Но тогда я ни о чём этом не думал. Тогда я мог думать только о том, как страшно болит у меня голова. На Земле у меня иногда случались мигрени, но сейчас болело сильнее, и эпицентр боли располагался в центре верхней части головы, а не сбоку. Я выбрался из постели и прошёл в смежную со спальней ванную, где плеснул в лицо водой. Не помогло; мне по‑прежнему словно кто‑то вогнал в череп долото, пытаясь отделить полушария мозга друг от друга – теперь я понимал, что означает выражение «раздирающая боль».
Я выкурил косяк в надежде, что это поможет – тоже не помогло. Так что я нашёл себе стул и приказал телефону позвонить в больницу.
– Доброе утро, мистер Салливан, – сказала молодая чернокожая женщина, принявшая звонок.
Карен была в своём кабинете, где разговаривала с другим своим юристом – консультантом по инвестициям и чему‑то ещё – пытаясь выяснить, что именно она может сделать по поводу попыток сына утвердить её завещание
Я же лежал на кровати Карен, вглядываясь – это уже вошло у меня в привычку – в белизну потолка спальни. Я не был, разумеется, утомлён – теперь я никогда таким не бывал. Но лежать вот так издавна было моей любимой позой для размышлений – она определённо была лучше положения «сидя на толчке», с помощью которого пытался передать состояние глубокой задумчивости Роден.
– Алло, – сказал я, глядя в пустоту потолка. – Алло? Ты там, Джейк?
Ничего. Совершенно ничего.
Я попытался очистить свой мозг, отбросить все мысли о Тайлере и предательстве и Ребекке и предательстве и Ракушке и предательстве и…
– Алло, – снова сказал я. – Алло?
И, наконец, слабое шевеление на самом пределе восприятия.
– Что за…?
Контакт! Я почувствовал облегчение и подъём.
– Алло, – снова сказал я, тихо, но отчётливо. – Это я – другой экземпляр Джейкоба Салливана.
Что за другой экземпляр?
– Тот, что снаружи. Тот, что живёт жизнью Джейка.
Как ты со мной разговариваешь?
– Разве ты… разве ты не та же самая копия, с которой я контактировал раньше? Мы уже говорили вчера.
Не припоминаю…
Я помедлил. Может ли это быть ещё одна копия?
– Где ты находишься?
В какой‑то лаборатории, полагаю. Без окон.
– Стены синего цвета?
Да. Откуда ты…?
– И на стене схема строения мозга?
Да.
– Это, наверное, та же самая комната. Или… или просто похожая. Послушай. Эта схема – она вроде постера? Плаката?
Да.
– Напечатана на бумаге?
Да.
Ты можешь её как‑нибудь пометить? У тебя есть ручка?
Нет.
– Ну, тогда надорви её. Подойди к ней и, скажем, сделай маленький надрыв длиной в сантиметр в десяти сантиметрах над нижним левым углом.
Ерунда какая‑то. Я брежу. Голоса в голове!
– Я думаю, это квантовая спутанность.
– Кванто… правда? Круто.
– Ну давай, иди надорви этот плакат. Тогда когда я в следующий раз войду в контакт, то смогу определить, попал я в эту самую комнату или в другую, похожую, с такой же схемой на стене.
Ну ладно. В десяти сантиметрах над левым краем. Сделано.
– Отлично. Теперь сложная часть. Ты сказал, что находишься в теле, которое заказывал, верно?
Я этого не говорил. Откуда ты знаешь?
– Ты мне сказал вчера.
Я?
– Да. Или другой из нас. Так вот. Я хочу, чтобы ты как‑нибудь пометил и тело. Есть какой‑нибудь способ это сделать?
Зачем?
Чтобы в следующий раз я знал, что контактирую с тем же самым тобой.
Ладно. Тут на полочке есть маленькая отвёртка. Я нацарапаю что‑нибудь на пластикоже там, где это не будет заметно.
– Идеально.
Долгая пауза, потом:
Всё. Я нанёс три маленьких икса на внешнюю часть левого предплечья, под самым локтем.
– Отлично. Отлично. – Я помолчал, пытаясь всё это переварить.
О, погоди. Кто‑то идёт.
– Кто это? Кто?
Доброе утро, доктор. Что я могу…? Лечь? Думаю, да. Эй, что вы… вы сбрендили? Вы не можете…
– Джейк!
Я… ох. Эй! Эй, что проис…
– Джейк! Джейк, что с тобой? Джейк! Джейк!
Остин Стейнер, как я узнал, был весьма компетентным семейным адвокатом, но дело обещало быть крупнейшим, и Карен нужны были лучшие. К счастью, я точно знал, кому позвонить.
На стенном экране появилось лицо Малкольма Дрэйпера во всём его уиллосмитовском великолепии.
– Ба, да это же… Джейк Салливан, не так ли?
– Точно, – ответил я. – Мы встречались в «Иммортекс», помните?
– Конечно. Чем могу быть полезен, Джейк?
– У вас есть лицензия на практику в штате Мичиган?
– Да. Мичиган, Нью‑Йорк, Массачусетс. И у меня есть помощники, которые…
– Хорошо. Хорошо. У меня есть дело.
Его брови взметнулись вверх.
– Какого рода дело?
– Ну, полагаю, технически это дело о наследстве, но…
Малкольм покачал головой.
– Простите, Джейк, я думал, что сказал вам, чем занимаюсь. Гражданские свободы; гражданские права. Уверен, мой секретарь надёт вам хорошего специалиста по наследству из Мичигана, но…
– Нет‑нет. Я думаю, вам это будет интересно. Видите ли, человек, о завещании которого идёт речь – Карен Бесарян.
– Писательница? И как это связано?
Он не знал.
– С Карен вы также встречались в «Иммортекс». Женщина с джорджийским акцентом.
– Так то была Карен Бесарян ? Господи. Но… Ох ты ж… Кто пытается утвердить её завещание?
– Её сын, Тайлер Горовиц.
– Но биологическая Карен ещё жива. Мичиганский суд наверняка…
– Нет, она умерла. По крайней мере, Тайлер так утверждает.
– Боже. Она совершила переход очень вовремя.
– Похоже на то. Как вы можете себе представить, дело наверняка выйдет за рамки обычной тяжбы о наследстве.
– Вне всякого сомнения, – сказал Дрэйпер. – Это идеально.
– Прошу прощения?
– Это показательное дело того рода, которого дожидался мир. Мы совсем недавно начали копировать сознания, и пока что никто не оспаривал передачу юридических прав личности.
– То есть вы берёте дело?
Пауза.
– Нет.
– Что? Малкольм, вы нужны нам.
– Я – как раз тот, кто вам точно не нужен; я же сам мнемоскан, вы забыли? Вам не нужен в суде робот, защищающий права другого робота. Вым нужен кто‑то из плоти и крови.
В этом был смысл.
– Полагаю, вы правы. Вы можете кого‑нибудь порекомендовать?
Он улыбнулся.
– О, да. Ещё как могу.
– Кого же?
– Когда вы позвонили, и секретарь снял трубку, что он сказал?
Я задумался, немного раздражённый этой игрой в угадайку.
– Э‑э… «Дрэйпер и Дрэйпер». Кажется.
– Точно так – и это как раз тот, кто вам нужен – второй Дрэйпер. Мой сын Дешон.
– А вы с ним хорошо ладите – в смысле, с тех пор, как вы прошли мнемоскан?
Малкольм кивнул. Я тяжело вздохнул.
– Ну, хоть у вас получилось.
Нам удалось назначить предварительные слушания на середину следующего дня. Малкольм и Дешон Дрэйперы прилетели из Манхэттена в Детройт восьмичасовым рейсом – перелёт занял меньше часа. Карен послала в аэропорт свой лимузин с водителем, и он доставил их в её особняк, который будет служить нам штаб‑квартирой столько, сколько потребуется.
– Здравствуйте, Джейк! – сказал Малкольм, входя в дом. – И здравствуйте, Карен. Когда мы с вами виделись раньше, я понятия не имел, кто вы такая. Должен сказать, для меня это большая честь. Это мой сын – и партнёр – Дешон.
Дешон оказался мужчиной под сорок с гладко выбритой головой, которая так хорошо смотрится у чернокожих, и так убого – у белых.
– Карен Бесарян! – воскликнул Дешон, изумлённо качая головой. Он схватил её руку обеими своими. – Мой отец прав. Вы даже не представляете, какая для меня честь быть знакомым с вами! Не передать словами, как я люблю ваши книги.