Ветров еще раз по радио проинструктировал своих сотрудников, приказал выходить всем из машин и следовать за преступниками, а водителя попросил:
— Миша! Запиши номер такси.
Оба вора прошмыгнули во двор девятиэтажного дома. В этом здании был только один подъезд, и они направились к нему. Ветров взял с собой Майского и еще одного сотрудника. Все трое двинулись за преступниками. Сложность состояла в том, что и тот и другой знали в лицо оперативников. Приходилось все время держаться на расстоянии. Воры исчезли в подъезде. Группа Ветрова, с минуту выждав, вошла туда же. Фрайман и Томильчик в этот момент сели в лифт. Ветров коротко бросил Майскому:
— Позови наших. Поставьте пост у выхода. Остальные пусть поднимаются к нам, — а сам вместе с другими сотрудниками побежал вверх.
Было слышно, что лифт еще продолжает двигаться, и работники милиции изо всех сил бежали вверх по ступенькам лестницы. Сейчас главное — засечь, на каком этаже выйдут преступники из лифта. Лифт остановился на седьмом этаже. Пока преступники выходили из него, Ветров и Майский успели добраться до площадки между шестым и седьмым этажами. Они слышали, как Фрайман и Томильчик вышли из лифта и тихонько зашагали по коридорчику. Ветров подал шепотом команду:
— Пошли!
Они поднялись на седьмой этаж и у входа в коридорчик, ведущий к дверям квартир, замерли. Кто-то из преступников сказал:
— Звони!
И тогда Ветров, а вслед за ним Майский двинулись вперед. Преступники не успели опомниться, как оперативники были тут как тут. Ветров отдернул руку Томильчика от кнопки звонка:
— Не надо, Томильчик, звонить. В квартиру входить не придется.
Подбежали еще трое работников. Майор передал им задержанных:
— Отведите в машину. А к нам пусть поднимутся остальные товарищи. Понятых найдите.
Через несколько минут к Ветрову и Майскому присоединились еще двое сотрудников. Старик-дворник и женщина, проживающая в квартире на первом этаже, немного поотстав, преодолевали последние ступеньки. Только теперь майор нажал на кнопку. Послышались шаркающие шаги, звякнул ключ. В распахнутых дверях стояла женщина. Ветров предъявил ей удостоверение. С первого взгляда можно было убедиться, что в этой квартире воры оборудовали склад для похищенного имущества. Обыск и допрос хозяйки занял много времени. Когда Ветров и Майский вышли на улицу, уже надвигались вечерние сумерки. Они решили, что откладывать проверку на следующий день не следует.
— Полковник сегодня дал машину, а завтра, возможно, придется пешком шлепать, — заметил Ветров.
Они сели в машину. Майский назвал водителю адрес.
— Игорь Николаевич! Сегодня, кажется, пяток краж из квартир мы с вами зацепили?
— Да, пожалуй, последняя серия пойдет. Меня беспокоит еще и серия, связанная с хищением ковров из квартир. Смотри, сколько времени прошло, а на ворюг, которые успели совершить уже три кражи, так и не вышли.
— Необычные кражи, — поддержал Майский. — В каждой квартире взяли ковры — всего четырнадцать — и как в воду!
Вскоре машина свернула на тихую улицу, остановилась возле дома, на углу которого виднелась цифра восемь. Ветров попросил проехать чуть дальше и пояснил:
— Сначала пройдем по соседям. Улица старая, люди должны знать друг о друге многое.
Они вошли в небольшой деревянный дом под номером десять. В уютной, чистенькой комнате за столом сидел старик. Он оторвался от газеты и поверх очков взглянул на вошедших.
— Добрый вечер! — поздоровался Ветров. — Мы постучались, но вы, очевидно, не слышали?
— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь.
Ветров и Майский прошли в комнату. Майор достал удостоверение и предъявил хозяину квартиры.
— Мы из милиции.
— Ого! — воскликнул старик, имитируя голос театрального трагика. — Какие грехи мои тяжкие на склоне лет намерена раскрыть уважаемая милиция?
— А вот сейчас узнаем, — поддержал шутку Ветров. — Вы давно здесь живете?
— С сорок пятого. Как пришел с фронта, так и живу. Детей вместе с женой в этом доме вырастили.
— А где сейчас дети?
— Свои уже квартиры и семьи имеют. Вот только мать в прошлом году похоронили. Живу сейчас один. Правда, дети не забывают старика, навещают.
Было ясно, что хозяин рад приходу людей и настроен поговорить. Ветров понимал, что сейчас очень важно направить разговор в нужное русло. Это ему, кажется, удалось. Как бы между прочим Игорь Николаевич спросил о Рогальских.
— Как же, как же! — оживился старик. — Хорошо знал их. Чудеснейшие люди были и Андрей Иванович, и Елена Петровна. Жили душа в душу. Да вы можете спросить у любого соседа.
Старик призадумался и, будто вспомнив что-то неприятное, добавил:
— Впрочем, нет. Не у любого. Не надо спрашивать у Крокета.
— А кто это Крокет?
— Родственник их. Он во второй половине дома проживал с ними. Все недоволен был: то ему огорода мало, то они ему худшую часть жилья отдали. А ведь дом-то Рогальские сами построили. Крокет в сорок восьмом в город приехал. Тогда у него ни кола ни двора не было. А они пожалели бедненького родственничка, поделили дом поровну, вторую половину ему отдали — на свою голову. Прожил с ними год, женился, а потом и началось. Господи! Что он выкомаривал! Бывало, даже с топором гонялся. Померла Лена — за Андрея взялся. Тот и так от горя на ладан дышал. Помог бедному человеку в могилу сойти. Не успели мы похоронить его, а он уже стену сломал и весь дом занял.
— Дети у Рогальских были?
— Дети были: двое сыновей на фронте погибли, а дочку в сорок втором похоронили. Не повезло людям. Ох как не повезло!
Хозяин замолчал и, подавленный воспоминаниями, низко опустил голову. Его большие натруженные руки нервно подрагивали на коленях.
Ветров поднялся со стула:
— Спасибо вам. Извините за неожиданное вторжение.
— Да чего уж! — махнул рукой хозяин. — Вы извините старика… Разнюнился.
Ветров и Майский вышли на улицу.
— Все ясно, Игорь Николаевич. Можем дальше и не ходить. Детей у Рогальских нет. Тот хлюст сына лейтенанта Шмидта сыграл.
— Знаешь, Саша, давай зайдем и к Крокету.
— На кой ляд он, Игорь Николаевич! Мало ли мы всякой дряни повидали?
— Дряни, говоришь? Нет, Александр, мы с тобой чаще видели испорченных людей, а дрянь надо тщательно изучать. Мне просто необходимо поговорить с этим Крокетом… Заглянуть поглубже в его нутро.
— Уйдя на пенсию, хотите мемуарами заняться?
— Молодец! Идею подсказал.
Они направились к дому номер восемь. Калитка была заперта. Майский постучал. Во дворе сиплым басом гавкнула собака.
Через минуту послышались шаги, и мужской старческий голос спросил:
— Кто там?
— Милиция, откройте!
— Что случилось?
— Да вы сначала откройте, тогда и побеседуем.
Какое-то время за калиткой слышалось невнятное бормотанье. Казалось, что калитка так и не откроется. Но вот послышался лязг металла, отодвинулся один засов, второй. Калитка, отворилась. Перед оперативными работниками стоял высохший, костлявый старик. Напрягая зрение, он пытался рассмотреть незнакомых ему людей. Майский достал из кармана фонарик и осветил свое удостоверение.
— Мы из милиции. Разрешите войти?
— Да, да. Входите, пожалуйста.
Вошли в большую комнату. Красивая хрустальная люстра заливала мягким светом все это уютное помещение. За столом сидела дряхленькая, подслеповатая старушка. Она с таким любопытством смотрела на вошедших, что даже не сразу ответила на их приветствие. Поведение хозяина выдавало, что приход работников милиции его взволновал. Старик суетливо передвигался по комнате.
Майский и Ветров присели на предложенные стулья и, выжидая, когда хозяин успокоится, рассматривали комнату. Все здесь говорило о достатке.
— Сколько в доме комнат? — спросил Ветров.
— Семь, — ответил хозяин, пододвигая под себя стул.
— Сколько человек здесь проживает?
— Вот мы со старухой. Раньше родственники проживали, а когда умерли — остались одни.