С иностранцами, возможно, так и будет, шутки здесь, как говорится, неуместны. Другое дело, собственные граждане, которые настолько привыкли не доверять обещаниям власти, что и сама власть привыкла их не выполнять. По сути, произошла девальвация слова, его цена упала до нижайшей отметки. Причем вот еще один парадокс! само понятие «девальвация» вошло в ряд обязательств, к которым вполне применимо обозначение дефолт. Точнее, обещание не допустить девальвации.
Такие заверения кто только не давал в последнее время, начиная от главы правительства до руководителя Центробанка. Наконец, прогремело орудие главного калибра сам президент из Новгорода заверил «дорогих россиян», что «девальвации не будет, это я заявляю твердо и четко». Глава государства утверждал, что «все просчитано, каждые сутки проводятся работа и контроль ситуации в этой сфере». Но не прошло и трех суток, как Центробанк объявил об изменении валютного коридора, им же самим установленного, подняв верхнюю планку до 9,5 рублей за один доллар. Тогда как же считали, поставив миллионы россиян фактически перед обесцениванием их накоплений, в том числе и в банках? Ведь от того, что девальвация не объявлена официально, мало что меняется по сути. Лукавая «коридорная политика» неизбежно приведет к вздорожанию цен практически на весь спектр импортных товаров, составляющих до 60 и более процентов на российском рынке.
Убеждая людей в твердости рубля, в целесообразности рублевых вкладов в банках, правительственные финансисты поставили сегодня миллионы россиян лицом к лицу с очевидным фактом ваши сбережения станут отныне немного тоньше, зато рубль будет крепче. Все это очень напоминало ситуацию с «павловской реформой», когда накопления людей растаяли в одночасье.
Самое страшное, что произошло в тот черный понедельник, это не только фактический обвал рубля, о котором предупреждали, ибо его реальный вес не соответствовал валютному курсу. Самое страшное – это обвал доверия населения к власти, которая, оказавшись в финансовом тупике, снова решила слукавить с народом, вместо того, чтобы сказать горькую, но правду.
Финансовая стабильность государства это, естественно, основа основ его экономической устойчивости и международного доверия. Однако есть и другой критерий – доверие собственных граждан, без которого никакая власть не может чувствовать себя спокойно, даже если в первоочередном порядке финансирует, по указанию президента, силовые структуры. И продолжаться это будет до тех пор, пока эта власть будет отгорожена от своего народа иностранным словечком «дефолт». По-русски: невыполненными обещаниями. Чем бы ни объясняли «коридорное лукавство».
До сих пор высшим достижением в создании афоризмов эпохи реформ была незабываемая фраза Виктора Черномырдина: «Хотели, как лучше, а вышло, как всегда». Не исключено, что отныне ее затмило высказывание Бориса Ельцина в Великом Новгороде: «Все идет как надо». В свете событий 17 августа эта фраза звучит почти, как символ эпохи.
Еще так недавно кипели споры о том, что предпочесть: суперкредит западных банков с соответствующим отягощением долговой кабалы, девальвацию рубля или, упаси Бог, дефолт (отказ правительства платить по долгам, то есть фактическое признание банкротства страны). Сегодня спорить не о чем: имеем и суперкредит с непременным ухудшением стратегической перспективы, и девальвацию, и дефолт. Правда, дефолт пока – частичный и слегка замаскированный, он касается главным образом государственных ценных бумаг (ГКО и ОФЗ) и предусматривает не полный отказ от их оплаты, а отсрочку, означающую снижение доходности, на которую рассчитывали те, кто их приобрел в надежде на скорую прибыль. Ну а слово «девальвация» вообще считается в правительстве неприличным и произносится не иначе как с заклинанием «чур меня».
Роль такого заклинания призваны играть слова Сергея Кириенко: «Изменение валютного коридора не означает девальвацию рубля». В доказательство этого сногсшибательного заявления приводится тот факт, что никаких единовременных решений об изменении курса рубля правительство не принимало, оно «всего лишь» решило (вместе с Центробанком) установить верхнюю границу валютного коридора на уровне 9,5 рубля вместо обещанных ранее 6, 2 рубля. Иначе говоря, рублю не приказано падать, а всего лишь разрешено.
То, что премьер счел уместной такую откровенную игру в слова, может означать лишь одно: приписываемая ему неизменная твердость и невозмутимость несколько преувеличены, он в состоянии поддаваться приступам растерянности, затмевающей разум.
Можно было бы не судить строго наших руководителей за стократно повторенное обещание не допустить девальвации: профессия обязывает. Если денежные власти готовились к девальвации (вчера Анатолий Чубайс фактически подтвердил: да, готовились), им ни в коем случае не следовало говорить об этом заранее. Но попытка отрицать факт состоявшийся это уже не секретность, оправдываемая требованиями дела, а политическая трусость, тем более странная, что Кириенко в данном случае отвечает в основном за грехи предшественников.
Когда случается пожар, последующей оценке подлежат два разных вопроса: действия команды при тушении пожара и действия, ставшие причиной пожара. Если говорить о решениях 17 августа, то есть о тушении пожара, то в них можно усмотреть лишь одну ошибку: примерно такой комплекс мер следовало бы осуществить хотя бы на полгода раньше. Сравним хотя бы семь пунктов совместного заявления Центробанка и правительства, общая «цена» которых несомненно измеряется миллиардами долларов, с универсальной отмычкой в виде повышения ставки рефинансирования, которой Центробанк безуспешно пытался обходиться в течение нескольких месяцев. Такого сравнения достаточно, чтобы оценить дистанцию между тем, что надо было делать, и тем, что делалось с самого начала. Сейчас наконец сделан шаг в правильном направлении, и вопрос теперь в том, как будет выполняться новый план. Это вопрос и к исполнительной власти, и к законодателям, чья поддержка требуется для успешного тушения пожара.
Но чем был вызван пожар? На этот вопрос наши власти и сейчас не желают отвечать прямо и честно, и это, может быть, самое тревожное в совместном заявлении правительства и Центробанка. Они по-прежнему твердят лишь об азиатском кризисе и падении мировых цен на нефть, то есть о причинах внешних и не подвластных нашему государству. Но почему тот же азиатский кризис, подтолкнувший бегство долларов из России, не произвел такого же эффекта в Польше, Чехии, Венгрии, в странах Балтии, начавших переход «от плана к рынку» одновременно с нами? Да потому, что они этот переход не только начали, но и в основном закончили, у них уже рыночная экономика, а у нас все еще переходная. К ним уже идут производственные инвестиции, а к нам лишь спекулятивные, девиз которых хапнуть и бежать. Вот они и бегут. И пока не убегут все – российский валютный и фондовый рынки не успокоятся. А все деньги нерезидентов, вложенные в одни только ГКО и ОФЗ, – это побольше сумм, полученных пока что от МВФ. Отсюда и необходимость фактического частичного дефолта, и разговоры о дополнительном кредите МВФ.
Все это вновь возвращает нас к главному спору эпохи реформ: легче ли совершать болезненную операцию перехода к рыночной экономике быстро или постепенно. Сегодня мы получили новое подтверждение (если это еще требовалось) того факта, что легче для населения было бы провести действительно шоковую терапию, осуществить основной переход за год-два, что было вполне возможно и чего, к сожалению, не сделали. Это несомненная (и главная) ошибка правительств эпохи реформ, но признание этой ошибки не может увеличить политический капитал оппозиции эпохи реформ. Ибо оппозиция (а у нас главной является левая оппозиция, иной практически нет) ругала и продолжает ругать правительство, выступая с позиций прямо противоположных, попадая в буквальном смысле пальцем в небо.
Что же теперь будет со всеми нами, с теми, кто производит и потребляет и тем самым зависит от веса и прочности рубля? Наиболее очевидное последствие девальвации рост цен как на импортные, так и на отечественные товары. Если курс рубля в ближайшие месяцы использует все возможности роста, отведенные новым коридором, то есть поднимется в полтора раза, то вполне вероятен рост розничных цен в размерах, сопоставимых с их ростом после «черного вторника» 1994 года, вследствие которого реальные доходы населения упали на 15–20%. С другой стороны, с обесцененным рублем правительству легче будет решать бюджетные проблемы, что создаст возможность уменьшить задолженность по зарплате и пенсиям. Если власти сумеют использовать эту возможность, то ускорение выплат пусть даже «облегченными» рублями может стать некоторым утешением тем, кто давно уже не получал совсем ничего.