При разговоре с глазу на глаз Мамаев открыто предъявил Кольбергу свои обвинения и заставил сознаться в предательстве.
Мамаев не удовлетворился признанием. Кольберг тут же написал три письма: одно на имя ген. Краснова, второе — кн. Голицыну и третье — самому Мамаеву. В письмах Кольберг признавался, что «попался на удочку большевиков».
В заключение Кольберг сказал:
— Не посылайте «Новикова» (баронаЛ.Н. Нольде)1364 в Москву!
— Значит, вы предали и Новикова? — спросил Мамаев.
Кольберг кивнул головой.
Развал «Братства».
В результате разоблачений Кольберга и провала всей организации «Братства» главный его руководитель Соколов-Кречетов сдал свой пост другому лицу1365.
Кольберг, в числе других агентов ГПУ, был арестован после гитлеровского переворота1366.
«Братство» этим летом раскололось на две группы: парижскую и берлинскую1367. В результате склоки ряд активных деятелей, в том числе и Мамаев, отстранились от «Братства».
В № 277 Рижской газеты «Сегодня»1369 в связи с разоблачениями Нольде приведен рассказ лица, разоблачавшего Кольберга. Лицо это, заслуживающее, по словам Рижской газеты, полного доверия, известно было в «Братстве Русской Правды» под партийной кличкой Мамаев1370.
Приводим этот рассказ с небольшими сокращениями.
А.Н. Кольберг, — рассказывает Мамаев, — по образованию юрист, окончивший Московский университет. В Гражданскую войну, в армии Деникина, он был помощником небезызвестного Орлова1371 по контрразведке. В эмиграции Кольберг продолжал сотрудничать с Орловым в Берлине, а в 1923-24 гг. сблизился с хорошо известным С.А. Соколовым-Кречетовым. Это были годы зарождения «Братства Русской Правды», создавшегося при участии С.А. Соколова-Кречетова, Орлова и Кольберга, при материальной поддержке герцога Лейхтенбергского1372 и моральной поддержке писателя П.Н. Краснова. Кольберг, по кличке «Верный», с самого начала основания «Братства» был ближайшим сотрудником, секретарем и хранителем архива «Братства». Лишь в сентябре 1932 г. он был разоблачен как агент ГПУ. С одной стороны, он передавал всю корреспонденцию центра в Берлин в руки большевиков, а с другой — подготавливал переворот, в результате которого он вместо Соколова-Кречетова должен был встать во главе Братства.
Фактическая работа по руководству «Братством» выполнялась Соколовым-Кречетовым и Кольбергом совместно, причем за последние годы Соколов-Кречетов все меньше входил в дела заграничных отделов.
Теперь имеются данные, позволяющие думать, что Кольберг уже в 1924–1925 гг. сотрудничал с агентурой Коминтерна, хотя акты разоблачений охватывают провокационную деятельность Кольберга только за последние два года.
Мамаев, со слов которого пишет сотрудник «Сегодня», еще за год до разоблачения лично слышал от ген. Краснова1373, что этот последний обращал внимание Соколова-Кречетова на то, что имеет основания и даже доказательства провокаторской деятельности Кольберга, но Соколов-Кречетов слепо верил Кольбергу, и ни слова Краснова, ни дружба Кольберга с полк. Хомутовым1374 не возбудили в нем подозрений.
В Берлине Кольберг стоял вне подозрений. Ведя провокаторскую работу, он в то же время печется о церковных делах, он член приходского совета и не только вхож, но и близок к митрополиту Антонию1375. Он член общества юристов и член Национ.(ального) Объединения1376. В его берлинской квартире повсюду висят образа, и он любит, наравне с грубым площадным оборотом речи, подчеркивать свою религиозность. Внешне это — человек, посвятивший свою жизнь служению Богу.
— В 1932 г. у нескольких членов «Братства», живших в Париже, зародилась идея отправиться в Америку и попытаться собрать там денежные средства для увеличения масштаба работы против большевиков. Благодаря энергии графа В.В. Мусина-Пушкина, своими средствами субсидировавшего поездку, удалось составить делегацию в Соед.(иненые) Штаты в составе графа Мусина-Пушкина и св. кн. В.Л. Голицына1377 и… Кольберга. Весною 1932 г. делегация отправилась в Америку.
Первым шагом делегации в Америке было смещение начальника Американского центра Вонсяцкого, так как, по отзывам делегации, Вонсяцкий не пользовался у американского общества доверием как бывший дансер1378 ночного бара, сумевший жениться на богатой ста-рухе-американке1379.
В общем делегация имела в Америке успех, и Кольберг, вернувшись в августе в Европу и приехав в Берлин, сообщил по всему «Братству» об ожидаемых средствах, о расширении «Братской» работы и о необходимости переорганизации «Братского» управления.
В письменных показаниях Кольберга, данных им после его разоблачения и из сообщений других членов делегации и лиц, близких к Кольбергу и Соколову-Кречетову, а также из архивных материалов, явствует, что до своей поездки в Америку Кольберг составил план переустройства «Братства». По этому плану Соколов-Кречетов должен быть смещен с поста главы «Братства» и заменен триумвиратом, состоящим из самого Кольберга, св. кн. Голицына и некоего Толя (псевдоним)1380.
Переворот предполагалось произвести на специально созванном съезде представителей «Братства» из различных стран (под председательством чекиста Кольберга).
В сентябре 1932 г. со дня на день ожидал получения американских денег через Голицына, уже приехавшего в Париж. Мусин-Пушкин оставался еще в Америке. От большевиков при посредстве Хомутова и некоего Керра Кольберг получил последние инструкции и вот… «Братство» должно было уже официально перейти под руководство ГПУ, оплачиваясь средствами американских жертвователей. Это была одна из лучших махинаций, когда-либо созданных ГПУ!
— Но тут неожиданно грянул гром. В Берлин приехал один из активных деятелей «Братства» Мамаев, который узнал в Берлине о продолжительной связи Кольберга и в беседах с ним выпытал у него данные, его компрометирующие. Через 2–3 дня после своего пребывания в Берлине у Мамаева уже были доказательства измены Кольберга. Мамаев узнал, что Кольберг во многих странах имеет своих оплачиваемых агентов, выполняющих свои задания шпионского характера под маской «Братской» работы. По заданиям Кольберга агентам нетрудно было определить, что работа производилась в пользу ГПУ. Мамаеву стало ясно, что средства на свою организацию, как и на свою жизнь, Кольберг получает при посредстве Хомутова от ГПУ. За спиной Хомутова стояло «начальство» в виде Керра, человека с австралийским паспортом, периодически наезжавшего в Берлин из Москвы.
Выяснив провокаторскую роль Кольберга, Мамаев подробно изложил свои данные Соколову-Кречетову, сперва не желавшему и слушать об обвинениях, возводимых на Кольберга.
После этого у Мамаева при весьма драматических обстоятельствах произошел разговор с Кольбергом. Мамаев открыто бросил Кольбергу свои обвинения и путем неопровержимых доказательств заставил Кольберга сознаться в провокаторстве и предательстве. Разговор этот происходил с глазу на глаз в небольшом ресторанчике и, несмотря на чрезвычайно неподходящую для такого разговора обстановку, Кольберг принес полную повинную.
Мамаев не удовлетворился устным признанием, а заставил Кольберга тут же написать 3 письма: одно — на имя ген. Краснова, второе — князю Голицыну и третье — самому Мамаеву — с признанием, что он, т. е. Кольберг, «попался на удочку большевиков». Эта драматическая сцена с Кольбергом закончилась его истерическим выкриком: «Не посылайте Новикова в Москву».
— Значит, вы Новикова предали? — спросил Мамаев.
— Все делалось по поручению Москвы.
Новиков, о котором здесь идет речь — тот самый Л.Н. Нольде, разоблачения которого о работе ГПУ в Латвии и у нас были напечатаны.
В архивах Кольберга были найдены все оригинальные документы, относящиеся к работе «Братства». По признанию Кольберга, он их носил в специальном чемодане к агенту Москвы Керру и тот их фотографировал. Часть снимков этих документов потом, когда вся болыпевицкая затея рухнула, появилась в «Социал-демократе»1381.