— Лишь из-за того, что он верит, что боги среди нас, — Маркус подался вперед, понижая голос. — Телли — фанатик, и всегда им был.
Люциан потягивал вино.
— Согласен, но, к сожалению, большинство нет.
— Я хочу верить в то, что большинство видят, какие у него проблемы с головой, — Лаадан села напротив меня, ее волосы были искусно уложены. На ней было шелковое нежно-голубое платье, за которое можно умереть.
— Мы стоим на пороге перемен. И Указ также должен меняться.
Я возилась со своим стейком, наблюдая, как соки вытекают из него. Это дерьмово сидеть здесь и ничего не говорить. Я могла представить, что сказал бы Сет, если бы был здесь, но он пропал без вести.
Я вроде как скучаю по нему.
Передо мной поставили тарелку с тирамису. Политика была забыта, я взглянула в серые глаза, обладатель которых сидел рядом со мной. Тот, кто придумал схему рассадки, должен быть убит.
— Спасибо,— пробормотала я.
Эйден покачал головой и снова вернулся к разговору. Я запустила свою ложку в тарелку и пыталась не думать о том, что означал его жест.
— Надя и я сделаем все, чтобы убедиться в том, что Указ тоже меняется, — сказал Люциан, — но, боюсь, что многие будут против этого и попытаются оставить все как есть.
Я подавилась десертом, и все посмотрели на меня.
— Извините, — выдохнула я, обмахиваясь рукой.
— Ты в порядке, дорогая? — поинтересовался Люциан.
— Вы… вы хотите увидеть, как Указ меняется?
— Конечно. Пришло время, чтобы полукровки стали представителями Совета. Всего несколько часов назад я говорил Сету, что с вами двумя мы стали ближе к изменению, чем когда-либо. И все эти поразительные изменения произойдут благодаря тебе и Сету.
Мои брови поползли вверх.
Люциан взял мою руку.
— Чистокровные, подобные Телли, верят, что боги предпочли бы вернуться к прежнему укладу.
Я уставилась на бледные руки Люциана, не в силах унять свое врожденное недоверие к нему. Он еще раз погладил мои руки и улыбнулся.
— Дорогая, ты уже решила, в чем пойдешь на бал на следующей неделе?
— Что? — я не могла понять, о чем он говорит.
— Ежегодный осенний бал. Вы приглашены, что большая честь для тебя и Сета. Вы двое будете первыми приглашенными полукровками. Ты должна надеть что-то приличное, — он посмотрел напротив, — Лаадан, ты поможешь ей?
Она кивнула.
— Конечно.
Бал, что еще за бал? Я оглядела весь стол, сбитая с толку. Эйдена веселила идея, что я буду присутствовать на балу. Я бросила на него сердитый взгляд.
— На этом закончили,— Люциан повернулся назад к Маркусу, уже забыв обо мне.
— Вы получали какие-то известия от Декана с Южной Дакоты?
Маркус покачал головой.
— Был студент, которого обратили. Полукровка. Чистокровного не убили.
Как они перешли от политики к балу, и сейчас говорят о нападениях демонов? И тут я подумала о том, что они уделяли мне внимания как муравью.
Эйден продолжил.
— Выходит, каждый Ковенант был атакован, но Совет не верит, что все эти события связаны?
Я схватила свою ложку, притворяясь, что не слышу.
Люциан откинулся на стул, изучая Эйдена.
— Мы не настолько глупы, чтобы поверить в то, что демоны ничего не имеют в запасе, но что? Неужели они, правда, верят в то, что смогут захватить Ковенант?
Пальцы Эйдена сжались вокруг стакана.
— Разве они не пробовали, Министр? Единственную вещь, какую обсуждал Совет — это какие напитки подать на балу, должен ли Ковенант быть открытым на Среднем Западе и другие незначительные вещи.
Люциан посмотрел на него через свой стакан.
— Для того, кто не особо интересуется делами Совета, ты очень упрям.
Эйден начал краснеть. Я почувствовала желание защитить его.
— Вообще-то, он прав.
Четыре пары глаз повернулись ко мне. Дерьмо.
— Посмотрите, что происходит дома. Они забирают наших Охранников и… и убивают людей. Они что-то планируют, что-то важное. Не должен ли Совет беспокоиться об этом, а не о глупых танцах?
Маркус уставился на меня.
— Если ты закончила со своим ужином, то можешь быть свободна.
Я положила свою ложку.
— Если вас не интересует мое мнение, может вам не стоит говорить об этом при мне?
— Намек понят, — Маркус встретил мой яростный взгляд. — До свидания, Александрия.
Смущенная, я поднялась на ноги. Никто из чистокровных, кто был в столовой, не посмотрел на меня, так же как и слуги. Я оглядела зал, но единственный слуга, которого я хотела найти, был занят.
Мне нечего было делать, кроме как вернуться в свою комнату, но я бы предпочла засунуть голову в духовку, чем туда идти. Я бесцельно бродила по коридорам, никто не обращал на меня внимания.
Я скучала по Северной Каролине — и еще больше по Калебу. Боги, как я хотела поговорить с ним. Я сморгнула горячие слезы и вошла в большой затхлый зал — библиотеку.
Странно, что я нашла утешение здесь, так как чтение не было моей страстью. Несколько пустых кресел стояли рядом с антикварными лампами, покрытыми пылью. Я провела рукой по книгам, надеясь, что мои пальцы что-то выберут. Может, я найду какой-нибудь неприличный исторический роман, такой как раньше читала моя мама.
Сомневаюсь.
В этой комнате все выглядело так, будто бы здесь ничего не касались годами. Я не могла прочитать половину названий. Но я продолжала искать, чтобы отвлечься от боли в сердце, которую всегда вызывали мысли о Калебе. Я пыталась произносить названия в голос, но после пяти раз перестала. Вздохнув, я убрала свои волосы и присела.
— Не произносимо. Не произносимо. Не произносимо, — я наклонила голову набок, — по-настоящему не произносимо. Здесь и слова прочитать нельзя. О, ну же. — Мои пальцы застыли возле черной книги с золотистыми буквами.
Я не представляла, что там написано, но узнала символ на корешке.
— Перевернутый факел, — я начала крутить книгу.
Легкая дрожь прошла по телу. Я подняла голову и я начала рассматривать помещение. Я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной.
— Александрия, ты тут?
Я положила книгу и сосредоточилась.
— Лаадан?
Она появилась в конце полок. В тусклом свете и бледном платье она выглядела неземной. Она нерешительно улыбнулась.
— Я не помешала?
— Нет. Я просто искала, что почитать, но все на древнегреческом.
Её серые глаза прошлись по книгам.
— Я не знаю, почему Телли собирает книги, которые большинство из нас не может прочитать.
Я подошла ближе, но все равно придерживалась дистанции между нами.
— Я думала, что все чистокровные могут читать на старых языках.
Лаадан нежно улыбнулась.
— Все мы учили это когда-то в школе, но лично я уже забыла. Большинство из нас не может.
Кроме Эйдена, подумала я. Воспоминания о нем, напомнило мне то время, когда я впервые увидела Лаадан, стоящую рядом с Леон и умоляющей Маркуса меня оставить.
— У меня не было возможности поблагодарить вас.
— За что?
— Вы уговорили Маркуса дать мне еще один шанс. Если бы вас там не было, я не думаю, что он разрешил бы мне вернуться в Ковенант, — я прикусила нижнюю губу и подошла к другой стопке книг. — Почему вы просили за меня? Вы знали… что я?
Она разгладила руками подол платья и взглянула на двери.
— Знала ли я, что ты станешь Аполлионом? Нет, но я знала тебя.
Больше, чем просто заинтересованная, я вышла из-за полок.
— Когда я была в твоем возрасте, я посещала Ковенант в Северной Каролине. Твоя мать и я были близки. Я бы хотела, чтобы так и было до этих дней, чтобы я осталась в Северной Каролине. Может, все было бы по-другому.
У меня не было слов. Лаадан снова улыбнулась. Теперь я поняла, почему она иногда смотрела на меня с ностальгией.
Она потрясла головой.
— Ты так похожа на Рейчел, когда ей было столько же лет. Ты немного вспыльчивая, но я думаю, что это от отца.
Моя грудная клетка сжалась.
— Вы… вы знали моего отца?
— Да, — она подошла ближе и понизила свой голос. — Намного лучший выбор для Рейчел, чем Люциан, но, по сути, твоя мама не имела никакого выбора. Много людей будут говорить тебе, что она встретила твоего отца после замужества с Люцианом, но это не правда. Она встретила его первым — она полюбила твоего отца задолго до того, как появился Люциан.