— Пойдите, прилягте, — посоветовала Марта.
— Спасибо, — сказала миссис Ансуик. Она выглядела бледной и нездоровой. — О, и не берите чёрного коня. Он не позволит вам оседлать его. Не любит чужих, — она заставила себя улыбнуться. — Простите меня.
С этими словами женщина поковыляла обратно в дом.
— И как же мы хотя бы найдём конюшню? — спросила Марта.
Доктор повёл носом:
— По запаху.
Он был прав. Марта, хотя и не была специалистом, подумала, что за лошадьми хозяйки уже давненько не убирали. Они выглядели упитанными, но хвосты были спутанные, бока не чищенные. А судя по выросшим в углах конюшни грибам, навоз оттуда не выгребали уже давненько. Чёрная лошадь попыталась укусить Марту, когда та хотела погладить её шею, поэтому было решено послушаться миссис А. и оставить её.
Они вышли на свежий воздух и Марта, немного нервничая, смотрела, как легко и уверенно Доктор управляется с лошадьми. Ребёнком она обожала пони, но ездить на них ей доводилось не часто.
Но как только она села в седло, её прежний опыт начал возвращаться. И, к счастью, выбранный ею конь — гнедой мерин со спокойными, тёмными глазами — оказался хорошо обученным и прощал многие её ошибки. Марта предположила, что он привык к тому, что на нём ездят разные люди. Не считая одного раза, когда он её чуть не сбросил, потянувшись головой в сторону росшей вдоль грязной дороги высокой травы, ей приятно было проехаться на свежем воздухе верхом. Конь шёл длинным шагом, подняв уши, и покорно подчинялся её нерешительным указаниям.
Доктор ехал рядом на тёмной лошади с чёрным хвостом, которую он окрестил Артуром. Вообще-то, он почему-то всех лошадей называл Артур.
— Так зачем мы едем в Келмор? — спросила Марта.
— Я чую, что там что-то есть, — последовал невнятный ответ. — Надеюсь, что это мне не кажется.
— Может, это просто запах из конюшни? — кисло заметила Марта.
— Миссис А. давненько не чистила Артура, Артура, и Артура. Это жестоко. Я понимаю, что одной ей тяжело управляться с таким хозяйством, но всё равно…
Марта нахмурилась:
— Ты думаешь, что после ухода Клары ей не помешала бы помощь?
— Мне и Гераклу точно не помешала бы помощь, когда нам нужно было вычистить за один день авгиевы конюшни, — заявил Доктор; он вынул из кармана старый заплесневелый зайгонский активатор и лениво вертел его в руке. — Ну, знаешь, в качестве одного из подвигов. Кругом навоз был. Даже пройти было негде.
Марта почуяла подвох:
— Ты что, помогал Гераклу из древнегреческих мифов?
— Шутишь? Как такое могло случиться?! — он поднёс оранжевый комок ближе к глазам. — Нет, это было на планете Авгия. К счастью, один день на ней равен трём земным месяцам. Мы успели вовремя разобраться с мешками и устроили пикник. Я обожаю пикники… Потом нам, правда, пришлось убирать у Цербера, а это уже было не так просто. У него, знаешь ли, в трёх экземплярах не только голова…
Повороты дороги были не менее затейливы, чем повороты сюжетов докторских небылиц, и у Марты от долгой езды начали уставать ноги и спина. Но, наконец, они проехали мимо знака, отмечавшего границу Келмора.
Хотя в знаке они не нуждались. Развороченная земля и сломанные деревья вдоль дороги говорили сами за себя. Артур Марты захрапел и стал, как вкопанный, словно его заколдовали. Она прищёлкнула языком и нажала на его бока пятками. Мотая головой, он шагнул назад.
— Тихо, — сказала она, натягивая поводья.
— Ты что творишь?! — закричал Доктор на своего Артура. Он развернул его и вернулся к Марте, подняв в руке активатор. — Кажется, они его слышат.
Зайгонское устройство издавало пульсирующую, потустороннюю инопланетную песню. Марта похлопала коня по шее, пытаясь успокоить его.
— Оно начало передавать сигнал. Почему?
— Я же говорил, что чую что-то. Тут что-то есть. — Доктор повернулся к ней и широко улыбнулся. — Диастеллическая передача. Она оставляет остаточный резонанс в эфире, иногда на пару недель, — он щёлкнул по активатору. — И этот резонанс стимулирует восстановление органических кристаллов, поскольку был создан похожим устройством.
Конь Марты в поисках защиты подошёл поближе к коню Доктора.
— В таком случае, скаресен, который разрушил Келмор, пришёл на сигнал. А раз этот активатор опять сигналит, не ждёт ли нас неприятная встреча?
— Да нет, не думаю, — активатор замолчал, и Доктор улыбнулся. — Знаешь, как мобильники пищат, когда подключаешь их к зарядному устройству? Думаю, это то же самое. Теперь он будет восстанавливаться. Но он не начнёт всерьёз излучать, пока его не запустят.
— А ты можешь запустить его своей отвёрткой, — её глаза расширились. — И что тогда?
— Ага! Тогда всё, что мне будет нужно — найти способ усмирить Уэстморлэндского Зверя на то время, пока я его буду перепрограммировать. Убеждать его в том, что скарасены обожают Заполярье, подальше отсюда, — Доктор усмехнулся. — И если зайгоны захотят получать свою пайку молочной жидкости, им придётся отправиться вслед за ним. Отличное это место для того, чтобы спрятаться — Арктика. Никого рядом нет, никто не пострадает. Проблема решена.
— Будем надеяться, — пробормотала Марта.
Обида Йена переросла в скуку. Ему надоело сидеть в своей комнате и ждать, пока его мать вспомнит, что хотела с ним поговорить.
Сейчас, когда отец ранен, она должна уделять внимание мне, — думал Йен. Но нет, она была в своей комнате, с очередной своей головной болью. А тем временем близился тот момент, когда придёт няня Флок со своей обычной пыткой — огромной ложкой касторового масла, которую она выливала ему на язык…
Об этом он мрачно размышлял, когда услышал за окном лай Тизела — истошный, агрессивный лай.
Взломщик, — вздрогнув, подумал Йен.
Он подбежал к открытому окну и увидел, что внизу, на газоне, Тизел неподвижно замер, словно взяв след. Йен выругался. Если бы он мог слезть туда, Тизел смог бы отвести его прямо к взломщику. Злодей быстро сдастся, как только вокруг его ноги сомкнутся челюсти мастифа, и Йен докажет матери и няне, что они с Мартой говорили правду.
Тизел поднял голову и заметил его. Он ещё раз гавкнул — то ли в качестве приветствия, то ли предупреждения. И тут Йен заметил густой плющ, покрывающий стену между землёй и окном. Он тут рос, наверное, несколько десятилетий, всё глубже вцепляясь в камень. Если он слезет вниз быстро, как паук…
— Кто колеблется — тот проиграет, — сказал сам себе Йен и слез с подоконника, погружая руки между глянцевыми листьями и извивающимися лианами, и спускаясь вниз по покрытой зеленью стене.
Коснувшись земли, чувствуя от страха и возбуждения лёгкое головокружение, он огляделся, чтобы убедиться, что его побег остался незамеченным. Никого не было видно. Но Тизел куда-то уходил через сад.
— Веди, малыш, — прошептал Йен и побежал следом.
10
Марта позволила коню самому выбирать путь вдоль исковерканной дороги. Её охватило леденящее душу ощущение дежа-вю. Она словно оказалась в мерцающем кинофильме Романда, только вот в реальности и в цвете всё было гораздо хуже. По-прежнему присутствовало ощущение трагедии. Дома были разрушены, повозки раздавлены, как будто с неба высыпались невидимые слоны. Она увидела собравшихся возле церкви со снесённой крышей людей, одетых в чёрное по поводу траура. Кладбище было усыпано обломками могильных камней.
Очень скоро лошади довезли их до поместья Мортон. Угол особняка был разрушен, и двое мужчин крепкого телосложения собирали среди обломков кладки то, что ещё могло представлять какую-то ценность. Ещё один ставил на место часть заваленной ограды, проходившей поперёк газона, похожего на изрытое окопами поле боя. Они взглянули на новоприбывших, поприветствовали их, но интереса к ним не проявляли. Марта подумала, что они уже привыкли к тому, что последнее время тут часто ходят чужие люди.
— Чудесного вам дня, — сказал в аристократической манере Доктор, спрыгивая с Артура. — Тут есть где-нибудь конюх? Нас ждёт леди Мортон, нужно оставить лошадей под присмотром.