Доктор лишь кивнул и начал тщательно рассматривать статую. Он обошел её, а потом остановил взгляд на правой руке.
— У него здесь шишка, — сообщил он. — Вот тут.
— Оптатус сломал руку, — сказала Марсия. — Упал с дерева. Врач вылечил его, но кости срослись немного неправильно.
— Удивительно, зачем Урсусу было замечать столь тонкие детали… — протянул Доктор. Но не закончил. Он не хотел, чтобы они знали правду.
Доктор молча разглядывал статую. А потом быстро проговорил:
— Роза пропала. Она в смертельной опасности. Возможно, её уже не спасти.
Грацилис открыл рот от удивления, а Марсия готова была упасть в обморок.
Доктор продолжил.
— Я думаю, она на пути в Рим. Грацилис, вы поможете мне туда добраться?
Грацилис решительно кивнул.
Доктор обратился к Марсии.
— Ванесса поможет мне в поисках. Но мне некогда её ждать. Когда она вернётся, пошлите ко мне гонца с письмом, хорошо?
Марсия тоже кивнула.
— Времени мало, — сказал Доктор. — Вперёд.
Уже в который раз Доктор пожалел о том, что оставил ТАРДИС на улице Рима — им с Грацилисом пришлось ехать на ослах. Старик настоял на том, чтобы поехать с Доктором, которому пришлось ждать, пока Грацилис попрощается с женой и соберёт провизию. Некоторые люди совсем не понимают, что даже доли секунд могут оказаться бесценны, когда речь идёт о жизни и смерти.
Грацилис всё ещё надеялся найти следы Оптатуса в Риме. Доктор решил не сообщать ему, что самая лучшая улика находилась у него перед носом, хотя рассказал, что подозревает Урсуса в похищении Розы.
Каждые полчаса Доктор спрыгивал с повозки, чтобы рассмотреть следы на дороге, или спросить что-нибудь у прохожего. Когда они подъехали к путевой станции, уже начало смеркаться. Доктор наотрез отказался ночевать в гостинице.
Но Грацилис возражал. Он, так же как и Доктор, стремился попасть в Рим, но ослам нужен был отдых.
— Тогда я дойду пешком, — решил Доктор.
— А вдруг Урсус тоже здесь остановился? — предположил Грацилис.
— Ну, хорошо, — согласился Доктор. — Взглянем.
Зайдя внутрь станции, Доктор тут же кинулся к хозяину гостиницы описывать Урсуса. Мужчина поклялся, что не видел скульптора.
Грацилис уже успел заказать вина, когда к нему подсел Доктор.
— Мы на путевой станции. Здесь должны быть ослы. А может даже лошади. У вас же есть лошади? — обратился он к хозяину.
Мужчина подобострастно поклонился. — Конечно, сэр.
— Мне нужна ваша самая быстрая лошадь, и немедленно.
Хозяин станции извинился перед Доктором, сообщив, что свободных лошадей не осталось. — Боюсь, лошади слишком устали для долгого путешествия.
Доктор нахмурился, но возражать не стал. Грацилис предложил ему поужинать, и тот согласился.
Когда они уже заканчивали трапезу, послышался стук копыт, и через несколько мгновений дверь распахнулась. Вошел надменный мужчина лет сорока с высоко поднятым греческим носом. Он щёлкнул пальцами, и тут же к нему подбежал хозяин гостиницы, схватив бокал вина, предназначавшийся Грацилису, с подноса раба.
Грацилис хотел было возразить, но Доктор остановил его движением руки.
— Привет, — бодро сказал он, привстав и протянув руку новоприбывшему. — Долгое путешествие?
Мужчина одарил Доктора презрительным взглядом, пробежавшись глазами по мятой тунике, не римским бакенбардам и совершенно неподобострастной улыбке. Он не пожал руку.
— Я — ЛуцийЭлий Руфус. Я еду из Галлии к императору, — сказал он.
Грацилис даже подскочил на месте. Он определённо раньше слышал это имя.
— Галлия, да? — улыбнулся Доктор. — О, суровые места. Хотя, пейзаж там миленький.
Руфус проигнорировал его.
— Я подожду здесь, пока мне сменят лошадь, а потом вновь отправлюсь в путь.
Доктор навострил уши.
— Лошадь? Боюсь, вам не повезло. Свежих лошадей нет.
— Нонсенс, — отрезал Руфус. — Для меня всегда есть свободные лошади.
Доктор повернулся к хозяину станции. Бедняга, вжав голову в плечи, как Урия Гип, ещё раз извинился перед Доктором, сказав, что ему было заранее известно, что приедет Руфус. Последняя лошадь предназначается именно ему. Хозяин очень сожалел, что его слова неправильно истолковали, и что неуважение не входило в его намерения.
— Понятно, понятно, — протянул Доктор, садясь напротив Руфуса, игнорируя направленный на него неприветливый взгляд. — Наверное, ваши дела совершенно неотложны, раз нельзя даже остаться на ночь.
— Естественно, — устало проговорил мужчина.
— Вопрос жизни и смерти, я прав?
— Не лезьте не в своё дело, — отрезал Руфус, отвернувшись от Доктора в надежде, что он отстанет.
— Просто скажите, это вопрос жизни и смерти? — настаивал Доктор.
Руфус яростно сжал бокал с вином в руке. Он промолчал.
— Ну, думаю ответ — нет, — решил Доктор.
Он подошёл к Грацилису.
— Если сможете, догоните меня, и пожалуйста, убедитесь, чтобы он не убил конюха, — прошептал Доктор ему на ухо. Потом он направился к двери, оставив Грацилиса наедине с Руфусом.
Несколько минут спустя, с улицы донесся топот копыт, постепенно затихающий в отдалении. К тому моменту, как Руфус понял, что к чему, Доктор уже скрылся за поворотом.
Семь
Доктор прибыл в Рим утром 19 марта — как раз в Квинкватрии — и уже направлялся к Авентину. Он не смог догнать повозку Урсуса, на путевых станциях никто его не видел, но надежда не оставляла Доктора — он считал, что мужчина уже приехал в Рим.
Для начала он посетил храм Минервы, покровительницы скульпторов. На входе толпилось много народу, и Доктор пробивался сквозь толкучку поближе к храму, по пути спрашивая: — Минерва великолепна, вам не кажется? А кстати, вы, люди искусства, случайно не знаете скульптора по имени Урсус?
Но никто его не знал. Все слышали о нём, но было понятно, что душой и сердцем артистической среды Урсус не являлся. Он не сплетничал, не участвовал в сделках, не заводил подмастерьев. Он создавал великолепнейшие скульптуры, но, по-видимому, слава мешала ему спуститься к «смертным». Меньше чем за год он заставил весь город говорить о себе, в то время как другие скульпторы месяцами трудились в поте лица, ничего не получая. В художественных кругах считали, что дело нечисто.
Доктор узнал много нового об Урсусе, и лишь его местонахождение оставалось загадкой.
Отказываясь сдаваться, Доктор носился по всему Риму. Все окружающие уже считали его сумасшедшим — он заходил в каждый храм, не подносил даров, а просто оглядывался. Доктор посещал таверны и харчевни, где пытался разговорить собеседников.
— Я видел одну из работ Урсуса, — говорил кто-то, и Доктор стремглав мчался на другой конец города за мраморной Вестой или Флорой — статуи были словно живые, и это злило Доктора. Он совершенно не сомневался в природе «таланта» Урсуса. Ни один скульптор не смог бы сделать так много статуй меньше чем за год, имея при себе лишь молоточек и долото.
Наступал вечер, а Доктор даже не приблизился к нахождению Урсуса, Розы, или хотя бы какой-нибудь улики. Но он не прекращал поиски.
Доктор заметил ещё один храм, в котором пока не побывал. Он оказался маленьким и неприметным, не таким, как все великолепные храмы в Риме. Но это храм самой Фортуны. А где ещё может стоять статуя Фортуны, как не в своём собственном храме? Богиня Судьбы точно принесёт ему удачу!
Вокруг не было служителей храма — хоть с этим повезло. Доктор сделал глубокий вдох и зашёл внутрь.
Его сердца на мгновение сжались, когда он увидел статую Фортуны в конце алтаря. И хотя богиня стояла в той же позе, что и Фортуна из Британского музея, а в руках она тоже держала рог изобилия, к сожалению, это была не Роза — эта статуя была довольно старой. Мрамор посерел, краска потрескалась.
— Роза красивее, чем ты, — сказал Доктор статуе.
— Спасибо, — ответила статуя.
Но, конечно, это сказала не статуя. Голос исходил из-за неё. Но всё равно что-то здесь было не так. Только Доктор захотел заглянуть за скульптуру, из-за неё выкатился небольшой флакончик с зелёной жидкостью. Доктор присел, чтобы поднять его, а голос продолжил: