— Когда выедешь?
— Послезавтра вечером. Закончим работу и потихоньку тронусь. Как приеду, зайду к Леве.
На этом разговор закончился. Белькевич отправился на работу, а Карпов с Майским — на пляж. Позавтракали в кафе.
Лежа на песке, разговорились:
— Ты женат? — спросил Майский.
— Да, оставил свою дорогую милиции на память и киндера в придачу.
Майский вспомнил, что фамилия убийцы, которого он задержал на кладбище, тоже была Карпов. Сделав безразличное лицо, спросил:
— Когда я последний раз тянул срок, в колонии был кореш один, Карпов Славка. Он не родственник твой случайно?
— Карпов? Славка? Нет.
— Однофамилец, значит. Тот Славка за убийство сидел. Классный парень.
— Нет. Был у меня старший брат. Но с ним ты не мог сидеть. Он тоже на «мокруху» пошел. Жену укокошил, так его на вышку пустили.
— А за что он ее приговорил?
— Хрен его знает. Я в то время еще не откинулся и на суде не мог присутствовать.
Они замолчали. «Вот как судьба иной раз складывается, — думал Александр. — Приходится дважды сталкиваться с одной и той же семьей. Знал бы этот гад, что я его брата брал, наверное, икоткой зашелся бы. Откуда у них столько звериного, нечеловеческого, откуда эта злоба к людям? Что это — гены?»
И вдруг его как током ударило: «Если верить Логацкому, нападение запланировано на послезавтра. Нужно срочно предупредить!»
Через час встреча с Ветровым. Разговаривать с Карповым больше не хотелось, и Александр сделал вид, что задремал. В нужное время «проснулся», встал на ноги:
— Пойду искупаюсь.
Если бы Карпов и захотел проследить за ним, он все равно не заметил бы, как Майский, плавая среди десятков людей, незаметно и неслышно для окружающих сказал несколько фраз проплывающему мимо мужчине.
Встретимся после смерти
Логацкий позвонил Люсе:
— Ты что сегодня после работы делаешь?
— Я? Ничего. Буду дома.
— Я хочу поговорить с тобой и денег немного дать.
— Так ты придешь домой?
— Нет. Давай встретимся на Комсомольской под часами.
— В какое время?
— Сразу же после работы иди туда. Буду ждать. Кстати, к тебе сегодня на работу придут мои парни. Они сделают вид, что тебя не знают, ты тоже на них внимания не обращай.
— А чего они придут? — спросила Люся, и в ее голосе Петр уловил тревогу.
— Так надо. Не волнуйся, все будет хорошо.
Закончив разговор, Логацкий набрал номер Исаева. Трубку сняла жена. Логацкий вежливо попросил пригласить к телефону Альберта Григорьевича и через минуту услышал его голос.
— Альберт Григорьевич, здравствуйте, беспокоит вас Логацкий — муж Люси. Вы не смогли бы спуститься во двор? Я хочу кое-что сказать.
— Хорошо, я сейчас выйду.
Логацкий услышал, как дрогнул голос Исаева. «Сейчас ты у меня, голубчик, запляшешь», — и с удовлетворением потер руки.
Альберт Григорьевич был бледен. Он старался не связывать звонок Логацкого с Люсей, но кто знает, а вдруг тому стало известно. Вышел. Натянуто улыбаясь, спросил:
— Что это ты, Петя, не зашел? Секретничаешь, ведь могли бы и в квартире поговорить, по рюмочке выпить?
Логацкий сразу перешел в атаку, ему надо сломать, смять Исаева, заставить беспрекословно выполнять все его приказы.
— Говоришь, секретничаю, по рюмке предлагаешь, муторная твоя душа. А с Люськой моей не только по рюмке выпивал! Это тоже проявление дружбы?
Исаев еще больше побледнел, оглянулся по сторонам.
— Что ты, что ты, Петя! Успокойся, причем здесь Люся? Кто тебе чушь такую сказал?
— Чушь, говоришь, стерва? Хорошо, пойдем к тебе, и я в присутствии твоей жены все расскажу. — И он решительно направился к подъезду. Но Альберт Григорьевич, забегая вперед, остановил:
— Ну что ты? Не волнуйся, зачем домой! Давай здесь спокойно поговорим. Для чего женщину беспокоить? — И, заискивающе заглядывая в глаза Логацкому, добавил: — У меня же дети.
— Плевать мне на тебя и твоих детей. А ты подумал обо мне, когда мою жену на машине в лес возил? О своей подумал! А чего боишься, ведь ты же чист как стеклышко?!
Логацкий двинулся к подъезду: нужно было чуть-чуть нажать на Исаева. Но тот снова загородил дорогу.
— Ну, хорошо, Петя, это не чушь, и нам, действительно, надо поговорить, но только, ради бога, не здесь. Давай отойдем в сторонку.
Логацкий, словно раздумывая, остановился на лестнице.
— Идем, идем, Петя. Я тебе все сам расскажу.
— Ладно, стервец, пошли!
В глубине двора, у одиноко стоявшей беседки, Логацкий присел на скамью.
— Рассказывай. Только помни, мне все известно, и если будешь крутить хвостом, разговор я продолжу с твоей женой, да и в институт дорогу хорошо знаю.
— Что уж тут крутить, Петя! Виноват я перед тобой, виноват! Сам не знаю, как это все случилось! Понимаешь, под пьяную руку подвернулась она мне. Толкнула меня на этот шаг. Сам же знаешь, мы, мужчины, «под мухой» можем за любой юбкой потянуться.
— Она, говоришь, совратила?
— Конечно, я с себя вины не снимаю. Но ведь недаром есть поговорка…
— Ты меня, уважаемый, поговорками не корми. Как все было?
Исаев рассказывал прерывающимся голосом, поминутно хватаясь за сердце. А для Логацкого его слова значили: поехал, голубчик, поехал. Теперь ты у меня ручной.
Когда Исаев закончил, Логацкий долго молчал, разыгрывая страдание. Наконец оторвал взгляд от земли и с «болью» сказал:
— Ну вот и все. У меня семья распалась, ну что ж, теперь мне остается то же проделать с твоей.
— Петя, а что это даст тебе? Давай на все посмотрим по-мужски. Тебе легче станет, что моя семья распадется?
— Так-то оно так, но ведь и ты узнаешь, что это за трагедия.
— Петя, я тебя очень прошу, не делай этого. Пойми, ведь у меня дети… выгонят из института. В конце концов, я просто не знаю, как в глаза погляжу Люсиным родителям. Давай подумаем и вместе найдем выход. Считай меня своим рабом. Всю жизнь буду тебе обязан. Всем, чем могу, буду помогать.
Петр молчал. Альберт Григорьевич по-своему оценил его раздумье.
— Если хочешь, — пытался заглянуть Логацкому в глаза, — я помогу тебе деньгами.
Логацкий неожиданно встал.
— Не нужны мне твои деньги. Но возможно, ты и прав, что не стоит твою семью разрушать. Сегодня уеду куда глаза глядят. Где машина?
— Моя? Здесь, вернее, в гараже стоит.
— На прощание по городу повозишь, а то, видишь, дождь идет, а у меня кое-какие дела остались. Бог с тобой, живи, только помоги мне побыстрее уехать, пока я не передумал.
— Конечно, конечно, я тебя повожу. Куда хочешь. Спасибо тебе, ты настоящий мужчина.
Договорились встретиться через час у гаража.
Логацкий пошел к друзьям, которые ожидали на пустыре, у текстильного комбината. Там они еще раз обсудили план действия. Смущало только одно — придет или не придет сторож. В конце концов согласились с предложением Логацкого, что он, находясь в машине, перехватит сторожа на улице.
Приближалось время встречи с Исаевым. Логацкий еще не знал, что Альберт Григорьевич позвонил Люсе на работу и сообщил о разговоре с Петром. Люся расстроилась, работа не ладилась, и, отпросившись у заведующей, она уехала на дачу родителей.
…Дождь усиливался. Логацкий приказал Исаеву остановить машину. До сберкассы оставался квартал, но подходы к ней хорошо просматривались. Логацкий не отводил глаз от серого многоэтажного дома. Исаев же казался безразличным ко всему. Но мысли его были тревожными: «Черт бы побрал этого уголовника. Ему же ничего не стоит устроить скандал — и тогда прощай карьера. Жена вряд ли станет разводиться, но ад на всю жизнь будет обеспечен. А родители Люси? Боже, какой кошмар!..»
— Давай, езжай потихоньку вперед. Видишь, трое парней? Когда они будут входить в сберкассу, нам надо проехать мимо.
Исаев рассчитал точно. Логацкий через большие окна увидел, что в кассе полно народу. Это встревожило его. Свернули за угол и по параллельной улице возвратились к месту прежней стоянки. Логацкий напряженно ждал. Через несколько минут у сберкассы остановились три «Волги». Логацкого охватило смутное предчувствие тревоги. Движение на улице одностороннее, а то, что машины шли навстречу и встали напротив входа, говорило о многом. Неужели милиция?!