— Похоже, Игорь пригласит на ночь Ингу к себе. Галка останется одна, братьев уже разобрали. Придётся тебе её утешить.
Юноша отрешённо подумал, что дочь шамана, не иначе, сама провела с соседом необходимую работу. Отчего-то предложение девушки его не возмутило, хотя укладывать Галину в постель он совершенно не собирался. Но возражать дочери шамана не стал. Необычная еда, странноватая обстановка и общий настрой подействовал на него. Не хотелось думать ни о чём серьёзном. Настроение поднялось, и он подумал, что неплохо бы отколоть какой-либо весёлый трюк.
Ель во дворе уже украсили, и сейчас она блистала огнями, которые то пробегали по ней водопадом сверху вниз, то весело перемигивались друг с другом без всякого порядка. Игорь потянул его в комнату.
— Ты что, так и явишься на праздник в учебной форме? Сегодня надо быть неузнаваемым не только внутренне, но и внешне!
Он, оказалось, уже приготовил кое-что для маскарада. Клоунский наряд с круглым красным носом юноша сразу откинул в сторону, а вот жилетку, имитирующую кольчугу, примерил.
— Это костюм викинга. В нём ещё длинная рыжая борода, от самых глаз начинается, и шлем с рогами. Я викингом точно не оденусь — в такой бороде и девушку не поцелуешь.
— Ну, тогда я его возьму, — решил Харламов.
На дворе стоял приличный мороз, градусов на двадцать, но школяров это не останавливало. Они пробегали по заснеженным тропинкам между Большим и Малым домами без верхней одежды. Некоторые девчонки — даже в туфельках. Встречные улыбались и перемигивались друг с другом. Повязки на эту ночь все сняли. Девушки, не пожелавшие возиться с причёсками, одевали либо плащи с укрывающими голову капюшонами, либо накручивали на голове сложные повязки. Ольга надела на голову серебристую сетку, с которой у висков свисали два больших, украшенных сверкающими камнями кольца. Её платье, черное с синим, до колена, сверху покрывал просторный неопределенной формы прозрачный серый чехол. На ноги Аникутина надела мягкие замшевые сапожки без каблука.
Кое-кто из девчонок оделся куда более рискованно: были и короткие юбки, совершенно не сочетающиеся с сибирской зимой, и смелые декольте. Мариэтта явилась в глухом спереди платье с совершенно голой спиной. Разрез сбоку поднимался до середины бедра. На голове у неё была светящаяся, беспрерывно меняющая цвет корона. Дожидаться, пока соберутся все приглашённые, не стали. Девушки затеяли игру, в которой надо было тянуть жребий, и проигравшему приходилось выполнять шуточные задания. Потом разыгрывали подарки: победители разных конкурсов — а они были весьма разнообразны — получали призы, для себя и того, кого они пожелают одарить. Подарки скрывались в мешках, вскрытие каждого сопровождалось всеобщим хохотом.
Ермолай получил целых четыре маленьких подушечки и призадумался — так ли всё это случайно? Одну он выиграл сам, а остальные ему подарили Лёня, Инга и Элла.
— На одной сам сидеть будешь, если стул жёсткий. Вторую под голову подложишь, если за столом сон сморит. Третью — под спину, когда на кровати сидишь, облокотившись о стену. А четвёртую ты сам выиграл, значит — судьба, — объяснил свой подарок Лёня.
Когда до полночи оставалось всего ничего, открыли шампанское. Традицию в школе соблюдали, хотя спиртное сегодня никому не требовалось. Сами школяры, да и преподаватели легко создавали атмосферу всеобщего веселья, пьянящую лучше всякого вина. В торжественной тишине слушали, как бьют двенадцать раз куранты, а затем все орали новогодние поздравления, кто-то побежал во двор, водить хоровод вокруг елки, остальные устроили танцы.
К ёлке ушли Женька, Сашка и Ольга, которые предусмотрительно оделись потеплее. А Ермолаю пришлось танцевать со всеми девушками подряд. Как и Игорь, он пользовался всеобщим вниманием. Натанцевавшись, продолжили розыгрыш призов; впрочем, самые ненасытные пары всё ещё кружили в танце под тихую музыку. В первых двух розыгрышах Харламову ничего не досталось, и он присел в углу, наблюдая. Победитель, Ленка Токмакова, вытаскивала из мешка наряд Снегурочки. И в этот момент он ощутил, что Ольга испытала страх и боль.
Сосредоточившись, он понял, где она и что с ней. Аникутина была в комнате на первом этаже Малого дома, она была с парнем в постели, и — она пошла на это по собственному желанию! Ермолай выскочил за дверь, и сбежал по лестнице. Во дворе вокруг костров и ели ещё прыгали и резвились школяры, а он промчался через двор и застыл истуканом в вестибюле. Его чувства подсказывали, что Ольга сейчас не испытывает ни страданий, ни наслаждения. Поводов вламываться в чужую комнату не было. Да их не было и изначально: ведь девушка пошла на это по собственному желанию, прекрасно понимая, что делает.
Огорошенный и возмущённый юноша уловил мысленный приказ Ольги: "Не стой столбом. Присядь возле дежурной, закрой своё сознание. Я сейчас к тебе выйду". Дежурная — уже взрослая женщина с оранжевой повязкой на лбу — мельком глянула на присевшего рядом с ней на диван юношу и продолжила чтение учебника по макроэкономике. Дочь шамана появилась через пять минут. Сетку с височными кольцами она несла в руке. Пройдя мимо напряжённо смотрящего на неё Ермолая, она мысленно попросила его следовать за ней.
Здесь он никогда раньше не был. То есть в кочегарке-то был, а вот в комнате, где стояли ведра, швабры, топоры и прочий инвентарь, не был. Не было необходимости. Он даже не удивился, обнаружив, что видит в полной темноте. Дочь шамана сунула руку в шкаф без дверок, что-то повернула — и шкаф ушел в стену, открывая проход. Юноша вошёл в него вслед за девушкой, каким-то образом сообразив, как закрыть за собой потайную дверь. Впрочем, чему удивляться? Ольга наверняка знала — как, а он просто взял это из её сознания.
— Приревновал, Харламов? — озадаченно спросила девушка.
Он ощутил, что вот сейчас дочь шамана озабочена и несколько растеряна. И даже чего-то боится.
— Не ожидал от тебя, что ты ляжешь с первым попавшимся парнем, — тихо произнёс юноша.
— Ты о моём моральном облике беспокоишься, или сам бы хотел быть на его месте? — поинтересовалась Ольга, несколько успокоившись.
— Не на его месте. Меня случайные связи не интересуют. Я бы хотел быть с тобой постоянно.
— Ревнуешь, — констатировала дочь шамана. — А на каком основании? Ты за мной не ухаживал, я тебе никаких обещаний не давала. Да и вообще, ты должен бы знать, что романтические отношения с парнями меня не интересуют. То, что случилось сейчас, лишь дань местной традиции и обыкновенное женское любопытство. Я и парня выбрала совершенно случайного, который поутру обо мне навсегда забудет.
— Я не спорю, у меня нет права тебя ревновать. Только знаешь, я ничего с собой поделать не смогу. И мои чувства к тебе никуда не денутся, хоть ты со всей школой переспи.
— Ну, до этого точно не дойдёт, — пообещала Ольга и провела рукой по щеке Ермолая.
Руку он отбросил.
— О чувствах мы с тобой поговорим завтра. Разговор будет серьёзный, поэтому у меня есть одно предварительное условие… Если, конечно, тебе этот разговор интересен, — прибавила Ольга.
— Что за условие? — подался к ней юноша.
— Сейчас ты вернёшься ко всем нашим, возьмёшь Галину, пойдёте к ней, и там ты её трахнешь. Раза три, четыре, пять — на сколько здоровья хватит. Я вернусь к себе в комнату и прослежу, чтобы ты не сачковал. В ином случае наш завтрашний разговор обернётся ненужной растратой времени.
Юноша шёл через двор и удивлялся тому, как резко изменилось его настроение. Совсем недавно он беззаботно радовался празднику, не замечая, сколько людей заняты тем, чтобы этот праздник обеспечить. А сейчас он видел, как во всех углах неподвижно стояли люди, не дающие возможности вырваться буйному веселью за пределы школы. Не давали они вырваться мыслям, настроениям, создав вокруг школы непроницаемый купол. Нетрудно было догадаться, что за оградой сейчас находились опытные слышащие, отслеживающие мысленную активность на десятки километров вокруг.