Гамаль-бея я застал в кабинете. Одетый в халат он сидел в кресле с бокалом виски в руке. На столе валялись разбросанные игральные карты. Рядом на стуле пристроился незнакомый мне миловидный молодой человек.
– Входите, входите, – приветствовал меня хедив Верхнего Египта, – все равно ночь уже пропала… Вы, так полагаю, нашлись? - Я кивнул.
– Вы того. Поаккуратнее с женщинами, уж придумывайте что-нибудь для одной, если направляетесь к другой. Я всегда считал, что в этом отношении вы, европейцы, что-то недодумали. Хотя, честно говоря, не ожидал от вас, что вы оставите вашу столь милую спутницу ночью одну. Впрочем, если вас интересуют не одни только женщины…
– Ваше превосходительство, – пробормотал я, – мне лишь хотелось успокоить вас в отношении мнимого исчезновения. Никоим образом не имел в виду нарушать ваш ночной отдых… - Сидевший на стуле молодой человек слегка покраснел. Я хотел было еще раз извиниться за доставленные Гамаль-бею неудобства, но хедив меня опередил.
– Вы думаете так легко отделаться, – он усмехнулся,– и это после того как ваша спутница поставила среди ночи на ноги весь дворец? Нет уж. Вам придется составить мне компанию до утра. Вы в покер играете?
Я на секунду задумался. Потом в моей голове созрел коварный план.
– Если вы позволите моему адъютанту присоединиться, – я показал на прислонившегося к дверному косяку и задремавшего было Фокса.
– Валяйте, – махнул рукой хедив, – больше народу, веселее играть. Тряхнем стариной. Вена – чудесный город во всех отношениях. Кстати, я вам рассказывал как мы с тогда еще капитаном Редлем…
«Не подведи меня, Фокс» – подумал я, и мы сели за накрытый зеленой парчой стол.
Когда я спустился к нашей машине, было уже позднее утро. Эрика дремала на водительском сиденье, закутавшись в клетчатый плед. Я даже немного на нее засмотрелся. Но тут она проснулась.
– Опять библиотека? – холодно спросила девушка, поправляя блузку.
– Нет, на этот раз я пытался исправиться…
– И как? Получается?
– Надеюсь, – я бросил ей наш выигрыш, – держи.
– Что это?
– Ключи.
– Вижу. Но от чего?
– От самолета. Заводи машину, мы едем в аэропорт.
Аэропорт, или, точнее, взлетная полоса с ангаром и парой бараков, находилась за городом. Пока мы туда добирались, я пытался сложить все узнанное прошлой ночью в монастырской библиотеке в единую картину. Выходило плохо. Бессонная ночь и утро в компании Гамаль-бея давали о себе знать. Мысли путались, а глаза слипались. В аэропорту Эрика отправилась знакомиться с самолетом, а я присел на скамейку, вкопанную близ ангара, откинулся назад, прислонившись спиной к теплой стене, надвинул шляпу на лицо и стал ждать…
Паламон вбежал в келью настоятеля и неловко поклонился. Старец Макарий оторвался от книги и сурово посмотрел на нарушителя спокойствия.
– Чего тебе?
– Отче… – Паламон облизнул пересохшие губы, – они захватили Перепутье.
– Что?! - Макарий отложил книгу, вышел из-за кафедры, зачерпнул чашей воды и протянул Паламону.
– Выпей. И расскажи, как это случилось. - Молодой человек жадными глотками осушил чашу.
– Никто не ждал нападения. Они вышли из песков на рассвете и захватили нас врасплох. Я едва успел ускакать чтобы предупредить вас…
– За тобой не было погони? – озабоченно поинтересовался старец.
– Нет. Но они смогут узнать путь у других. - Макарий опустил глаза в пол и не проронил ни слова. – Это должно было когда-то случиться, – добавил Паламон, – мы не можем прятаться вечно.
Старец оторвал взгляд от пола.
– Сколько их было?
– Немного. Но они наверняка пошлют за остальными. У них большой гарнизон на берегу Нила.
Макарий сделал несколько шагов по келье.
– Поступим так, – сухо подвел он итог, – ты заберешь самое ценное и повезешь его в дальний тайник…
– Но отче, никто им не пользовался уже несколько веков! Лишь язычники хранили там свои книги и кумиров.
– Не перечь. Тем надежнее. Спрятав, вернешься сюда. Если мы будем в осаде, уходи к кочевникам. Завоеватели не должны узнать ни о чем. Макарий снял с полочки в углу четыре каменные статуэтки, и протянул их Паламону.
– Вот ключи от тайника.
Несколько всадников выбирались из ущелья на равнину. Топкая зеленая тьма оставалась позади… Паламон посмотрел на товарищей. Путь в тайник и обратно обошелся им дорого. Едва ли не половина выехавших из Серсуры нашла в этих ущельях и зарослях свой конец. Но они выполнили порученное. Молодой человек еще раз ощупал лежавшие в поясе статуэтки. Он знал, что они никуда не делись, но от ощущения их тяжелой неровности на душе становилось спокойнее.
– Возвращаемся? – спросил его один из спутников.
– Нет, у нас есть еще одно дело.
Паламон развернул коня и направил его в пустыню. Его расчет оправдался. К вечеру они увидели поднимавшиеся из-за холмов дымы. Вождь кочевников был представительным мужчиной. По обычаю племени его борода и пышная шевелюра были старательно заплетены в толстые, похожие на змей, косы.
– Что привело вас к нашему очагу? Война или мир? – традиционно приветствовал он Паламона.
– Война… - Вождь приподнял бровь. Одна из его жен, подававшая гостям миску с верблюжьим молоком опасливо застыла.
– Мы не хотим воевать с вами, – поспешно уточнил молодой человек. Миска с молоком пошла по рукам.
– Тогда о какой войне ты говоришь? – вождь откинулся на подушку.
– Люди с реки пришли в Серсуру. Не с миром они пришли к нам.
– Да я слышал. Говорят людей с реки много как муравьев в плошке с медом. Пять раз по сто и еще десять раз по сто. Так я слышал… - Паламон вздрогнул. Он догадывался, что врагов будет в избытке. Но что столько!
– Люди с реки для вас тоже враги, – заметил он, стараясь не выдавать своего волнения.
– Почему? – спросил вождь, взяв с поданного женщиной блюда лепешку.
– Они разорят Серсуру, вам негде будет покупать товары… - Вождь отрицательно покачал головой, разломил лепешку и дал половину гостю.
– Всем нужны шерсть, мясо и молоко. Люди с реки тоже могут их покупать и продавать нам товары.
Паламон задумался. Нужны более убедительные аргументы.
– Люди с реки не будут иметь с вами дела, пока вы не откажетесь от поклонения демонам.
– Духи наших предков не демоны, – заметил вождь.
– Они не будут так терпеливы как мы, – покачал головой Паламон, – людей книги они заставляют выплачивать подать, от вас же потребуют отказаться от ваших обычаев.
– Наши отцы почитали духов, отцы их отцов почитали духов, почему мы не должны поступать так же?
– Времена меняются, – вздохнул Паламон, – рано или поздно свет истины придет и сюда, – но люди реки не будут иметь дел с вами, пока вы не примете их веры.
– Или вашей? – уточнил вождь.
– Или нашей, – согласился Паламон.
– Твои слова не совсем лишены смысла, – заключил вождь, доедая лепешку, – я буду думать. А вы оставайтесь моими гостями.
Макарий выглянул из бойницы. Уже светало, но огни костров окружавших Серсуру были еще хорошо видны. Осада велась старательно и терпеливо. Запасов еще хватало, но слишком уж ветхи стены и мало хороших бойцов. Жители города отважны, но они крестьяне и торговцы, а не воины.
– Рано или поздно нам придется сдаться, – заметил стоявший позади городской судья, – хорошо, если мы сможем выговорить себе достойные условия.
Макарий молчал. Каким бы ни были достойные условия, сдача города неминуемо закончится грабежом и погромом. И скорее всего жестоким. Предводитель осаждавших был настроен весьма решительно и кровожадно.
– Что это за человек? – спросил Макарий, заметив пробиравшуюся к стене фигурку.
– Наверное, лазутчик, сейчас я дам команду стрелкам…
– Подожди, кажется, я его знаю. Откройте ему ворота.
Слуга поставил перед новоприбывшим чашу с водой и пиалу с инжиром.
– Рассказывай, – сурово распорядился Макарий. Тот быстро отхлебнул воды, и начал говорить.