Когда они вернулись домой из больницы, Дон помог Саре приготовиться ко сну. Она заснула через несколько минут после того, как легла, в чём ей, вероятно, помогли обезболивающие, выписанные доктором.
Дон, однако, никак не мог заснуть. Он просто лежал на спине, уставившись в тёмный потолок и возникающие на нём иногда полосы света от проезжающих автомобилей.
Он любил Сару. Он любил её практически всю свою жизнь. И он никогда, ни за что не хотел причинить её боль. Но когда она нуждалась в нём, его не оказалось рядом.
Он услышал отдалённый звук сирен; кто‑то ещё с собственным кризисом, таким же, с каким они столкнулись сегодня.
Нет. Не они. Сара с ним столкнулась – лицом вниз, на твёрдом деревянном полу, ожидая час за часом его возвращения, пока он кувыркался в постели с женщиной вдвое… Господи, более чем втрое его моложе.
Он перевернулся на бок, спиной к спящей Саре, изогнулся в позе младенца, свернулся калачиком. Его взгляд сфокусировался на слабо светящихся синих цифрах часов, стоящих на ночном столике, и он стал следить, как мимо ползут минуты.
Впервые за много лет Сара сидела в «Сибарите», откинув его спинку. Так, говорила она, легче и комфортнее вытягивать сломанную ногу.
Несмотря на то, что прошлой ночью Дон почти не спал, он не находил себе покоя, бесцельно бродя по дому. Сара однажды пошутила, что они оба влюбились в этот дом с первого взгляда: она – из‑за камина, а он – из‑за длинной узкой гостиной, которая просто напрашивалась на то, чтобы кто‑нибудь ходил по ней взад‑вперёд.
– Что собираешься сегодня делать? – спросила его Сара. Полуметровые цифры на телевизоре над камином показывали 9:22. Окна по бокам от камина были поляризованы, уменьшая сияние августовского солнца до терпимого уровня.
Он остановился на секунду и посмотрел на жену.
– Делать? – переспросил он. – Я собирался быть здесь, присматривать за тобой.
Но она покачала головой.
– Ты не можешь провести всю оставшуюся жизнь – оставшуюся мне жизнь – затворником. Я же вижу, как много в тебе энергии. Посмотри на себя! Тебе на месте не сидится.
– Да, но…
– Но что? Со мной ничего не случится.
– С тобой случилось кое‑что вчера, – сказал он, и снова зашагал через гостиную. – И…
– И что? – спросила Сара.
Он не ответил, повернувшись к ней спиной. Но люди, которые женаты так долго, как они, могут заканчивать друг за друга предложения, даже когда один из них не хочет, чтобы другой это делал.
– И дальше будет лишь хуже, верно? – сказала Сара.
Дон качнул головой, признавая, что она угадала правильно. Он выглянул в затемнённое окно. Они купили этот дом в 1988, вскоре после свадьбы, его родители, как и родители Сары, помогли выплатить первый взнос. Тогда на Бетти‑Энн‑драйв росло лишь несколько худосочных деревьев да пара разлапистых голубых елей.
Теперь те тоненькие деревца, бесплатно посаженные городом Норт‑Йорк, которого уже давно не существовало[143], выросли в высоченные раскидистые клёны и дубы.
Он снова зашагал, на этот раз в её направлении.
– Я нужен тебе здесь, – сказал он, – чтобы позаботиться о тебе.
Она взглянула на свою закованную в арматуру ногу.
– Мне нужен кто‑нибудь , да. Может быть, Перси…
– Перси через две недели идёт в восьмой класс, – ответил он. – Ему некогда. А Карл и Эмили днём работают. А мы не можем себе позволить нанять сиделку.
– Мы могли бы, – начала она, и он мысленно закончил фразу за неё: если бы продали дом .
Он снова посмотрел в окно. Да, этот дом, хоть сам по себе и не слишком большой, был больше, чем им было нужно, и оставался таковым с того дня, как от них уехала Эмили больше двадцати лет назад. Возможно, им следует его продать. Только что стало болезненно очевидно, что у Сары начались реальные трудности с лестницами. Переезд в квартиру дал бы им свободные деньги и к тому же решил бы эту проблему.
Он достиг дальнего края комнаты, развернулся, снова оказавшись лицом к жене, и увидел, как её лицо осветилось.
– Ты знаешь, что нам нужно? – спросила она. – МоЗо.
– МоЗо? – Он произнёс это слово так же, как она – с ударением на каждом слоге.
Она кивнула.
– Знаешь, что это такое?
– Я знаю, что это слово стоит девять очков.
Сара нахмурилась.
– Оно означает «слуга», – сказала она. – На испанском, кажется. Но это также торговая марка роботов, специально разработанных для помощи пожилым людям.
Дон прищурился.
– Что, такое уже делают?
– Ты понимаешь, о чём я? – сказала Сара. – Тебе нужно больше выходить из дома. Да, такое уже делают, и делают в «Мак‑Гэвин Роботикс».
Он застыл на месте.
– Даже самый дешёвый робот стоит кучу денег.
– Конечно. Но Коди считает, что у меня есть особая способность, которая поможет расшифровать ответ Сигмы Дракона. Я скажу ему, что мне нужен МоЗо. Я не совру. Я реально смогу делать больше, если кто‑нибудь будет исполнять функции научного ассистента, кофе мне готовить и всё такое прочее. И это будет означать, что я буду не одна. Ты сможешь куда‑нибудь пойти, не беспокоясь за меня.
Он хотел было сказать, что когда они в прошлый раз согласились на милости Мак‑Гэвина, результат был не особенно хорош. Но Сара была права. Он свихнётся, если будет постоянно сидеть дома, а этот, гмм… робослуга сделает жизнь куда легче, верно ведь?
Глава 29
Это было будто «Икея» начала торговать механическими людьми. МоЗо прибыл в разобранном виде, упакованным в кубический ящик примерно метрового размера. У Дона мурашки побежали по спине от вида головы в пластиковом пакете, и у него ушло добрых пять минут, чтобы сообразить, как подсоединяются ноги (которые хранились согнутыми в колене). Но в конце концов он справился. Робот был небесно‑голубого цвета с серебристой отделкой; всё тело покрывал мягкий материал вроде того, из которого делают гидрокостюмы. У него была круглая голова размером с баскетбольный мяч и два стеклянистых глаза. И что‑то наподобие рта. Он видел подобную штуку у других роботов, с которыми сталкивался: чёрная горизонтальная линия под глазами, которая может видоизменяться в соответствии с издаваемыми им звуками. Хотя рынок более‑менее человекоподобных роботов был пока узок, людям нравились роботы с хотя бы какой‑нибудь мимикой.
Дон не смог удержаться от сравнения их нового робота с вымышленными роботами его юности. И пришёл к выводу, что больше всего он похож на робота из комикса «Магнус, робот‑боец». И, приходилось признать, иметь такого было и правда очень круто, и не только из‑за того, что тем самым он ставил ещё одну галочку в тот список из двадцати пунктов, составленный в старших классах.
Он оглядел МоЗо, ещё одно современное чудо, которое он не мог себе позволить.
– Ну, как тебе? – спросил он.
– Выглядит довольно симпатично, – ответила Сара. – Включим?
Дона развеселил тот факт, что кнопка включения располагалась в углублении в центре туловища робота; у его МоЗо был пупок. Он нажал на кнопку, и…
– Здравствуйте, – произнёс мужской голос. Очертания рта задвигались, как мультяшная аппроксимация человеческих губ. – Вы говорите по‑английски? Hola. Habla español? Bonjour. Parlez‑vous français? Коннити‑ва. Нихонго‑о ханасимас‑ка?
– Английский, – сказал Дон.
– Здравствуйте, – сказал робот снова. – Это моя первая активация с момента отгрузки с завода, поэтому ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Первое: чьи приказы я должен выполнять?
– Мои и её, – сказал Дон.
Робот кивнул своей баскетбольной головой.
– По умолчанию я обращаюсь к вам «мэм» и «сэр». Однако если вы пожелаете, я буду обращаться к вам любым иным способом.
Дон улыбнулся.
– Я – Гудвин, великий и ужасный.
143
Город Норт‑Йорк был включён в состав Торонто в 1998 году.