Недавние противники, Крейцер и Мерфи, одинаково понурившись, загрустили.
– Или от выяснения отношений у тебя, Хулио, аппетит улучшится?
– Вы бесполезно пытаетесь доказать друг другу, какому же народу было хуже всего в той войне. Мне что, следуя вашей логике, нужно срочно всех вас, шестнадцать человек из разных стран, обвинить в гибели моего юного дядюшки и побросать под колёса наших бронетранспортёров?! Или все эти дни обиженно дуться на тебя, Хулио, и на тебя, уважаемый Крейцер из Бремена, из-за несовпадения наших взглядов на историю? А может, просто сказать друг другу, что все мы хороши, и выпить вместе при случае по рюмке? Ну, так как, уважаемые археологи, мир во всём мире?!
Хулио, прищурившись, улыбнулся.
– И не по одной. С тобой я всегда готов пить до общей победы!
Как следует обняться они так и не успели.
Только шлёпнули вместе, в две руки, по загривку счастливого Мерфи, да ещё капитан Глеб незаметно показал восхищённому Бориске язык.
Со страшным сухим скрипом рухнула впереди на дорогу старая, прямая, бессучковая до самой своей небольшой, курчавой вершинки, сосна. Через секунду после этого треска и ошеломительного древесного скрежета на ствол упавшей сосны ринулось падать крест-накрест ещё одно огромное дерево.
Позади бронетранспортёров грохнул сильный взрыв.
Зрелище было ужасное.
Со всех сторон на машины неслись облака мелкой песчаной пыли, ветки упавших деревьев впереди них угрожающе качались среди коричневой мглы, пружиня о землю в первые после падения секунды.
«Началось!».
В этот раз старшие лейтенанты всё поняли правильно. И на первом, и на втором БТРах суматошно завертелись башни, задёргались пулемётные стволы, то целясь с зенитными намерениями в невидимое небо, то грозно разыскивая врагов в придорожных кустах.
На замыкающей машине командир включил ещё и прожектор, доводя общее впечатление до полного сумасшествия.
– Всем на землю! Укрыться по сторонам дороги! Не вставать! Не перемещаться в полный рост!
Широкий белый луч прожектора шарил в пыльной дневной темноте. Командиры бронетранспортёров страшно активно орали при этом, руководя своими подчинёнными. Хиггинс робко обнял Глеба со спины.
– На землю, я сказал! Быстро! Тоже, ласкаться ещё мне тут выдумал!
Голос капитана Глеба гремел вдоль дороги, ничуть не уступая профессиональным военным командам.
После первого же выстрела из-за деревьев Стивен Дьюар, судя по движению его высоко поднятых рук, хотел сдаться в плен таким невидимым, но всё равно ужасным нападавшим. Не позволил ему этого Николас, навалившись на ирландца сзади и подмяв того в заросли заячьей капусты на влажной обочине.
Лёжа в кювете, Глеб улыбался.
Этот трюк со стрельбой холостыми он придумал два года назад уже вдогонку, когда проект был окончательно свёрстан и утверждён. Компетентные органы выразили тогда сомнение, что такая стрельба, даже и безопасная, будет полезна для укрепления интернациональных связей. Пришлось ему тогда настоять на своём. Контр-адмирал посомневался две минуты, потом дал разрешительное «добро» на несколько выстрелов.
В ложбинку к Глебу рухнул с разбега сияющий Бориска.
– Классно! Я такое первый раз вижу! Меня всегда брали сюда, в поход, на последние дни, не в этот!
– Ой!
Бориска изменился лицом.
– Ногу подвернул?
– Нет! У меня здесь муравейник! Прямо подо мной! Заразы!
– Прыгай, давай, быстро за меня, в эту сторону. Вот, здесь ты будешь в безопасности.
Лёжа на спине, бормочущий Бориска принялся выгонять из своих штанов некоторых заблудившихся там мурашей.
Выстрелы продолжали гулко и равномерно звучать по лесу, раздаваясь, как и предполагал сценарий нападения, справа, со стороны упавших деревьев.
Глеб Никитин приподнялся, пытаясь пересчитать по головам своих залёгших в придорожных канавах боевых товарищей.
Следующий выстрел грохнул тоже тупо, но уже слева и сзади.
– Ч-чёрт!
Хлёсткая полоса дроби ещё раз ударила по корням большого пня, за которым они прятались.
– Они что там, эти клоуны, совсем перепились?!
Бориска побледнел, громадными от ужаса глазами наблюдая, как на линялом рукаве куртки Глеба начали расплываться тёмно-красные пятна.
– Т-ты, т-ты ранен…? Этого же не может быть?! Ведь у них только холостые! Я же проверял…. Я же считал…. Глеб, ты веришь, я сам считал им патроны?! И взрывпакеты тоже! Четыре.
Посмотреть на свою рану, а уж тем более достойно ответить партнёру, капитан Глеб не успел. Громкие, очень отличные по звуку от охотничьего оружия, стукнули сквозь пыль автоматные выстрелы. Страшно, но гораздо выше их с Бориской голов чавкнули в живое ближнее дерево две пули.
Стреляли умные люди и с очень близкого расстояния.
– Кучкуй всех наших! Прижимай к земле, не давай подниматься и по-пустому бегать! Я должен увидеть хоть одного из этих уродов!
– Стой!
С неожиданной силой Бориска дернул Глеба за целый рукав вниз, в надёжное укрытие.
– Это же не по сценарию!
– А это, – капитан Глеб сжал челюсти и хлопнул ладонью по раскрошенной сосне над своей головой. – Это по сценарию?! Порча казенного обмундирования посторонними лицами тоже была предусмотрена?! Я очень хочу этого режиссера за организм потрогать! Всё, хорош трепаться! Я – за ними, ты отвечаешь за безопасность наших мужиков. Никому ни слова про дробь, понял?
Бориску трясло.
Взглянув на парня, Глеб уже мягче и спокойней добавил.
– Не убивать они нас хотели, успокойся. Просто испугать по-страшному.
– А твои раны…?
– Как иголками разом ткнули, пустяки. Ты ни в чём не виноват, так что давай, занимайся делом.
Сквозь мелкую придорожную поросль и жёсткие кусты можжевельника Глеб скользнул в глубину леса. Бежать пришлось недолго, мягкий наст подсохшего на солнце мха заглушал его шаги и в двух сотнях метров от дороги он заметил сидящего спиной к дереву человека.
Неожиданная и скорая удача порадовала.
От сильного удара в плечо незнакомец упал, ткнувшись лицом в листвяную траву. Капитан Глеб наступил ему на позвоночник и, крепко взяв за волосы, перевернул.
– Чего ты?! Ты чего дерёшься-то?! Совсем, что ли?
Изо рта толстячка сыпались крошки. Даже упав, он не выпускал из руки кусок батона с маслом.
«Ошибочка вышла!».
– Почему не со своими? Где все? Сколько вас здесь?
– Четверо.
Комедиант дёрнул плечиком, освобождаясь от хватки Глеба.
– Спросил бы по-хорошему, я тебе и так бы всё сказал, а то сразу драться…. Подойдут сейчас они. Старший вон, уже идёт…
Предводитель артистов шумно, с размахом, начал здороваться, но Глеб Никитин оборвал его на полуслове.
– Кто был сейчас в лесу, кроме вас?
– А в чём дело?
– Отвечай быстро и по существу. Кого в последний час твои люди видели в этом лесу около дороги?! Знакомых или не знакомых, всё равно. Ну?
Потрясая бакенбардами, Шацкий пробовал поклясться.
– Мы одни здесь с утра бродили. Приехали заранее из посёлка, посидели с ребятами в березнячке немного, приняли шнапсику на грудь, так, для куражу…. Что случилось-то, объясни ты мне, ради бога?!
Глеб повернулся к нему кровавым плечом.
– В труппе твоего театра не числится, случайно, снайпер со стажем? А среди реквизита не завалялось боевого оружия?
Когда рыжий становится смертельно бледным – это всегда противно.
Из последних нервических сил Вадик Шацкий запротестовал.
– Да и нет у нас ничего такого, и не целились мои ребята ни в кого! Они же не умеют! Мы же так, в небо, этими холостыми бабахаем! На всякий случай, понимаешь же. И автоматов у нас нет! Вот, смотри сам, только одностволка двенадцатый калибр и вертикалка тульская, шестнадцатый. И взрывпакеты были. Четыре штуки, так нам их ещё Усманцев-старший по счёту выдал.
Толстяк справился с батоном и подошёл к капитану Глебу.