Я не просто чувствую, что собираюсь упасть в обморок, я чувствую, что умру
от боли, узнав, что человек, которого я любила, был с этой женщиной, когда я
ушла, и ничего не сказал мне об этом.
- Ты нехорошо выглядишь. Может стоит кого-нибудь позвать?
Как же плохо, что Эддисон неважно себя чувствует. Как бы мне хотелось,
чтобы она была здесь.
- Можешь пожалуйста сходить к моему столику и сказать женщине в
фиолетовом платье, что она нужна мне. Только пусть никому об этом не
говорит.
- Конечно. Я сейчас вернусь.
Мне становится хуже, когда она уходит, поэтому я опускаюсь на пол. Я
боюсь, что потеряю сознание, так что лучше оказаться там по собственной
воле нежели силой.
Должно быть я отключилась, поскольку, когда я открываю глаза, надо мной
возвышаются Эмма и Джек Генри. Эмма садится на колени рядом со мной,
держа мою голову на коленях и протирая лицо влажными бумажными
полотенцами.
- Успокойся, Джек. Она постепенно приходит в себя. Милая, ты в порядке?
Я моргаю несколько раз, но вижу по-прежнему расплывчато.
- Она явно не в порядке раз потеряла сознание.
Я слышу страх в его голосе.
- Что могло послужить причиной?
- Может она беременна? - спрашивает Эмма.
Джек Генри колеблется, прежде чем ответить.
- Конечно, есть вероятность, но не думаю.
Я слышу, как объясняет блондинка.
- Боюсь это моя вина. Я рассказала ей, что ты делал со мной в отеле
Лэнгфорд несколько месяцев назад.
- О чем она говорит, Джек?
Я слышу замешательство в голосе Эммы.
- Какого хрена ты рассказала ей, что в итоге привело к такому? - злится он.
Дверь открывается, и я слышу голос Маргарет.
- Господи, что случилось?
- Она потеряла сознание, - Эмма и Джек Генри говорят в один голос.
- Может вызвать скорую?
Я снова моргаю, и мое зрение улучшается. Слабым голосом говорю:
- Не надо скорой.
Я напрягаюсь и понимаю, что самостоятельно не смогу сесть.
- Помоги мне сесть, Эм.
- Я помогу ей, - говорит Джек Генри, когда подходит ко мне.
- Нет. Не трогай меня, - говорю я, когда чувствую его руку на своей.
- Что здесь происходит? Почему она так говорит?
- Просто небольшое недоразумение.
Хотела бы я, чтобы так и было.
Блондинка по-прежнему находится здесь, предлагает нежелательную
помощь.
- Может быть ей принести попить.
- Нет, спасибо.
Он подходит к двери и открывает её.
- Думаю, ты уже достаточно помогла. В твоей помощи больше не нуждаются.
Я не должна, но я не могу перестать злиться на блондинку за то, что была с
ним тогда, и то, что продолжает находиться здесь.
- Уходи.
Она смотрит на меня, понимает, что ей здесь не место, и уходит.
Эм пытается помочь мне встать на ноги, но меня до сих пор качает.
- Я сам позабочусь о ней.
Я не спорю. Напротив, я позволяю ему поднять меня с пола, поскольку не
хочу разыгрывать сцен перед Эммой и Маргарет. Хоть мне и невыносимо
больно, я не хочу, чтобы они узнали, что он делал с другими девушками,
включая ту, которую он по всей видимости трахал спустя несколько дней, как
я ушла.
- Держать их в неведении не имеет ничего общего с тем, чтобы таким
образом защищать их; я утаиваю этой секрет, чтобы они не увидели его в
таком же свете, что и я сейчас.
Когда я прочно встаю на ноги, расправляю плечи и смотрю на него. Я вижу
нечто иное в его взгляде. Думаю, это страх.
- Вытащи меня отсюда.
Кажется, я должна извиниться перед Маргарет.
- Мне жаль разрушать ужин, но мне нужно поехать домой и прилечь.
Пожалуйста, извинитесь перед всеми. Надеюсь, я не испортила им вечер.
Она кладет руки мне на лицо и смотрит в глаза. Уверена, она находится в
замешательстве от всей этой ситуации.
- Ты ничего не разрушила, милая. Поезжай с Джеком. Надеюсь, скоро тебе
станет лучше.
Она крепко обнимает меня.
- Спасибо, Маргарет. Отличный ужин.
Она отпускает меня.
- Я позвоню утром, проверю как ты. Если тебе что-нибудь понадобится,
звони, не стесняйся.
- Конечно.
Я позволяю Джеку Генри поддерживать меня за руку, когда мы выходим из
ресторана. Как только мы оказываемся на парковке, вне поля зрения его
семьи, я выдергиваю руку.
- Убери свои руки от меня.
- Детка...
- Не смей называть меня деткой. Не тогда, когда ты трахнул эту женщину, и
соврал мне.
- Пожалуйста, позволь мне...
Я прерываю его.
- Объяснить? Нет. Я не хочу слышать твою версию произошедшего. Я
слышала её и, знаешь, у меня нет повода не доверять ей.
- Всё было не так, как ты думаешь.
Я опускаю палец на его губы.
- Заткнись. Я не хочу слышать ни слова.
Я стою здесь, обсуждая сяду ли я с ним в машину. Но кого я обманываю? У
меня не так много вариантов, особенно, если некуда больше идти.
- Отвези меня домой.
Мы едем в тишине. Я благодарна ему, что он больше не пытается объяснить
эту ситуацию, потому что я не могу разговаривать или думать о том, как он
проводит время с другой.
Я закрываю глаза и откидываюсь назад на сидении. Заехав в гараж,
становится невыносимо от боли и тошноты. Я хватаюсь за ручку и выхожу,
пока меня не вырвало в машине. Вот это был бы позор.
Джек Генри открывает дверь и заходит первый. Дом - единственное место,
куда он входит впереди меня. Он делает это, чтобы защитить меня, если вдруг
мы войдем во время ограбления.
Он бросает ключи на кухонный стол и поворачивается ко мне.
- Нам нужно поговорить об этом.
Я пробегаю мимо него в сторону ванной. Хлопнув дверью, я едва успеваю
добраться до унитаза, прежде чем меня тошнит.
Я вижу, как открывается дверь, и он входит без приглашения.
- Уходи, - приказываю я, хотя знаю, что это напрасно.
Он никогда не уходил раньше и не сделает этого сейчас.
Я слышу, как он включает кран, и секунду спустя чувствую, как он убирает
волосы с шеи и прикладывает влажное, холодное полотенце.
- Может быть это поможет.
- Это не поможет от боли, что я чувствую.
- Лорелин, позволь мне объяснить, что случилось.
- Серьезно?
Кричу я, отчего моя голова болит еще сильнее.
- Моя голова висит над унитазом, и ты хочешь поговорить о том, что ты был с
другой женщиной.
Он ничего не говорит и выходит из ванной. Через несколько минут он
возвращается с одной из его фктболок.
- Я собираюсь помочь тебе сменить одежду, и ты позволишь мне, потому что
тебе нужна моя помощь.
Я смотрю на него, давая понять, что лучше ему этого не делать.
- Я не хочу умирать сегодня, Лорелин. Я просто хочу помочь тебе сменить
одежду.
Я по-прежнему на коленях, когда чувствую, что растегивают молнию на моем
платье. Он помогает мне встать, отчего платье расплывается лужицей у моих
черных итальянских туфель с открытым носом, которые продавались за
смешную сумму. Держась за его плечи, я переступаю через него.
Я вижу, как он изучает мой черный кружевной бюстгальтер, трусики ему в
тон и пояс с подвязками. Я стою на пятисантиметровых каблуках. Я очень
хорошо знаю Джека Генри и радуюсь тому, что у него от меня стояк.
Облегчения ему не видать в ближайшее время.
Я заворачиваю руки за спину, расстегиваю бюстгальтер, который падает на
пол. Отстегиваю чулки и снимаю их, пояс следует за ними. Остаюсь стоять в
одних трусиках, когда он снимает футболку с плеч и одевает мне её через
голову.
Когда я выхожу из ванной, свет в комнате выключен, за исключением
прикроватной лампы. Там же стоит стакан с водой и мои таблетки от
мигрени. Джека Генри нигде не видно, поэтому я беру таблетки и заползаю на
кровать.
Я чувствую себя одинокой лежа в постели без него, но он правильно