- Давным-давно мне дал его монах. Я еще не встретил тогда твою маму, - он поймал кусочек нефрита пальцами. – Я помог ему перевести книгу с религиозными текстами, а он дал пожить в храме.
Он погладил иероглиф.
- Напоследок он дал мне это. Сказал, чтобы я передал кулон дочери, если мне придется ее оставить надолго, - уголки его рта дернулись в улыбке. – Но я сказал ему тогда, что у меня нет дочери, он лишь помахал мне.
Отец погладил плечо Аи Линг.
- Монах был мудрым, он многое видел, - Аи Линг заглянула в его глаза и поняла, что видела в них и раньше грусть.
Она сморгнула туман слез.
- Мы будем скучать, - она обняла его, он замер. Она последний раз обнимала его маленькой девочкой. Он обхватил ее сильными руками, но вскоре отпустил.
- У нас возникли сложности с помолвкой, - сказал отец. Аи Линг опустила взгляд, не желая, чтобы они расстались на такой ноте. Он поднял ее голову за подбородок. – Но, честно говоря, я не расстроен. Они не видят, какую драгоценность я им предлагаю. Люди думают, я избаловал тебя. Возможно. Но я не стал бы известным при дворе, если бы слушал чужие пересуды.
Он погладил ее щеку.
- Ты особая, Аи Линг. И всегда была особенной для меня. Помни это.
Ее мама прибыла к завтраку поздно, ее волосы были заплетены, как и всегда. Но глаза были красными, заплаканными, хотя она и смогла улыбнуться дочери.
Тем же утром отец уехал.
Глава вторая:
Без отца жизнь шла медленнее. Больше не было уроков, обсуждений поэзии, истории или философии. Больше не было терпеливого учителя, что показывал ей, с какой силой ударять бамбуком, или как нежно расписывать орхидеями бумагу. Каждый день Аи Линг переписывала любимые абзацы из классических произведений, чтобы улучшать навыки каллиграфии. Часто она сидела во дворе, вдохновляясь цветущими пионами, птицами, что подбирали рассыпанные семена перед ней, и рисовала, не переставая думать об отце.
Весна уступила место лету. Дни стали длиннее.
Отца не было уже три месяца, а писем от него они не получали. На самом деле, в этом не было ничего удивительного, ведь редкий гонец соглашался доставить весточку в их далекий городок. Но ее мама беспокоилась, хотя Аи Линг пыталась ее успокоить, скрывая свои тревоги. Но шла седьмая луна, а ее мама уже не знала, как долго они протянут на семейные сбережения, потому отпустила их двух служанок. Мей Чжи и А Цзяо в последний день улыбались, изображая радость.
- Мы вернемся, как только прибудет господин Вэнь, - сказала Мей Чжи. Две женщины были частью семьи. Аи Линг видела, что мама вытирает слезы, пока готовит ужин в тот день.
Без слуг Аи Линг с матерью сами ходили на базар за свежими продуктами и другими вещами. После нескольких походов она отправилась туда сама со списком покупок, пока мама оставалась дома и наводила там порядок.
Первый поход Аи Линг в одиночку был быстрым. Она спешила купить все, что написано на тонком листке рисовой бумаги. Но шли недели, и она становилась смелее. Она разглядывала родной городок – улочки, где с прилавков доносился запах жареной рыбы, старушек с согнутыми спинами, что продавали вышитые туфли.
Аи Линг поняла, что ей нравится такая независимость, свобода.
Она разглядывала красивые тапочки, расшитые бабочками, летним утром, когда кто-то потянул ее за косу и погладил ладонью ее спину. Она подпрыгнула, но это оказался господин Хуан, что стоял сзади и слишком близко. Торговец улыбался, но лишь краем рта.
- Твоя одинокая коса привлекла меня, Аи Линг. Гуляешь одна?
Она отступила. Господин Хуан был успешным торговцем, но жестоким человеком. Аи Линг знала слухи о нем. Ему было около пятидесяти, все три его жены не смогли дать ему сына. У него было три дочери – две от первой жены, одна от второй, но ничего, кроме слез и угроз самоубийства, от третьей. Последней его жене было семнадцать, одного возраста с Аи Линг.
- Матушка доверяет мне покупки, - Аи Линг вскинула голову. – А у вас с этим, конечно, справляются слуги? – его ухмылка стала шире. Ветерок донес до ее носа запах ликера и табака. Она боролась с желанием отступить еще на два шага, особенно, когда он склонился к ней.
- Ах, да. Как я груб. Я слышал, что ваших слуг пришлось уволить. Когда же твой отец вернется из Дворца, Аи Линг?
Она прикусила щеку изнутри, разозлившись. Нельзя проявлять неуважение к старшим, как бы они себя ни вели. Она только покачала головой.
- Смело с его стороны вернуться во Дворец, ведь двадцать лет назад он едва избежал казни, - не унимался он.
Отца почти казнили? Ее лицо побледнело.
- Ты не знала? – господин Хуан протянул руку. Жестокая ухмылка испортила его попытку показать сочувствие. От его прикосновения у Аи Линг закружилась голова, ее тошнило.
«Я был бы не против увидеть ее в своей спальне».
Она услышала это так, словно он сказал вслух, послышался щелчок, и она словно упала внутри себя. Она поежилась. Торговец взял ее за запястье, а она потянула руку, отступая назад.
- Не трогайте меня, - холодно процедила она.
Глаза его тут же сузились. Он откинул голову и рассмеялся. Она развернулась и побежала, не разбирая дороги.
Дни перетекали в другие дни. Мать и дочь были поглощены ежедневными делами, и Аи Линг обнаружила, что привыкла к отсутствию отца. Это ей не понравилось.
Вечерами после ужина они вытаскивали стулья во двор и вышивали или шили в свете фонаря. Аи Линг это нравилось больше всего, ведь к тому моменту день уже был позади, может, приближая к возвращению отца.
Серебряная луна сияла в ночи, и она спросила маму о ее помолвке. Ее матушка улыбнулась, глядя на вышивку. Ее пальцы порхали над изящными лотосами и стрекозой рядом с ними. Аи Линг готовила себе новую ночную рубашку. Она выбрала светло-зеленый хлопок, прекрасно подходящий лету.
Они сидели среди лиловых георгин и ярко-оранжевых, что высадила Аи Линг. Она хлопала от радости, когда раскрылся первый бутон, показывая прекрасный цвет.
- Она не была организована, - сказала ее мама.
Это Аи Линг знала, но без подробностей.
- Твой отец только покинул двор императора.
- Скандал, - сказала Аи Линг.
Ее мама склонила голову и продолжила рассказ.
- Ему было тридцать, он был неженатым, не желая брать себе придворную женщину. Покинув двор, он прибыл в мой город в поисках работы. Он хотел наняться в семьи, чтобы учить детей, - ее мама замолчала, меняя нитку на изумрудную для стрекозы.
- А что случилось при дворе? Отец не рассказывал? – Аи Линг нахмурилась, сшивая ночную сорочку. Она должна знать.
- Такое лучше спросить у твоего отца, - отозвалась мама.
Аи Линг не ответила. Матушка была права.
- Моя мать умерла, родив меня, а вскоре и отец из-за болезни, - матушка склонилась еще ближе к вышивке. – Меня растили бабушка и дедушка. Но я росла и знала о смерти родителей, - она замолчала и подняла голову, взглянув на луну. Аи Линг чувствовала ее печаль, смешавшуюся с тонким запахом жасмина.
- Мою мать называли ужасной женой, ведь она умерла при родах, еще и юного мужа забрала с собой. Я росла, веря, что причиной такого несчастья была я. Никто меня не переубеждал.
Сверчки заиграли знакомую песню, ее мама потягивала холодный чай. Аи Линг быстро поднялась и снова наполнила ее чашку.
- В двадцать один год я оставалась одна, никто и не хотел взять меня в жены. Меня не рассматривали сыновья, которым нужны были хорошие невесты, были кандидатуры намного лучше меня.
Аи Линг представила ее маму. Несчастная девушка, которую никто не выбирал. Сердце сжалось.
Не честно. Все это нечестно.
- Я была второй мамой для множества племянниц и племянников. И была с ними в тот день, когда твой отец пришел просить о работе, я показывала ему детей. Он был добр с ними. Я знала, что из него выйдет хороший отец, - ее мама улыбнулась, фонарь бросал мягкие тени на ее лицо.
- Через три месяца он попросил у дедушки моей руки.