Он сел, озираясь и сдирая с обнаженного тела эластичные жирные ленты, очень похожие на смирительные ремни. Нахмурился, соображая — закончился сон или еще нет?
Стены. Мерцающие голографические экранчики на контрольной панели, подковой выгнувшейся вокруг ложа. Само ложе — хрупкая на вид конструкция на тонкой ножке, больше всего похожая на хрустальный саркофаг спящей красавицы. Крышка саркофага валялась на полу, разбитая вдребезги. Экранчики мигали, показывая какие-то графики, схемы, столбики цифр… ой, нет, не цифр, затейливых иероглифов, непонятных и очень сложных. Что это за комната, где она находится?
Он слез на пол, осторожно встал босыми пятками на хрустальное крошево, постепенно терявшее свой радужный перелив. Одежды нигде видно не было, а оставаться голым не хотелось. Он зачерпнул взглядом горсть совсем уже выцветших осколков и стал плавить их своею волей, превращая в мягкие шорты янтарного цвета, послушно обернувшиеся вокруг бедер. Так-то лучше.
Первоначальный испуг исчезал, уступая место жгучему любопытству.
Послушная, привычная с детства сила психокинеза закручивалась вокруг тела тройной спиралью полузащиты.
Он внимательно исследовал все стены. Должны же быть где-то здесь двери, должны! Ага, вот, слабое излучение простенького электронного замка! Открываем… Двери разъехались, но ненамного, потому что совсем палить замок не хотелось. Он вначале высунул голову, а потом и сам протиснулся в узкую щель.
В сравнении со странной комнатой коридор являл собою поразительный контраст. Это был обычный коридор планетарного госпиталя Содатума. С широкими окнами от пола до потолка, хрустальными плафонами, мягкими диванчиками в небольших нишах, ковровой дорожкой и терранскими фикусами в кадках!
Он оглянулся. Табличка рядом с дверью содержала все те же слабо светящиеся иероглифы, выстроенные в два аккуратных столбика. Загадка! Ладно. Пойдем, поищем хоть какую-нибудь живую душу. Да и еду какую-нибудь поискать тоже было б неплохо.
— Манфред, — раздался за спиной чей-то мягкий, со странным мурлыкающим акцентом голос, — пожалуйста, вернись в палату.
Он стремительно развернулся, неосознанно принимая оборонительную стойку кин-дао. Да так и застыл, забыв захлопнуть отвисшую от изумления челюсть.
Говоривший оказался Чужим. Он сидел на широком подоконнике, особым образом поджав ноги, и смотрел на мальчика сверху вниз. Очень высокий, в черной униформе и, Бог ты мой, с оружием! Длинные, вьющиеся мелкими колечками светлые волосы, кошачьи уши на макушке. Бесцветный, с темной полосой, сложный рисунок на левой щеке, небольшой, в полпальца диаметром. Странное лицо с немного кошачьими чертами, большие глаза необычайного оттенка, такого, какой получится, если капнуть в чистейшую воду немного фиолетовых чернил, с вертикальной щелью зрачка и без белка. Взгляд этих странных глаз оказался цепким, жестким, недобрым. Вообще говоря, это был взгляд убийцы, и мальчик поежился, испытав необъяснимый, но вполне отчетливый страх.
— Кто вы? — дрогнувшим голосом спросил Фредди. — Что вам нужно?
— Ах, да, — снисходительно сказал Чужой, — ведь ты не телепат, мальчик. Позволь объяснить. Подойди сюда, сядь, — он похлопал по подоконнику рядом с собой.
Фредди сел, но не рядом, а поодаль, по привычке обхватил руками тощие коленки.
— Алая лихорадка — это биологическое оружие, вышедшее из под контроля, — начал объяснять Чужой. — К вам на Содатум оно попало случайно. По вине клана Тойвальшенов. А поскольку ваши целители не могли справиться с нею сами, был заключен договор с медцентром лан-кайшена. Были оборудованы экспериментальные палаты, куда поместили несколько тяжелобольных, чтобы опытным путем определить, как лечить представителей вашей расы.
— Ага, — с тихой яростью сказал Фредди. — И первым подопытным кроликом стал я!
— А я бы на твоем месте не обижался, — заметил Чужой. — Иначе ты давно бы уже умер. Не приходя в сознание.
Фредди промолчал, ощущая, как наливаются малиновым жаром уши.
— Мин-лиа сэлиданум и ди Сола профессор находятся сейчас на Алокаменном полуострове и появятся здесь лишь на исходе суток. Поэтому, пожалуйста, вернись в палату и подожди их там.
— Знаете, — тихо, виноватым голосом проговорил Фредди, — я там того… разбил кое-что. Вы бы техников вызвали, пусть починят.
— Что разбил? — помолчав, спросил Чужой.
— Да крышку от саркофага. Я, когда глаза в этом стеклянном гробу раскрыл, испугался очень. И сон мне перед тем приснился мерзкий… Ну, и вот… Разбил.
Чужой достал кругляш коммуникатора. Фредди вежливо отвернулся. А чтобы как-то занять себя, стал смотреть в окно.
Осень царила за окном, тихая осень красного золота. Янтарными и огненно-алыми языками живого пламени полыхали местные деревья — серебристоствольный псевдотополь, неплакучая ива, буковый саард, укропный зонтик, прозванный так за тонкий длинный ствол и огромную крону, действительно напоминавшую зонтик укропа, только гигантских размеров. Золотились завезенные с Терры декоративные клены, акации. Ярким мозаичным узором тянулись друг за другом цветущие клумбы. Оранжевыми мячиками висели созревшие плоды на невысоких деревцах Апельсиновой аллеи.
Проголодавшийся Фредди подумал, что неплохо было бы съесть пару-другую апельсинов. Очистить ароматную кожицу, вгрызться в сладкую, исходящую ароматным соком мякоть…
В следующее мгновение в окно, прямо перед носом, со всего размаху врезался апельсин и стек по стеклу оранжевой кашицей. Фредди испуганно отдернулся, и тогда прямо сквозь двойное стекло посыпался настоящий апельсиновый град. Несколько особенно крупных и наглых плодов полетели в Чужого, норовя попасть не просто в лицо, а конкретно именно в глаз.
Впрочем, до цели снаряды не долетели. Красивым выверенным движением руки Чужой отбил летящие плоды, и те с глухим стуком впечатались в стену — один за другим. Фредди потрясенно вспомнил: раса Чужих делилась на касты, наиболее многочисленной из которых была каста военных. Вот и этот гражданин, скорее всего, был именно воином. С такой-то реакцией… и такими плечами не про всякую дверь. Не говоря уже об оружии!
— Что это было? — с любопытством поинтересовался Чужой, рассматривая перепачканные пальцы.
— Апельсины, — убитым голосом отвечал Фредди. — Я задумался… захотелось апельсинов… Я не хотел! Не знал я, что так получится!
Чужой махнул рукой, мол ладно тебе извиняться, что уж теперь-то. Фредди понял, что на него нисколько не сердятся, и ожил.
— Их можно есть, — обрадованно сказал он, бросаясь собирать рассыпанные по всему коридору апельсины.
Собирал руками, опасаясь подключать паранорму. Мало ли. Еще кому-нибудь в глаз засветит… Довольно скоро на подоконнике выросла внушительная гора. Фредди взял верхний плод, быстро очистил от кожуры.
— Не ел бы ты их, — осуждающе сказал Чужой, проявивший к апельсинам полное равнодушие. — Тебе полагается строгая сбалансированная диета.