— Зачем тебе деньги? Можешь, конечно, и не отвечать, но знаешь, лучше сразу узнать все. Тогда поверь, легче работать.
— Да я ничего не собираюсь от вас скрывать. Но все по порядку. Год назад я познакомился с девушкой. — Смолл на мгновение замолчал и улыбнулся, вероятно, будучи не в силах не окунуться в радостные для него воспоминания. — И вот когда мы решили пожениться, Лизи представила меня своей маме. Ею оказалась очень хорошая и добрая женщина, которая мне сразу понравилась. А узнав о нашем решении, она не возражала, только попросила не спешить и проверить свои чувства. Мы, конечно же, с нею согласились. Когда она узнала, что я буду нести службу в орбитальном патруле, с ней что-то произошло. Она побледнела, у нее задрожали пальцы, но, овладев собой, она произнесла, глядя куда-то в сторону: «Извините, Джордж, но моя дочь никогда не будет женой офицера орбитального патруля. Вы хороший человек, но принесете Лизи слишком много тягостных минут одиночества и горестного ожидания. А я хочу, чтобы дочь моя была счастлива!» Вот почему за те три года, что мне необходимо отслужить в патруле, я хочу обеспечить себя материально, а затем перевестись в другую службу Космофлота или же вообще уйти со службы. Я не хочу терять Лизи.
«А хочет ли Лизи потерять тебя? — подумал Колинз. — Ведь здесь стреляют и даже убивают». А вслух сказал:
— Я верю тебе, парень. А теперь иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Это я тебе обещаю.
Пожелав Смоллу хорошенько выспаться, Колинз не спешил последовать его примеру. У него поднялось настроение. Спать совершенно не хотелось. И Уилс не спеша побрел к небольшой рощице, расположенной у самой кромки бетонного поля.
Сойдя с бетона, он с наслаждением растянулся на траве и устремил взгляд ввысь. Ночь была прекрасна. Ничто не нарушало покоя, и только теплый приветливый ветерок, иногда незаметно подкравшись, играл с ним. Но недолго. Словно запутавшись в волосах, он потихоньку затихал.
Колинз ни о чем не думал. Он наслаждался, зная, что теперь совсем не скоро ему удастся вот так же лежать и вдыхать запахи Земли…
Застрекотавший в траве сверчок вернул Уилса к действительности. И он подумал, что одинаково сильно любит Землю и то бескрайнее пространство, которое ее окружает. Именно в этом и заключалась его трагедия. Живя на Земле, он с неимоверной силой тянулся в космос, но, оказавшись там, он начинал испытывать жгучую тоску по родному дому.
Возвращение не приносило желаемого исцеления, лишь на некоторое время давая равновесие. А потом все начиналось снова. И так многие годы, почти всю жизнь.
В ракете по ночам ему снились луга вокруг родительского дома, затерявшегося на юго-западе страны. Но все-таки большую часть его снов и мыслей занимала Маргарет. Уилс проклинал свой характер, но поделать с собой ничего не мог. Полюбив один раз, он стал вечным пленником этого чувства, хотя понял это не сразу. Сколько раз он хотел после возвращения прийти к ней, объясниться, но не позволяла гордость! Ведь она ушла, когда ему было очень трудно. Оставив лишь коротенькую записку, слова которой до сих пор горят в его памяти: «Прости меня, милый мой! Я по-прежнему люблю только тебя. Но я устала мучиться. Я все время боюсь, что ты не вернешься, что я останусь одна. Поэтому и во имя счастья нашей Лизи я ухожу. Прости…»
Уилс отбросил томящие душу воспоминания и подумал о полете. Он был доволен ходом событий, рад тому, что завтра вылетает. А этот симпатичный и, видать, неглупый парень был ему явно по душе.
«Вот бы иметь такого сына, — почему-то подумалось Уилсу. — Жаль будет, если с ним что-нибудь случится. Третья не любит слабых и не прощает ошибок. А Джордж еще так молод, у него мало опыта. Придется наблюдать за ним, и, конечно, если что-нибудь будет не так, я сделаю все, — решил Уилс. — А с Лизи у него будет все хорошо. Потом надо будет успокоить его. Надо же, а имя девушки, как у моей дочери. А мать ее ненавидит патрульных. Интересное совпадение. Неужели Смолл полюбил мою дочь? — Колинз усмехнулся. — Но так не бывает. А впрочем, почему бы и нет?»
Гостиничный телефон гудел хоть мягко, но настойчиво.
— Колинз слушает.
Пауза.
— С кем я разговариваю?
— Это не имеет никакого значения, мистер Колинз.
— Вот как?
— Попрошу вар, не перебивайте. У нас к вам небольшое, но высокооплачиваемое предложение. А именно, если при патрулировании что-нибудь произойдет, не ввязывайтесь, как это сделал бедняга Брук. Тогда с вами будет все в порядке. За это мы будем вам очень благодарны. А благодарность наша, как я уже говорил, весьма весома. Ведь мы не хотим лишних жертв. Так что будьте благоразумны, дорогой мистер Колинз.
— Кто это мы? — стараясь говорить спокойно, спросил Уилс. Но в ответ послышались гудки.
Что-то темное и противное зашевелилось внутри. Неужели страх? — мелькнула мысль. Такого никогда не было, разве что в детстве, когда он прятался под одеяло от воображаемых чудищ. Но тогда его выручал сон.
И это был выход. А где же выход сейчас? И тут кто-то едва слышно шепнул ему: «Они ведь сказали: не ввязывайтесь. Это и есть выход. До драк ли тебе? Послушай совета, делай как говорят». Уилс на мгновение заколебался: «Заткнись, мразь! Никогда не думал, что внутри меня живет такое. Я же сказал, что разберусь на месте. Значит, так оно и будет. Не люблю давления, никогда ни перед кем не гнул спины, так что и теперь буду действовать так, как посчитаю нужным!» Настроение было паршивое. «Ну ничего, — думал Уилс, — как-нибудь и в этот раз выкрутимся. Мне не привыкать. Были случаи и поопасней. Потому и голова полна седин и сердце барахлит».
…Споткнувшись, Колинз заметил, что почти добрался до своего корабля.
Поднявшись в рубку и откинувшись в командирском кресле, Уилс успокоился и почувствовал прежнюю силу и уверенность. Вот они его ноги-это дюзы корабля. Вот они его кулаки — это пушки корабля. Он еще поборется, будет драться, как Брук, как любой из них. Они просто так не погибают. Служба в патруле закалила их всех. И они стали отличными солдатами. Не зря их готовили в лучших спецшколах планеты.
Они предпочитали погибнуть в бою, пусть это будет яркая вспышка среди черной мглы, чем старческая смерть на мягких подушках среди этой грязи и нечисти.
У него осталось еще полчаса. Он одел легкий скафандр. Запустил все системы, проверил их на бортовом компьютере. О готовности корабля доложил в центр управления полетами. Затем связался с напарниками.
Два экрана — левый и правый. С правого смотрел угрюмый Форрес, а с левого молодой Смолл, который никак не мог сдержать радостную улыбку. Джордж был свеж, бодр и готов к любому полету. Уилс подмигнул ему и произнес, обращаясь к обоим:
— Итак, коллеги, готовы?
— Готовы.
— Отлично. Тогда слушайте меня внимательно. Перед нами стоит ответственная задача — это патрулирование и, в случае необходимости, оборона третьей орбиты. Вы прекрасно знаете, что расстояние между патрульными кораблями преодолевается за пятьдесят шесть секунд. Обращаю особое внимание на время сеансов связи. Не должно быть никаких отклонений от установленного графиком. В случае возникновения любого подозрения Немедленно докладывать мне. Ну вот вроде бы и все. Хотелось только добавить, что среди нас новичок. И я уверен, что он нас не подведет, — и, обратившись к Джорджу, закончил: — Будь спокоен, не нервничай. Знай, что в случае чего мы тебя подстрахуем.
Его перебил рыжий Рэд:
— Послушай, Уилс, а как же инструкция, которая вроде бы не рекомендует ввязываться в бой в случае нападения на напарника. В этом случае предписано вести наблюдение с вызовом основных сил.
Уилс резко повернулся к правому экрану и впился в него взглядом.
Лицо Рэда было спокойным, но Уилсу показалось, что во взгляде Форреса мелькнуло что-то неуверенное. Но, наверное, просто показалось. И вдруг Колинза осенила догадка.
— Послушай, Форс, а тебе не звонили по телефону перед вылетом?
— Нет, а что?