Проехав с версту, мальчики свернули с просека влево, выбрали в лесу круглую полянку с сухой некошенной травой и пустили коней пастись. В лесу было теплее, чем в степи. Колтун на гривах лошадей растаял; они, потряхивая головами и хвостами, принялись щипать и хрустать подножную траву… Линь сел на пенек и, глядя на коней, тихонько напевал. Репеёк пустился в кусты, и скоро Линь с Балканом услыхали крик:
— Эй, Линь! Ау! Калина…
Линь побежал на зов Репья. Средь дубняка замелькали березы… За чащей — новая полянка, на ней на опушённых инеем кустах темно алеют гроздья прихваченной морозом калины. Спугивая с куста чечеток и чижей, мальчишки принялись срывать, отряхивая куст, ягоды. Кинули ветку Балкану. Он понюхал, грустно вильнул хвостом, посидел, но, видя, что Репей с Линьком надолго занялись кустом калины, пустился за сорокой. Белобока-стрекотунья, завидя пса, дразня его и непрестанно взволнованно болтая, перепархивала с куста на куст по нижним веткам; поджидала, — но как только Балкан кидался схватить ее за хвост, взлетала и уводила все дальше и дальше.
Скоро стрекотанье сороки затихло, и лай Балкана стал почти неслышен. Репей и Линь наелись досыта калины и, посвистав и покричав напрасно пса, вернулись на полянку, где оставили пастись коней…
Полянка, с примятой и потравленной травой была пуста: наевшись, лошади разбрелись по сторонам в поисках более лакомой травы… Мальчишки кинулись искать коней — они еще не успели далеко уйти — и скоро согнали на полянку четверку; не было пятого коня, буланого…. Мальчишки сели верхами, держали еще по коню на поводу и бранились, не зная, что делать.
— Калины захотел! — бранился Линь, — от нее только пучит. Вот как на станцию вернемся, мужик за буланого убьет…
— А ты бы не ел.
— А ты бы не звал.
— А ты бы сидел, паршивый чорт, на пне, да караулил.
— Да, я карауль — а ты калину будешь есть! Нашел дурака!
— Калину! От калины только пучит. Я говорил, что надо было спутать…
— Что «говорил» — ты бы и спутал ноги им.
— Я думал, они смирные.
— Смирные, покуда не наелись. Ты тоже смирный был, а наелся калины, — гляди, лопнешь от злости…
— Я тебе лопну! — Линёк наехал на Репейка и замахнулся…
— Ага! Ну ладно, бей, — и Репеёк подъехал к Линьку вплотную. Конь Репейка дружески положил голову на понурую шею коня Линька и приглаживал его взлохмаченную гриву языком…
Репеёк даже нагнулся на коне вперед к Линьку и сказал, бледнея:
— Ну, — ударь меня по морде…
— И ударю…
Оба замолчали. И оба услыхали издали чуть слышный лай Балкана.
Репеёк ударил коленками своёго коня по ребрам и сказал:
— Возьми и этого, серый дьявол, да жди — никуда не езди с полянки, покуда я не вернусь…
Он отдал Линьку повод третьего коня, а сам пустился на четвертом в лес на дальний лай Балкана.
VI. Заводиловка
Репей гнал лошадь целиком на лай Балкана. Он слышался то яснее, то глуше, то приближался, то удалялся; то вправо, то влево был слышен лай, а иногда проходило время, и лая было совсем не слышно… В такие минуты Репеёк останавливал лошадь и слышал, как ровно бьется под его ногою её сердце. У самого Репья сердце стучало часто и тревожно, ожидая лая. Вот снова слышно, и на зов Балкана Репеёк трогает своего послушного коня.
Среди дубов и берез стали попадаться сосны, сначала молодые — снизу до верху в ветвях, потом над дубами вздынулись кроны столетних мачтовых великанов. Конь Репейка перебрался через овражек, где играл еще не скованный морозом журчеек; за долочком — сплошной сосняк: серые снизу, а потом огненно-рыжие стволы подпирали серебряный свод, — кой-где вверху, сквозила зелень, кой-где — синевато-серое небо.
![Белый враг _2.jpg](https://litlife.club/books/269118/read/images/_2.jpg)
Лай Балкана ближе. Скоро Репеёк увидал, что меж сосен мелькает смутно тень Буланого. Репеёк свистнул и крикнул:
— Балкан!
Пёс кинулся ему навстречу тяжелыми скачками, высунув розовый язык. Он визгом и жалобным лаем пожаловался Репейку на Буланого, окружил коня, хватил его за морду и снова кинулся вперед, громко лая. Репей стегнул коня и стал настигать Буланого. Беглец не прибавил хода — он бежал меж сосен упрямой спорой тропотою к какой-то цели, ведомой только ему. Балкан забежал вперед, но Буланый, не обращая на него внимания, бежал, пригнувши голову к земле… Репей настиг его и ухватил за гриву.
![Белый враг _3.jpg](https://litlife.club/books/269118/read/images/_3.jpg)
— Тпру!
Буланый тотчас встал, фыркнул и потянулся храпом к зеленому кусту брусники…
Репей ожег Буланого хлобыстиной: тот только вздохнул. Намотав на руку повод оброти Буланого, Репеёк тронул было своего коня, но тут же остановил и задумался… Балкан лежал на хвое под сосною, отдыхая.
— Куда ж теперь нам ехать, Балкан? Балкан встал, отряхнулся, понюхал след и побежал назад — по следу Буланого… Отбежал, остановился, тявкнул — приглашает…
Репейку показалось такое простое решение обидным: пёс даже и не задумался, когда его спросили…
— Нет, Балканчик! Конечно, ты по следу приведешь на место. Да ведь я за тобой с Буланым, смотри, не мене трех часов кружил. Надо покороче да поскорей. Время — то за полдень. Калина у меня урчит дюже в животе. А наши, чай, пшено варят.
Репей вспомнил, что полянка, где пасли коней, пришлась влево от просеки, подумал и, тронув коня вправо, позвал за собой Балкана…
Пёс лег там, где стоял, и визгом приглашал Репья вернуться. И Буланый оглянулся на собаку, потянул повод из рук Репья… Репеёк ударил лошадей хлобыстиной, и они рысцою побежали между сосен, куда им велел человек…
Соснам не было краю. Репеёк неуверенно поворачивал своего коня то вправо, то влево. Балкан жалобно повизжал, потом нагнал и покорно трусил под хвостами коней, не забегая вперед.
Репеёк стал уставать от мелькания желтых стволов без просвета. У него зарябило в глазах и, качаясь в седле от внезапной устали, Репеёк увидал, что дальние сосны бегут вперед, ближние побежали назад, и лес закружился в тишине. Репеёк остановил коня, но лес продолжал кружиться.
— Надо быть, это от калины, — подумал Репеёк, закрывая глаза.
И с закрытыми глазами Репеёк видел, что вокруг него, медленно кружа, бегут сосны. Мальчик склонился на гриву коня и замер. Постепенно мелькание в глазах утихло. Тогда Репей открыл глаза и увидал, что лес и сосны недвижимы, вздохнул — и сказал Балкану:
— Зря я не послушал тебя!..
Ему показалось, что Балкан, вильнув хвостом, подмигнул ему с явною насмешкой.
— Однако, я и без тебя выберусь, — пробормотал Репеёк.
Успокоясь, он вспомнил простое правило — как выйти на прямую дорогу, если был на ней однажды.
Когда собьешься в лесу, не следует зря метаться то вправо, то влево, а нужно начать с места в одном и том же направлении круг, развертывая его всё шире. Это не значит «кружиться на одном месте». Получается спираль.
У каждого человека есть прирожденное чутье простора. Оно никогда не обманет.
Доверясь своему чутью, Репей притронулся к стволу сосны, около которой стоял его конь, левой рукой, и тронул коня вокруг и прочь от этой сосны против солнца. Правя конем, он все время думал, что та сосна, которую он тронул рукой, у него не позади, а с левой руки…
Примерно, через час Балкан кинулся обнюхивать чьи-то следы, и Репеёк увидел на хвое ясные следы копыт Буланого и своего коня, и пёс снова пригласил мальчишку на старый след. Но Репеёк пересек следы, продолжая развертывать свой путь спиралью от той сосны, которую он тронул левой рукой. Еще, примерно, через час следы встретились снова, — и Репеёк вторично пересек их, не колеблясь ни мгновенья. Тут Балкан рассердился, — надо думать, что пёс усумнился: в своем ли мальчишка уме. Пёс, собрав остатки сил, стал кидаться и хватать лошадей за морды. Репеёк ловко огрел Балкана хворостиной, тот визгнул и уже более не спорил.
Спустя не больше полчаса сосны внезапно разбежались перед взором Репейка, — он выехал на просеку. По просеке тянулась с краю телеграфная линия о восьми проводах.