревне довольно редкие гости. А Зот как-то переломал себе и ноги, и руки, вот после этого отец и запретил нам сюда приходить. А его всегда слушались не только мы, но и остальные дети. Слишком рука у него тяжелая…
— Зот? — Переспросила колдунья, заставив Чеслава смущенно улыбнуться.
— Старший брат, — он немного неловко помолчал, затем добавил, — наш…
— Почему-то ты не выглядишь слишком удивленным…
— Сам не могу понять, почему… У нас в семье было не принято говорить о том, что произошло еще до нашего рождения, потому что эта тема была крайне болезненной для родителей. Я узнал, что у нас была старшая сестра, только когда подрос, да и то от бабушки, которая считала правильным и нужным рассказать нам об этом. Помню, на нас все это произвело огромное впечатление, нам было так жаль пропавшую сестру и родителей, лишившихся дочери.
— У них были вы…
— Ни мать, ни отец не забывали о том, что их первый ребенок похищен. Я уверен, что не проходило и дня, чтобы они не вспомнили о Златомире.
— Мое имя — Яснина.
— Вот как, — Чеслав горько улыбнулся, — маг даже не пожелал оставить настоящее имя. Он знал его, не мог не слышать, как родные называют девочку, которую хотел украсть.
Колдунья с силой сжала зубы, чувствуя, как немного утихшая ярость вновь пробуждается от недолгого сна. А ей учитель позже сказал, что сам выбрал имя, ведь ее родители даже не пожелали сказать правду, потому что не хотели, чтобы разочаровавший их ребенок продолжал носить его. Жаль, что нельзя было откопать тело почившего без времени мага, воскресить его к жизни и еще раз убить… А потом еще… И еще… И так до бесконечности, потому что никогда и ни за что ему не удалось бы отплатить за то, что он совершил.