— Наилучшие пожелания вашему мужу, мэм.
— Передайте ему, чтобы он постарался за нас в Филадельфии.
К семи часам утра, когда дом пустел, она проветривала помещения, подметала пол, приводила в порядок кухню, готовясь к послеобеденному наплыву; сколько их будет — десять или пятьдесят, она никогда не знала заранее.
Второй дом, за который она платила Питеру, когда ей удавалось скопить деньги, Абигейл отвела жителям Бостона, попавшим в беду, семьям патриотов, получившим разрешение покинуть голодающий город. Генерал Гейдж обещал предоставить им возможность забрать личные пожитки, но, когда они подъезжали к укреплениям на перешейке, солдаты обыскивали повозки и кареты, выбрасывали мебель, отбирали ценные вещи, зачастую оставляя беженцев в чем мать родила.
Каждая ферма в Брейнтри принимала столько беженцев, сколько можно было разместить. Некоторые семьи имели троих-четверых детей, и не было возможности предоставить больше одной комнаты прибывшим. Абигейл размещала в гостиной, на чердаке, в сарае. Во время чрезвычайного положения мать Джона и полковник Холл переехали к одному из сыновей Холла, чтобы освободить еще одну комнату. Бетси — сестра Абигейл — приезжала, когда могла, на телеге отца, нагруженной продовольствием для общего котла Абигейл.
В те дни Бетси не чувствовала себя счастливой; у нее испортились отношения с семьей из-за слухов о ее связи с беззаботным двадцатишестилетним учителем Джоном Шоу. Абигейл видела несколько раз этого легкомысленного парня со светло-каштановыми волосами и глазами, хорошего учителя и студента; он успешно учился в Гарварде и объявил, что станет священником, но не торопился принять обряд. Жители Уэймаута не были благосклонны к нему, возможно, по той причине, что он сочувствовал кальвинизму.[31]
Джону нравилась его откровенность, но прихожане преподобного Смита решили, что он допустил глупость и неосторожность, поспешив с предложением Бетси, не имея надлежащих средств. Бетси горячо защищала его, заявляя:
— Не думаю, чтобы кто-либо в семье осмелился утверждать, будто слышал от него достойное порицания.
И все же Джону Шоу пришлось убраться из дома Смита.
— Бетси, что мне делать с этими бедными беженцами? Они просятся на одну ночь, а задерживаются на неделю. Я вынуждена отказывать обессилевшим людям, говоря, что негде спать. По их лицам я вижу, что они не верят мне.
— Повесим объявление «Комнаты на ночь». Ты предоставишь места семьям в первую ночь их выезда из Бостона, когда они отчаянно нуждаются в дружеском отношении. Утром они должны отправиться в более отдаленные деревни.
— Видела ли ты их лица, когда им предлагают ехать дальше? Многие из них полагают, что, чем дальше они уедут, тем меньше шансов вернуться к себе домой.
Перед отъездом Джон предупреждал ее:
— Будь собранной и спокойной. Не расстраивайся из-за безответственных сообщений и ложных тревог. — Потом добавил: — В случае реальной опасности, о которой тебе заранее сообщат, скрывайся с детьми в лесу.
Каждый день был по-своему тревожным. Семейство Куинси, жившее на побережье, несколько раз за неделю покидало свои дома, когда наблюдатели милиции замечали приближение британских транспортных судов. В одно из воскресений Абигейл проснулась в шесть часов утра, услышав, что в Уэймауте стреляют сторожевые пушки и звонит колокол церкви ее отца. Она послала в Уэймаут гонца, и вскоре ее родители приехали в Брейнтри, их примеру последовали семьи, жившие рядом с пасторским домом. Оказалось, что из Бостона приплыли три британских шлюпа и катер, бросив якорь у подножия Грейт-Хилла. Пришло сообщение о высадке трехсот красномундирников и их марше на город. Тетушка Абигейл, Люси Тафтс, приказала погрузить на телегу постельные принадлежности, и слуга доставил ее в Бриджуотер.
Милиционеры Брейнтри, включая Элихью и Питера, немедленно выступили на оборону Уэймаута. Через несколько часов в этом поселке сосредоточились две тысячи солдат графства Суффолк. Однако британцы намеревались захватить не поселок, а сено на острове Грейп. Милиционеры погрузились на лодки, прогнали британцев и сожгли сено. Элихью ликовал.
— Они бежали! Это показывает, что мы можем остановить их в любом месте. Сестра Абигейл, помоги мне получить пост офицера в армии Массачусетса.
— Элихью, твоя мать решительно возражает.
— По той причине, что она тревожится за Билли. Но ведь Билли не был убит.
Абигейл отвернулась, рассматривая через окно поля, на которых созревал урожай. Уже один человек в семье погиб, но на похоронах ему не были отданы солдатские почести. Добрый, приятный, верный Джошиа Куинси-младший провел зиму во влажном студеном Лондоне, завоевывая колониям и их делу друзей. Доктор Коттон Тафтс был прав, обращая внимание на опасные последствия туберкулеза. Джошиа не вынес переезда домой, скончавшись в тот момент, когда показалось побережье Массачусетса. Он выполнил поручение, это подтверждал его дневник, хотя жизненно важная секретная информация исчезла вместе с ним.
Во время похорон Джошии до семейного дома донеслись предостерегающие крики часовых на вершине Грейт-Хилла. Британские войска приготовились к высадке. Женщины сочли за лучшее бежать; Абигейл взяла к себе тридцатилетнюю вдову Джошиа-младшего и ее трехлетнего сына. Положение Абигейл Куинси было тяжелым: за несколько дней до этого умерла ее дочь. Однако она не потеряла присутствия духа.
— Я выращу своего сына со светлой памятью об отце, — сказала она Абигейл. — Не стану оспаривать волю Господа Бога.
С воспоминаний Абигейл переключилась на просьбу стоявшего рядом Элихью Адамса.
— Джон в письме ко мне спрашивает, намерен ли ты или Питер занять командный пост в армии. Он пишет, что решение за тобой, но если у тебя есть такое желание, обратись к полковнику Палмеру и доктору Уоррену.
Элихью засиял от радости.
— Не напишешь ли доктору Уоррену? Он самый влиятельный.
— Сделаю, как ты хочешь. Но, Элихью, не перекладывай ответственность на Джона. Твоя мать никогда не простит ему.
— Никто ни за кого не отвечает, сестра Абигейл. Мы все вправе делать то, что считаем нужным.
Абигейл села за стол и написала доктору Джозефу Уоррену:
«Брат Адамса, капитан роты этого города, желает завербоваться в армию, если получит должность; он предпочел бы должность майора».
Закончив составление записки, она подумала: «В самом деле, разве мы не несем ответственность за других? Джон знал, что у Джошиа-младшего слабые легкие. Следовало ли отговорить его от поездки, все же считая наиболее подходящим для выполнения деликатной задачи в Лондоне? Должна ли я остановить Элихью по той причине, что мать дрожит за него, а он отчаянно хочет сражаться? Разве я сама не боялась, что моего мужа могут арестовать и судить как предателя? Я никогда не пыталась удержать Джона. Следовало ли мне поступить таким образом?»
Она вздохнула: «Много вопросов и ни одного ответа».
Следующий выстрел с британской стороны был произведен писателем, щеголявшим в форме английского генерала в силу необходимости. Он прибыл вместе с генералами Генри Клинтоном и Уильямом Хау на корабле «Цербер», посланном Георгом III для усмирения бунтарей. Когда корабль входил в гавань Бостона, Бургойн спросил:
— Какова численность регулярных войск в Бостоне?
Ему ответили:
— Около пяти тысяч.
Бургойн воскликнул:
— Что! Десять тысяч крестьян держат в осаде пять тысяч королевских солдат? Ну, пошевелимся и выйдем на простор!
Бургойн был убежден, что для роспуска милиции в Роксбери и Кембридже достаточно блестяще написанной прокламации: местные жители осознают безумие своего мятежа и попросят прощения. Генерал Гейдж разрешил Бургойну сочинить прокламацию.
Во вторник утром Абигейл получила экземпляр прокламации, отпечатанной в Бостоне 12 июня 1775 года. Бургойн описал сражение у Лексингтона и Конкорда как оскорбление подвергшихся нападению королевских войск. Он высмеивал милицию и ее «нелепую демонстрацию военных мероприятий с целью держать армию в осаде». Для того чтобы избежать гибели большого числа милиционеров, британцы милостиво предлагали простить всех, кроме архипредателей Сэмюела Адамса и Джона Хэнкока. Патриоты Брейнтри сочли себя униженными тем, что не упоминался их представитель, Джон Адамс.
31
Кальвинизм — одно из протестантских вероучений, основоположником которого был Жан Кальвин (1509–1564).