Олег возвращается
Люся проснулась от какого-то звука. Встала с постели, добралась до двери в прихожую, из которой был ход на второй этаж и на веранду. Тихо. Люся долго стояла, не решаясь открыть дверь. Набралась смелости — прошла на веранду. Ставни на окнах закрыты. В двери имелось маленькое застекленное окошко, — Люся выглянула в него. И вдруг с той стороны в окошке показалось страшное, обезображенное и измазанное кровью лицо. Хотелось закричать, но голоса не было. Люся молча опустилась на пол. До слуха донеслись слова:
— Люся, не бойтесь, это я… Олег, откройте!
И действительно, Люся узнала голос. Сначала она решила не открывать, но потом, переборов страх, распахнула дверь. Олег вошел на веранду и сразу же упал. Люся задвинула засов и склонилась над парнем:
— Что с вами?
— Не знаю… — чуть слышно прошептал Олег. — Как только я вышел, во дворе кто-то меня ударил, потом еще… Я долго лежал, дополз до крыльца… — и он потерял сознание.
Люся с трудом втащила его в комнату, обмыла водой лицо, разорвала чистую простыню и сделала перевязку. Она дрожала, хотелось кричать, бежать… Но там, за дверью, был «кто-то». Люся положила Олега на одеяло, постланное прямо на пол, а сама села на диван, не зная, что делать. Надо позвать людей, но как это сделать? Ей казалось, что кто-то следит через щели в ставнях. Выключила свет и долго сидела в оцепенении.
Слух уловил звук шагов: кто-то тихо и медленно спускался по лестнице. Люся вскочила, но бежать от страха не могла… А шаги ближе и ближе… Вот дверь начала медленно открываться. Люся, обхватив руками шею, смотрела на пол, где все расширялась полоска света…
— А где бабуся? — Леночка в пижамке стояла на пороге и терла ручками глаза.
Люся еле пришла в себя. Встала, подошла к девочке, взяла на руки.
— Ох ты, моя маленькая… Бабуся скоро придет, а пока спать будем.
Девочка не капризничала. Люся положила ее на диван, укрыла халатом, прилегла рядом. Леночка уснула, а к Люсе сон не шел. Вдруг звякнуло стекло. Кто-то разбил на втором этаже окно. Люся бросилась к Олегу, начала трясти его за плечи, но он был без сознания. Наверху опять зазвенело… Кто-то лезет в дом.
— Люська, сука, я до тебя все равно доберусь!..
Она узнала голос мужа и тут же потеряла сознание…
Яростью ослепленный
Логацкий сел за руль, но завести мотор не мог, ключа зажигания в замке не оказалось. «Забрал с собой, гад!» — выругался он. Вылез из машины. Исаев лежал, уткнувшись лицом в траву. Логацкий еще раз обыскал его.
«Хотел откупиться деньгами, — думал Петр. — А у самого ветер в карманах».
«Волга» с трудом шла по размокшей дороге, и тут надо же было Логацкому, поворачивая, съехать на обочину. Машина забуксовала. Битый час провозился он, подбрасывая под колеса ветки, пока выбрался на дорогу. Грязный и мокрый Логацкий сидел за рулем. Сейчас он больше всего на свете ненавидел жену. Только она, догадавшись о его намерениях, сообщила в милицию. «Нет, я ей этого так не прощу!»
К даче подъезжать не стал. Развернув машину и поставив ее на небольшой лесной дороге, Логацкий перелез через забор, подошел к дому. На первом этаже и веранде горит свет. Логацкий обошел вокруг дома. Он по очереди заглядывал в щели ставен, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Окна расположены высоко, и ему приходилось становиться на кирпичный фундамент. А чтобы удержать равновесие, опирался на длинную и толстую палку. Но увидеть ничего не удалось. Кто-то разговаривал на веранде. Логацкий спрятался за густой куст. Дверь открылась, и Логацкий увидел на пороге дома незнакомого мужчину. Из разговора понял, что Люся остается в доме одна.
«Ишь, шустрая какая, — подумал он, сжимая в руке кол, — уже и хахаля завела».
Петр неслышно двинулся вслед за удалявшимся мужчиной. Ускорил шаг, догнал и изо всех сил ударил колом по голове. Мужчина вскрикнул и упал. Логацкий ударил еще несколько раз и, отскочив в сторону, прислушался. Тихо. Еще раз осторожно обошел дачу. О том, что Люся впустит его в дом, нечего и думать. Оставалось одно: проникнуть через второй этаж, а для этого нужна лестница. Логацкий хорошо знал, что лестницы на даче нет. Однажды он вместе с тестем брал ее у соседей.
«А что, если пойти и притащить сюда ту лестницу?» — мелькнула мысль. Вскоре он был во дворе большого дома. Отыскать в полной темноте лестницу трудно, и Логацкий потратил много времени. Взвалив лестницу на спину, потащил через кусты. Едва справился. Сначала посмотрел, нет ли поблизости людей и, в первую очередь, не очухался ли тот, которого ударил колом. Отыскал место, где избивал незнакомого. Никого, человек исчез. Это сильно встревожило Логацкого, и он долго ходил вокруг, сжимая в руке пистолет. Наконец решился действовать. Приставил лестницу к стене, полез. Окно на втором этаже было закрыто. «А может, не трогать Люську? Может, плюнуть на все и рвать, пока не поздно?» Внутри вскипела слепая злоба на жену. Неудача толкала его на месть. «Нет, надо на нее посмотреть. Заставлю эту стерву сознаться… заодно рассчитаюсь за все!» И он, размахнувшись, стукнул рукояткой пистолета по стеклу. С минуту прислушивался, а затем снова ударил. И вдруг увидел, как темноту прорезал луч света. Со стороны дороги послышался шум мотора.
«Милиция!» — со страхом подумал и, всунув голову в разбитое окно, крикнул: «Люська, сука, я до тебя все равно доберусь!»
Кубарем скатился по лестнице вниз и бросился к забору, перескочил его. Запыхавшись, вскочил в «Волгу». Двигатель завелся, как говорится, с пол-оборота. Не включая света, погнал по лесной дороге.
А в это время с противоположной стороны к даче подошли две милицейские машины.
Люся рассказала все
Наступило утро. Обыск в палатке ничего не добавил. Полковник Матвеев долго беседовал с женой Исаева, но она ничего пояснить не могла. Савич, хмурый от бессонной ночи, допрашивал жену Логацкого. Она, зная, что только неожиданный приезд работников милиции на дачу спас ее от верной смерти, откровенно рассказала следователю все, что знала.
Савич поехал в больницу, где лежал Исаев. Тот после операции пришел в себя, и врачи разрешили поговорить с ним, но отвели для этого пять минут.
После допроса Логацкой и Исаева картина прояснилась. Владимир Николаевич возвратился в Управление с надеждой, что теперь ему удастся поспать несколько часов. Но Тростник сообщил, что привез Шульгу, который по просьбе Логацкого предупреждал его друзей о необходимости скрыться. Савич, махнув рукой на сон, приступил к новому допросу.
Матвеев прилагал все силы, чтобы обнаружить машину Исаева. Но сообщений из других городов и с дорог не поступало. Утром связался с Ялтой и предупредил Ветрова, чтобы Майский готовился к встрече Логацкого.
Бег
Логацкий остановил машину на обочине.
«Что же делать дальше? Если Люська раскололась, то меня будут искать в южном направлении. Хорошо, что она не знает фамилию Левы. Денег мало, а продержаться надо долго. Что, если продать машину? Но как? А, покручусь несколько дней по Прибалтике… Постараюсь документы какие-нибудь достать, денег…»
Встала и другая проблема — как заправить машину. Подъезжать к бензоколонке опасно, там могли уже знать номер. Придумал! Впереди, километрах в пяти, карьер, откуда множество машин возят песок. Когда рассвело, Логацкий вышел из машины, поднял руку. Остановился ЗИЛ, и водитель за тройку наполнил бак и канистру, которая лежала в багажнике «Волги». Логацкий выехал на шоссе и, насвистывая, поехал дальше.
«Махну в Каунас, — решил он, — там можно загнать лайбу. Ну а с деньгами на юг можно и на велосипеде доехать».
Прекрасное шоссе позволяло держать скорость, и через несколько часов Логацкий въезжал в Каунас. Сотни километров отделяли солнечные улицы Каунаса от залитого дождем леса. На душе стало веселее. Логацкий заехал во двор большого многоэтажного дома, отогнал машину в дальний угол, лег на заднее сиденье. Через три часа проснулся, протер машину. После этого закрыл «Волгу» на ключ и направился к базару. Там, у магазина «Автомобили», вокруг каждой машины крутились покупатели. Внимание Логацкого было приковано не к «Волгам» и «Москвичам», а к людям. Наконец ему приглянулся низкорослый, лет тридцати пяти мужчина. Интересовался он только «Волгами», придирчиво осматривал каждую из них.