– Ладно, пойдем по реке. Может хоть носильщики из них выйдут приличные. Солнце поднималось, и от воды начинало парить. В зарослях летали насекомые и изредка перепархивали какие-то мелкие птицы. За одним из поворотов мы наткнулись на пришедших к водопою антилоп, заметив нас, животные грациозно вскинули головы и умчались в кусты.
– Странно, таких я еще ни разу не видел, – пробормотал Хеммет, – но что еще более странно, они боятся людей. Если зерзурцы сюда никогда не заходят, то почему животные нас испугались? Танкред, попытайся, что-нибудь выяснить.
Я кивнул и приступил к опросу наших туземных спутников. Результат был поразительный.
– Они говорят что-то о нижнем городе, а свой называют верхним. По их словам где-то у подножия скал есть еще одно поселение, жители которого могут охотиться в этих местах.
– И мы только сейчас об этом узнаём? – возмутился репортер.
– Я все-таки не настолько свободно говорю на их наречии, чтобы запросто беседовать, – обиделся я, – а специально об этом мы их не спрашивали.
– Тут мы недосмотрели, – уже спокойнее произнес Хеммет, – надо было все лучше разузнать, а не бросаться в котловину сломя голову. Как мы можем связаться с этим «нижним городом»?
– Похоже, никак, – сообщил я пару минут спустя, – их жители враждуют друг с другом. Причем настолько, что даже пленных не берут.
– Это очень плохо… Будем надеяться, что тогда нам хотя бы удастся избежать встречи с ними. Только участия в местной вендетте нам и не хватало. Надо поторапливаться. Мы должны добраться к озеру засветло.
Местность постепенно становилась ровнее, течение реки замедлялось, и она заметно расширилась. По берегам начали появляться заросли осоки и папируса, а почва у берега стала топкой. Нам пришлось слегка отдалиться от воды и идти через немного поредевший лес. Хеммет резко остановился и предостерегающе поднял руку.
– Что такое? – пробормотал наткнувшийся на него профессор.
– Буйвол, – вполголоса уточнил кто-то из капштадцев, кажется Михель.
– Где? – прошептал я. Хеммет указал в переплетение акациевых сучьев. Я пригляделся, но ничего кроме листьев и ветвей не увидел. Он тем временем поднял винтовку и стал осторожно подкрадываться. Я еще раз пригляделся. Действительно вроде бы сквозь подлесок мелькала какая-то буроватая тень. Мы двинулись за ним. Деревья расступились, и мы выбрались на опушку небольшой поляны. На дальней ее стороне виднелась покрытая длинной грубой щетиной выпуклая спина. Животное стояло к нам тылом, да еще было почти до плеч скрыто высокой травой. На мой взгляд, оно было не слишком большим для африканского буйвола. Так с упитанную корову… Впрочем, живых буйволов я видел только в зоопарке.
– Dit is nie 'n buffel – удивленно прошептал на родном языке Юлиус, – это не буйвол… Ветка звонко лопнула под моей ногой.
– O, gaats! – чертыхнулся кто-то из капштадцев. Животное подняло голову и повернулось в нашу сторону. Мы замерли с открытыми ртами. Это был кабан. Или бородавочник. В общем, свинья… Но свинья размером с быка. Пучки жестких волос свисали с массивных выростов на скулах, клыки… нет, не клыки, бивни, угрожающе поблескивали остриями. Пятачок, размером больше моего лица, с шумом втянул воздух. Зверь громко фыркнул и с недовольным сопением удалился в заросли, помахивая хвостиком.
– Что это было? – пробормотал я.
– Не знаю… – ответил Хеммет, – будь оно раза в два пониже, я бы предположил, что какая-то разновидность бородавочника, но при таких размерах… Могу сказать только одно. В Африке такое не водится. Спроси местных, они видели подобное? Я обернулся к нашим туземцам. Они робко жались где-то позади.
– Они говорят, что изредка ловят поросят и откармливают их в поселке. Но взрослых кабанов никогда не трогают, – доложил я после консультации с нашими проводниками.
– Теперь понятно, чем в той яме так воняло… Интересно, что еще мы узнаем сегодня о местной фауне?
– Это немыслимо, – обрел, наконец, дар речи профессор Пикколо, – неведомый науке вид диких свиней! О, боже, я даже и думать не мог о подобном!! Этот оазис… это… это… это величайшее открытие!
– Как бы какой-нибудь из этих неведомых науке видов не вздумал бы нами пообедать, – не разделил его восторга Хеммет, – если тут такие свиньи, то какие здесь львы?
– На наскальных рисунках мы видели гигантских кабанов, – вспомнил я, – и гигантских павианов, но леопарды там выглядели нормальными…
– Гигантских павианов? – настороженно спросили оба капштадца почти одновременно. С момента встречи со зверем они стали необычно разговорчивыми.
– Если исходить из того, что масштаб этого животного передан аккуратно, – напряг я память, – то павианы должны быть с небольшого медведя, ну или гориллу…
– Гориллу? – опять же хором переспросили Михель с Юлиусом, и их небритые физиономии побледнели даже сквозь африканский загар.
– Будем надеяться, что встреча с гигантскими приматами нас минует, Танкред, спроси у них про здешних хищников. Львы, леопарды, гиены?
На обсуждение местной фауны у меня ушло минут пятнадцать. Туземцы смущались и вообще не горели желанием рассказывать подробности. К тому же они явно не все толком знали.
– Леопарды здесь встречаются, но, похоже, обычного размера, львов здесь нет, говорят их изредка можно встретить в горах наверху, но в котловину они не спускаются.
– Почему? – подозрительно спросил Хеммет.
– Толком не понял. Они говорят про какого-то медведя, который убивает львов…
– Медведя? – вмешался профессор Пикколо, – это невозможно. В Африке нет медведей.
– …они называют его «дуббун» – медведь. Но, может быть, это слово в их языке изменило значение и стало обозначать какого-то другого зверя. Пока я не могу ничего гарантировать.
– Да какая разница. Гигантских кабанов в Африке тоже нет, но мы только что своими глазами одного видели… Лучше узнайте у них подробности об этих медведях.
– Они путаются. Сами никогда их не видели, но несут какую-то чушь, будто он убивает и пожирает слонов, гигантских кабанов и гиппопотамов… Называют его демоном и посланцем из мира духов. В общем, сплошные суеверия. Что радует, говорят, они очень редки, и на жизни их поколения рядом с городом ни одного такого медведя не видели.
– Ну, хоть что-то хорошее… Ладно, идем дальше. До озера еще далеко. Мы вернулись ближе к реке. Оценив ее ширину, Хеммет решил переправиться на другую сторону.
– Чем дальше, тем она шире и глубже. Тут мы еще можем перейти ее вброд, да и течение уже не такое сильное. А Эрика должна была приземлиться с той стороны. Местами глубина была выше колена, но особых проблем переправа не вызвала. У самого берега я обратил внимание на странный след.
– Эй, кто-нибудь в курсе, что это за зверь?
Капштадцы молча покачали головами. Хеммет почесал бороду.
– Больше всего похоже на отпечаток лопаты с пальцами и когтями. Никогда не видел ничего подобного. Если бы его не так размыло водой… Туземцы что скажут? - Но они тоже не знали.
– В любом случае зверь большой и с острыми когтями, – констатировал Синклер, – стоит быть осторожнее. После сегодняшней свиньи я буду счастлив, если мы хотя бы динозавров не встретим…
Профессор Пикколо мечтательно закатил глаза. Через полчаса из-за поворота реки донеслись плеск и фырканье. Мы ощетинились винтовками и медленно пошли вперед, нервно вздрагивая при каждом шорохе.
– Уф-ф… Всего лишь слоны, – я облегченно вздохнул. Это действительно было небольшое стадо этих животных, плескавшихся в реке. Заметив нас, они забеспокоились и быстро ушли в заросли. Я удивился, насколько мелкими они оказались. Самый крупный был едва больше двух метров в вышину.
– Животные, обитающие на океанских островах, часто бывают мельче, континентальных собратьев – пояснил герпетолог, – сказывается недостаток пищи.
Мелким легче прокормиться на той же территории. А этот оазис, своего рода остров наоборот. Думаю, по площади он никак не меньше, к примеру, Мальты.