- Господа! – Керенский встал с места и заявил. – Мы с вами совершенно недостаточно уделяем внимание революционной работе в войсках гарнизона. Я, конечно, понимаю, что после ночных слухов потребуется какое-то количество времени на то, чтобы раскачать обстановку вновь, но это нужно делать незамедлительно! Я не считаю, что затея с раздачей хлеба правильная. Я уверен, что эта публика не может стать опорой нашей революции, поскольку пришла сюда не ради наших идей, а ради простого куска хлеба. Я против того, что нам под эту затею пришлось задействовать почти весь революционный автопарк. Именно на работе по агитации в казармах должны были мы сосредоточиться!
Александр Федорович указал на Некрасова и продолжил.
- Вот, например, Николай Виссарионович спрашивал о возможном прибытии царских войск в Петроград. И очевидно выражал беспокойство этим вопросом. А я хочу спросить у господина Некрасова, почему же он сам не взял достаточное количество солдат из тех самых запасных полков, сослуживцы которых засели в Министерстве путей сообщения, и не отправился с ними в это самое Министерство для распропагандирования сидящих там? Хочу вам, господа, напомнить, что только так революции удавалось призывать под свои знамена солдат Петроградского гарнизона. Только так нам удавалось обеспечивать относительно бескровный ход нашей революции и минимальное сопротивление войск.
Некрасов вспыхнул.
- Александр Федорович, я попросил бы вас выбирать…
Керенский отмахнулся от него и завершил мысль, как будто его никто и не перебивал.
- Мы слишком много времени тратим на заседания. Мы должны действовать и проявить все свои лидерские и организационные способности. Давайте перестанем уповать на то, что толпа вновь вернется под наши стены, и мы станем властителями ее дум и помыслов. Время упущено, господа, и нам всем нужно засучить свои рукава, взявшись на тяжелую практическую работу на местах, вместо того, чтобы вырабатывать здесь пустые планы и лишенные реального обеспечения проекты решений. Поэтому я предлагаю уважаемому Николаю Виссарионовичу взять солдат и отправиться на улицу спасать революцию. Я предлагаю назначить господина Некрасова нашим комиссаром путей сообщения и поручить ему занять свое рабочее место в Министерстве. Возьмите под контроль Министерство путей сообщения и возьмите в свои руки препятствование всяким перевозкам вокруг Петрограда. Сделайте это и мы все прекратим гадать на кофейной гуще. Точно так же и с остальными вопросами…
Побагровевший Некрасов не стал ждать, когда же Керенский наговорится и тут же его со злостью перебил.
- А что же вы сами, глубокоуважаемый Александр Федорович лишь разговоры разговариваете? Почему бы вам прекратить выступления в безопасности этого здания и не отправиться в казармы? Вы же сами только и делаете, как выступаете с речами! То здесь, то Екатерининском зале, то в зале заседаний!
Керенский покровительственно кивнул и с пафосом ответил.
- Я, господин Некрасов, отправлюсь сразу вслед за вами! А пока я выступлю в упомянутом вами Екатерининском зале, и даже в том самом зале заседаний! Я выступлю на площади перед Таврическим дворцом! Я вдохновлю добровольцев! Мы должны сформировать революционные отряды и взять под контроль министерство путей сообщения, все вокзалы Петрограда. Кроме того необходимо захватить железнодорожные узлы Царского Села, Гатчины и Тосны для блокирования переброски в столицу царских войск с юга. Для этого нам срочно необходимо поднять восстание в гарнизонах Царского Села и Гатчины! Мы должны продержаться несколько дней любой ценой, пока восстание не охватит другие города. До тех пор, пока нас не признают союзники. Сегодня же отряды сознательных граждан новой России выедут в эти очаги царизма и деспотии! Мы выкорчуем эту заразу! Я иду на площадь! А на вашу унизительную попытку умолить мою роль в революции, дорогой мой Николай Виссарионович, я гневно отвечу – я тоже не буду сидеть в Таврическом дворце. Я сам отправлюсь к войскам. И не куда-нибудь в казарму, как вы изволили сейчас выразиться, а в сам Кронштадт!
Керенский, опрокинув стул, выбежал из зала. Родзянко мрачно проводил его взглядом. Что-то екнуло внутри от нехорошего предчувствия...
* * *
НА БЛАНКЕ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
«Генералу от артиллерии Иванову
На основании 12 статьи Правил о местностях, объявленных на военном положении, мною предоставляется Вашему Высокопревосходительству принадлежащее мне на основании 29 ст. Положения о полевом управлении войск право предания гражданских лиц военно-полевому суду по всем делам, направляемым в военный суд, по коим еще не состоялось предания обвиняемых суду. Распоряжения Вашего Высокопревосходительства о суждении гражданских лиц в военно-полевом суде могут быть делаемы, как по отношению к отдельным делам, так и по отношению к целым категориям дел, с предварительным, в последнем случае, объявлением о сем во всеобщее сведение.
Генерал-лейтенант Лукомский. Генерал-лейтенант Кондзеровский».
* * *
ОРША. 28 февраля (13 марта) 1917 года.
Император Всероссийский изволил гневаться. Фредерикс, Воейков и Нилов молча ждали, пока Государь закончит выражать свое негодование. Наконец Николай Второй заявил:
- Кругом измена и трусость и обман! Михаил тоже хорош! Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость! Владимир Николаевич, садитесь, я буду диктовать Высочайшее повеление!
Воейков принялся записывать под царственную диктовку.
«1. Деятельность самозваного "Комитета спасения народа и России" прекратить, все решения и распоряжения этого комитета отменить, все отпечатанные "Обращения ВЧК" изъять и уничтожить.
2. Генералу Иванову взять под домашний арест всех участников самозваного Комитета по обвинению в измене Государю Императору.
3. Произвести тщательное расследование гибели генерала-адъютанта Алексеева.
4. И. д. наштаверха назначить генерала-адъютанта Иванова.
5. До Нашего прибытия в Царское Село никаких действий не осуществлять.
Николай»
- Прошу великодушно простить, Государь, но возможно стоит сначала Вашему Величеству переговорить с братом? Быть может, его ввели в заблуждение, и он действительно считает, что вас, Государь, захватили заговорщики? И он искренне пытается спасти Ваше Величество? В тексте «Обращения» речь не идет о том, что этот Комитет узурпирует власть. Наоборот, насколько я смею судить, его действия действительно имеют целью лишь подавить мятеж и они готовы подчиниться Вашей воле...
Николай мрачно смотрел на Воейкова. По мере того, как тот говорил, Государь становился все более мрачным. Дослушав генерала, Император раздельно произнес:
- Очевидно, Владимир Николаевич, вы не отдаете себе отчет в серьезности положения. Дело тут вовсе не в том, что этот самозваный Комитет действует от моего имени. Здесь я готов с вами согласиться, что, быть может, Михаил считает, что я где-то блокирован и меня пытаются принудить к каким-то противным моей сути действиям. Но ужас в том, Владимир Николаевич, что этот Комитет провозглашает от моего имени вещи, на которые я никогда не соглашусь. Никаких конституций и прочего непотребства я не допущу. Михаил же, нахватавшись в столичных салонах всяких идей и попав под влияние интриганов типа Родзянки и собственной женушки, пытается принудить меня согласиться на эти ужасные реформы. Я уверен, что Михаил сам додуматься до такого не мог, и мне важно понять под чью же диктовку он объявляет об этих обещаниях. Поэтому я повелеваю деятельность этого Комитета прекратить, его распоряжения не выполнять, любые документы и обращения уничтожить, а генералу Иванову исполнить мое повеление и свой долг.
Воейков кивнул и вышел. Но отправлять Высочайшее повеление не стал, твердо уверенный, что Государь действует на эмоциях и через некоторое время изменит свое решение. Во всяком случае сам генерал Воейков приложит все свои силы для этого.