— Да нет, просто так, — ответил Уилс и включил центр управления полетами. Ему ответила миловидная девушка, прелесть лица которой была затенена официальностью его выражения.
— Семнадцатый сектор. Разрешен вылет трем патрульным кораблям. О готовности доложить.
— Первый готов.
— Второй готов.
— Третий готов.
— Ну что же, пора, — произнес Уилс и, нажав кнопку «Старт», закончил: — За мной!
Три корабля один за другим взмыли в утреннее синее небо. И, быстро уменьшаясь, исчезли, унеся с собою грохот огня, рвущегося из дюз.
И вот уже все затихло, будто ничего и не было. И только ветер шелестел листвой деревьев, расположенных недалеко от космодрома.
Стоявший в рощице человек был погружен в свои мысли. Но, взглянув вверх на кружащую, встревоженную стайку птиц, он подумал: «И как только эти птицы здесь живут?» А ответ прост. Как бы ни плоха была земля родителей, а она навсегда остается родиной для детей. Человек посмотрел туда, где только что светились три огонька, затем, развернувшись, пошел к машине. Прежде чем отправиться в путь, он снял трубку радиотелефона и набрал номер. Где-то за десятки, а может, и сотни километров ему кто-то ответил. Человек сказал:
— Они взлетели… Да, все трое… Возвращаться? Понял.
Положив трубку, он включил зажигание. Двигатель взревел и вынес машину на близлежащее шоссе.
Вот уже две недели промчались со дня вылета, а грозных нарушителей все не было. А было как раз наоборот — тихо и спокойно. Милю за милей прочесывали станции внешнего обзора, но экраны были пусты и молчаливы.
Рассматривая звезды, гипнотизировавшие своим блеском, Уилс с недоумением и горечью думал о происшедшем с Бруком. Колинз с недоверием и вместе с тем с любовью вглядывался в окружающее пространство. Он прекрасно понимал, что спокойствие это обманчиво, не зря же ему позвонили перед вылетом.
Внезапно над экраном видеорадиотелефона замерцал транспарантик «Вызов». «Интересно, какую новость мне сообщат на этот раз? — подумал Уилс. — Вероятно, ничего хорошего». Поэтому Уилс не спешил отвечать.
Когда же экран засветился, он увидел физиономию Пита и, показательно застонав, закрыл ладонью глаза. В следующее мгновение из динамика донесся голос:
— Привет, Уилс! Как поживаешь?
— А, это ты. Ну, здравствуй, — приветствовал Колинз, отводя руку от глаз. — Рад видеть твое святое личико.
— Как у вас погода, — в свою очередь, пошутил Пит, — светят ли еще звезды? Можешь немного расслабиться и отпустить свои нервы, а то они у тебя слишком сильно натянуты. Я даже здесь слышу их звон. Готовность номер один сняли. И вы с дублирования переходите на основное патрулирование. А предыдущая смена возвращается.
— Передай от меня привет этим парням! До встречи.
— Счастливо, — произнесло изображение Пита и медленно распалось.
Уилс откинулся в кресле и задумался: «Вот и готовность сняли и до конца патрулирования осталось полторы недели, а ничего не произошло. Может, кто-то со мною сыграл злую шутку, хотя кому это надо? Бред какой-то. Кто же на меня давит, кто эти люди? Они, конечно, очень сильны и могущественны, раз действуют на таком высоком уровне, затрагивая космические интересы. Переедут и не заметят. И все-таки я встал им поперек горла, выходит, что-то я значу».
Уилсу стало немного приятно от мысли, что в нем признают какую-то силу. «До чего же человеческая натура себялюбива. И все же, кто это может быть, — рассуждал Колинз. — На планете не так уж много способных на подобное организаций. Главенствующая роль бесспорно занимает знакомая мне компания. Пожалуй, это единственная корпорация, способная снарядить такие мощные космические отряды. И как я раньше не подумал, ведь патрульные также изготовляются на заводах этой корпорации. Неужели я один задумался над этим?» И тут ему вспомнился разговор в портовом баре и предостережение Стоуна. Уилс попытался восстановить все сказанное в тот вечер. Память не подвела. В мозгу всплыли воспоминания: полумрак зала, тихая музыка, отделанные под кирпич стены бара и высокий мужчина. Он говорил о Бруке, о его убийцах, об их силе и мощи. А еще он говорил о том, что в Космопорте у них наверняка есть свой человек, который имеет доступ к совершенно секретной информации. «Интересно, если все это так, кто их человек? Похоже, что Стоуну что-то известно и он знает гораздо больше, чем говорит. Но и то, что он сказал, поставило его жизнь под угрозу, он очень рискует. Надо скорее с ним связаться, прямо сейчас. Благо есть такая возможность».
Он может, используя спутниковую связь, позвонить любому по радиотелефону прямо домой.
Уилс порылся в справочнике и, отыскав нужный код, позвонил Стоуну. Секунд через пятьдесят экран видеотелефона осветился, но изображение не появилось. Уилс продолжал ждать. И через мгновение раздался щелчок, за которым механический голос робота-секретаря произнес: «Эдвард Стоун, Северо-Западный район, погиб 23 августа 2125 года в результате автомобильной катастрофы. Похоронен на Сармодском кладбище». Затем динамик, мягко загудев, отключился, вслед за ним потух и экран.
У Колинза на лбу выступили капельки пота, сердце билось, глухие удары отдавались в висках. Руки до боли в пальцах сжали подлокотники кресла. Уилс попытался взять себя в руки и успокоиться. Это удалось ему не сразу. Волнение проходило медленно, мысли путались. «Ясно — Стоуна убрали. Он много знал и слишком много рассказал. Теперь они наверняка восстанавливают его связи, чтобы выяснить объем разглашенной информации. Вот откуда он мог знать об их планах? Ответ может быть до ужаса прост — он был одним из них. И скорее всего участвовал в операции прорыва, когда погиб Брук. Это чудовищно, но он был одним из его убийц. Даже пускай не прямым, но это не уменьшает его вины. Так ли?» Что-то подсказало ему: так!
Горькое разочарование настигло Уилса: «Не разбираюсь я в людях, несмотря на то, что прожил немало, да и повидал много на своем, прямо скажем, нелегком пути, а не смог отличить мерзавца от приятеля. Но если не торопясь во всем разобраться, то можно понять: на месте Стоуна мог оказаться любой. Может, Стоуна прижали к стенке и у него не было выхода? И в то же время от смог перебороть себя, попытался открыть глаза другим и мне в том числе. А я ничего не понял. Ведь я помню его взгляд. Он больше всего надеялся на меня, на мой опыт и разум. Он ждал от меня поддержки, я был для него последней надеждой. А я встал и ушел…» От мрачных размышлений Уилса оторвал голос Джорджа:
— Как дела, мистер Колинз? Наступило время связи, а вы молчите. Я подумал, не случилось ли что.
Уилс взглянул на экран и увидел молодого пилота, тот, по-видимому, был в приподнятом настроении. Его улыбка, сверкая с экрана, заставила Колинза забыть всё невзгоды. Уилс устало улыбнулся и ответил:
— Да вот задумался. Вспомнил былое, а скорее ошибки… А в общем, все хорошо. Хотя… — Он замолчал, окунувшись в горькие воспоминания.
Но затем, решив что-то, продолжал:
— Хотя нет, не все хорошо. Только что узнал, Стоун погиб. Автомобильная катастрофа. Поэтому и на связь не вышел.
Улыбка медленно сползла с лица Смолла. Он как бы не сразу понял, что сказал Уилс, и лишь спустя некоторое время ответил:
— А я его совсем не знал. Правда, в школе пилотов о нем много говорили после той истории, когда он захватил сразу трех нарушителей.
— Как же, прекрасно помню. Ведь я с ним несколько лет в одной упряжке. Хотя никогда, очень близко не сходились, но уважали и очень доверяли друг другу. — Колинз замолчал, но затем произнес, обращаясь скорее к самому себе: — Ведь это он меня тогда нашел.
— Где нашел? — переспросил Джордж. Уилс посмотрел на экран, не видя Смолла.
— Расскажу как-нибудь, но только не сейчас, — и, переменив тему разговора, сказал: — А где же Рэд? Почему он молчит и не выходит на связь, давно пора!
Уилс попытался вызвать третьего патрульного, но тот не отвечал.
Колинз повторил вызов второй, третий раз, но экран по-прежнему был пуст. Такого не может быть. Даже если Рэд погиб, то на других кораблях патруля должен был быть получен сигнал бедствия — так устроены патрульные ракеты. «Куда же он запропастился? — размышлял Уилс. Может…» — но додумать он не успел.