— Да, — обрадовано и единожды взволнованно откликнулся Аилоунен. — О…о… это прекрасно. Если в этой затхлой стране осталась, хотя бы тысяча истинных приолов… это прекрасно, друг мой. Но, Святозар, я гляжу ты ничего не ешь, лишь ковыряешь вилицей в рыбе, мои разговоры отвлекают тебя от еды… Однако, ты очень бледен и слаб, потому что потерял много сил, пропустив через себя мою жизнь, прочувствовав ее и словно пережив, тебе нужны силы… а для этого надо покушать. Так, что оставим разговоры на пока, и приступим к еде. Потому, что я на этой соленой рыбе, которой кормил меня Прикифий, совсем отощал, а мне также как и тебе нужны силы. Святозар оглядел тонкую фигуру мальчика и вспомнил крепкий стан Аилоунена, его широкие плечи наполненные силой и подумал, что правитель прав, таким худым он не был не в одной своей жизни, может поэтому он и не узнал его сразу. Аилоунен точно почувствовав на себе взгляд наследника, глубоко вздохнул, и недовольно обозрев себя, принялся накладывать на свое блюдо жаренное мяса. Наследник тоже взял вилицу и начал неспешно есть тушеную рыбу. За столом наступила тишина, Святозар сделал еще глоток вина из кубка, и, поставив его на стол, посмотрел на Аилоунена. За такое короткое время, подумал наследник, сколько пришлось пережить боли Аилоунену, пропустив через себя утрату веры, традиций, Богов, да и в целом всего народа — всех руахов и гавров. Наверно поэтому лицо правителя стало более четким, мужественным, в нем пропала плавность и нежность свойственная отроку. Теперь перед наследником сидел не мальчик, а взрослый наполненный годами пережитого и перенесенного молодой мужчина, и почему-то ему, показалось, что этот мужчина хоть и молод, но на несколько лет старше и мудрее его— Святозара. Аилоунен прожевал положенный в рот кусок мяса, взял в руки квадратный, желтый утиральник и утер им губы, да обратившись к наследнику, молвил:
— Святозар, я хочу попросить тебя еще об одной жертве. Я знаю, друг мой, сколько ты сделал для меня и моего народа. Я вижу, как ты истосковался по своим близким и по своей земле. Но я очень тебя прошу, не уходи пока к себе в Восурию. Помоги мне дойти до Асандрии, где я смогу набрать себе войско, смогу уничтожить главное жрище, пажреца и царя. Мне будет нужна твоя помощь, и…, — правитель на миг затих, провел вилицей по краю серебряного блюда. — И потом, ты единственный тут, кто несет в себе свет и любовь к Богам.
— Да, Аилоунен, — незамедлительно отозвался Святозар. — Я выполню твою просьбу и останусь с тобой, до твоей победы над пажрецом и царем. Я дойду с тобой до Асандрии и помогу собрать тебе войско. И когда я буду спокоен за тебя, когда буду знать, что тебе есть на кого опереться, тогда я уйду к себе в Восурию. Лицо Аилоунена будто осветилось изнутри, а глаза обжигающие благодарно глянули на наследника. Еще миг и он широко улыбнулся, поспешно положил вилицу на блюдо и протянув левую руку, пожал, лежащую на столе, тыльную сторону ладони Святозара, ласково добавив:
— Благодарю тебя, друг мой. За столом опять наступило молчание, а Святозар и Аилоунен сызнова преступили к еде. Однако наследник, который всегда быстро ел, и даже сейчас, ощущая слабость, не изменил своей привычки, наскоро освободил блюдо от рыбы и пирожков. Сделал еще пару глотков вина, да отставив кубок в сторону, он потер пальцами правый висок, в каковой теперь вроде переместилась вся головная боль и слабость, да тихим голосом спросил:
— Аилоунен, значит две свои жизни, ты прожил в Яви до Всемирного Потопа, в старом мире? Правитель, отвлекся от еды, зыркнул на поглаживающего кончиками пальцев висок наследника и таким же тихим, встревоженным голосом переспросил:
— У тебя болит голова, мой друг, может мне стоит помочь тебе и снять боль?
— Нет, нет, Аилоунен, не тревожься, боль и слабость уже прошли, — улыбаясь проявленной заботе, проронил Святозар. Аилоунен как-то недоверчиво оглядел наследника и покачал головой, да пристроив вилицу около блюда, негромким голосом стал пояснять, отвечая на его вопрос:
— Да, друг мой, первая моя жизнь была прожита в старом мире, задолго до Всемирного Потопа. В той жизни, когда наш отец Бог Семаргл породил новые народы: руахов, приолов и гавров и поставил во главе их, меня и моих братьев Лунчикауса и Юнлискюля. Тогда, когда мы впервые появились на земле, в той Яви уже жили люди и племена.
Это были народы, которых в самом начале начал создал Бог Сварог, и это были волшебные народы, рожденные от Богов и Богинь. И был там один из людских племен, народ галатеронцев. Это был величайший народ, который достиг и познал тайны земли, неба и звезд, тела и разума. Они разворачивали русла рек, осушали озера, на каменных кручах гор строили великолепные города. Они подчиняли себе огромных хищных зверей, и с их помощью могли покрывать за считанное время огромные пространства земли. Галатеронцы не были магами, кудесниками, чародеями или колдунами, они творили все своими руками и знаниями, и поэтому вызывали восхищение. — Аилоунен смолк, и, взяв вилицу в левую руку провел ею по блюду, разделяя оставшееся мясо на две части. Он протяжно вздохнул, а погодя продолжил внезапно прерванный сказ, — да, их знания восхищали. Потрясали и в тоже время смешили, потому как они не имели или давно потеряли простейшее понимание развития всего сущего на земле. Не ведаю, я, какими были души галатеронцев, черными полностью или лишь наполовину, но одно точно, эти души не были светлыми и в них уже давно не жили светлые Боги, в них не было веры, любви и света…. Галатеронцы сами себе противоречили. Они считали, что земля создала себя сама, породила все, что есть на ней, следила и проводила отбор нужных ей растений, деревьев, зверей, птиц и людей. И одновременно галатеронцы отбирали у земли ее Божественное начало, начало мудрого и наивысшего существа. Они не верили в Сварога и Рода, отвергая их, как создателей всего сущего и видимого кругом… Хотя и так понятно, что само по себе ничто на свете не может появиться, все создано творцом.
Каждая мелочь, каждая искорка и крупинка продумана Богом, и лишь потом этой мелочи, искорки и крупинки дано начало жизни. Род и Сварог создали путь каждого деревца, каждой травинки, цветка, ручейка, насекомого, рыбы, птицы и зверя. И лишь после, когда они наполнили Явь жизнью, вечным ее ходом, Сварог породил первых людей, сотворив их души и тела, и населил Явь человеком…. Но галатеронцы забыли своего создателя, извратили понимание простых вещей, похоронили веру, и стали считать себя выше Богов. И тогда они точно остановили движение жизни, они стали вмешиваться в смерть и рождение, в душу и в тело, и этим стали уничтожать себя и собственный народ. И именно в этот момент в Яви появились наши народы, дети Бога Семаргла. Мы были надеждой, что человек не исчезнет с лица земли, мы были надеждой светлых Богов, что наш народ сможет сохранить свои души, веру и имена Богов. Поэтому мы вели долгие, кровопролитные войны с галатеронцами и побеждали их, потому как к нам всякий раз приходили на помощь наши Боги. Но галатеронцы потерявшие свою веру, побежденные нами, в конце концов, потеряли и свое лицо… В этом мраке безверия, темноты и без духовности, они уже не жили, а лишь прозябали, и чтобы они не смогли заразить нас этой тьмой, этой грязью и злом, Боги послали на землю очищающий от скверны огонь и освободили землю от этого народа.
— Но погоди Аилоунен, — перебил правителя Святозар. — Я видел людей с бледно-голубой кожей в царстве Богини Волыни. И она мне поведала, что Алтынское царство ушло под воду при Всемирном потопе, значит, галатеронцы погибли не все?
— Да, — яростно кивнув, так что встрепались его темно-пшеничные кудри на голове, произнес Аилоунен. — Галатеронцы погибли не все, такое царство, как Алтынское, где правили Пленка и Святогор уцелели.
Еще бы ведь там были властителями сами Боги и жили весьма светлые люди. Выжили и некоторые другие царства, где в человеческих душах правили свет и добро, выжили и многие волшебные народы… Но Всемирный Потоп, удалось пережить, без потерь только нашему народу, потому что Семаргл увел и спрятал нас далеко от земли. Конечно, были и те, что спаслись и во времена Потопа, но это были лишь крохи, жалкие крохи людских племен и племен волшебных народов, и спаслись многие из них только благодаря Богам. Знаю, я, что альвины и гомозули, на время Потопа ушли из Яви в иные миры, а вернулось их оттуда совсем мало. И от былых, некогда знаменитых, царств этих братьев и этих народов почти ничего не осталось. Они вновь возрождали и города и сам народ… что с ними произошло в иных мирах и почему они вернулись столь малочисленными я не знаю.