172. «Я не слыхал, а надо было слушать…»
Я не слыхал, а надо было слушать,
Не красить сном, не смертью украшать —
Всю эту голь, распивочные души,
Театров и кафэ тупую знать.
Я не видал. Мой взор жил в отвлеченьи
Вещей в себе, которых не видал…
Я звуковые постигал виденья:
В аккорде новом — истины причал.
Держась за гриву сна и песнопенья,
Я на пегасе докачался в ночь.
Я в звуках потерял свои раденья:
Я предал вас, сестра моя и дочь.
173. «Оскал. Скуластая громада гор…»
Оскал. Скуластая громада гор. Ток раскаленной желчи.
Мой тихий свет — свеча — дитя — звезда —
мой темный ужас волчий.
Кто указал — в долину — плод
в долине — плоть — плотиною сковал
Оскал? Над книгой возвещенной,
над книгой — вселенной кто восстал?
Никто. Таинственный Никто. Он повелел:
в предел — в зерно — в расцвет.
Он повелел: в зерно — в расцвет — и вновь:
в ничто — в забвенье — в тленье — в нет.
И кто же, кто иначе? Зрячий кто? Кто проходящий мимо?
К одной идут мете и любящий и самый нелюдимый.
174. «Всё это надо сжечь и жить в ином столетьи…»
Всё это надо сжечь и жить в ином столетьи…
— Напрасно! Карта ваша бита… Банкомет
За катафалком шел. С цилиндром на отлете
Раскланялся со мной. И это был ответ
На все мои, на все твои раденья
(Нам не забыть того, что снилось в глубине),
На дюны золотистого печенья
И на колосья черные в огне.
175. «Они — опять…»
Они — опять.
И как похожи
на каждого из нас…
Ты помнишь:
похороны шли —
в пролетах каменный
огромный дым зари…
Ты помнишь:
на карнизах птицы —
комья птиц бескрылых.
Опять они…
Всё цепенеет:
лишь сдвиг колес
еще один — последний…
Сейчас иль никогда?
Не шевельнутся.
Не шелохнутся.
И как похожи
на каждого из нас:
они —
мы — чуждые,
мы — страшные себе.
176. «В тенях и в шепотах квартира…»
В тенях и в шепотах квартира.
Ты проданная в рабство мне.
Всё, что бывает в этом мире,
Восходит призраком в окне.
В прозрачном сне, над кораблями —
В твоей молитве и тоске —
Над кораблями, над морями,
Над мостовою в челноке
Я возвращался утром пьяный
И долго-долго постигал,
Что за стеною неустанно
Шептал зачумленный бокал.
И в сумерках твоих бессонных —
Ты сердце прятала за шкаф —
Я помню: вырастал картонный,
Из скорби сделанный жираф.
И я взбегал по длинной шее
На корабля дремучий нос…
Но вечности, всего длиннее
Был вечер в опали из слез.
177. «Я… / И только в этом смысл…»
Я…
И только в этом смысл…
Кто вопрошал:
Никто. Нет имени. Нет знака.
Изойдены все степи, порублены леса
И с гор котятами скатились глетчеры.
Земля,
в свинцовом сумраке небес
мне над тобою петь!
Ни клироса.
Ни алтаря.
И только в этом смысл
И в этом —
Я.
178. «Нагроможденье лет… Всего, всего…»
Нагроможденье лет… Всего, всего
узилище:
старух тишайших, паутины, мух…
И мимо, мимо —
рыком, визгом,
свинцом шипящим, дробью барабанной —
о доблести, что подвигом могла бы быть…
о доблести, о нищете, о гроздьях ядовитых,
пальцах скрюченных —
ладонь, о попрошайка, нищая — ладонь, душа моя —
раба последняя на празднике земном…
Ребенком ты была
и листья по утрам, ты помнишь, шелестели…
и по тропе шла девушка в зарю,
в глаза закрытые…
179. «Ты помнишь, Лиль: плюмажа, брызг и солнца…»
Ты помнишь, Лиль: плюмажа, брызг и солнца —
Ты помнишь, Лиль, в дыму шел караван?
И ты цвела, вплетая кудри в солнце
И окуная в море вешний стан.
Ты помнишь, Лиль, молитвенные фрески
И обувь легкую шагающих небес,
И синие в руках воздушные обрезки
Восторга, нежности, чудес?
180. «Года песками полегли… Я слышу…»
Года песками полегли… Я слышу,
Как стопы дней вершат свой шелест:
В обратный путь в глуши ночных затиший —
Меня томит их вкрадчивая смелость —
Они идут тропою вожделений,
Лишь отзвуком живых. Сердцебиений
Волна тревожная из душной глуби,
Зажатая меж скал глухих подводных,
Не шевелит запекшиеся губы,
Не воссылает снов давно бесплодных.
Я помню день: глазами голубыми
Взглянула смерть сквозь суетные дымы
Путей земных… Загадочные речи…
Густые золотые косы…
Покорные задумчивые плечи…
Свиданья час… Травы вечерней росы…
Моя любовь — я робок был и молод —
С надгробной скорбью в дивном сочетаньи
На ложе тьмы великом, благодатном
Цвела — тиха: в покорстве и молчаньи.
Тогда один, в самом себе расколот,
Я предвосхитил этот путь обратный.