На Аляске, где ворон — птица высокочтимая, черные летуны не сторонятся человека и частенько с приятными криками, встав боком к земле, носятся друг за другом, как слаломисты между деревьями. В наших местах вороны первыми (в марте) кладут в гнездо яйца, а на Аляске брачная кутерьма этих птиц означает: весна на пороге, хотя морозы еще достигают тридцати градусов.
У нас массовый прилет (и пролет) птиц приходится на апрель. И сразу же закипают страсти образования пар и заключения брачных союзов. В этом явлении много красоты и поэзии. Вдоль опушек и над поймами лесных речек «тянут» вальдшнепы. Длинноклювый лесной кулик, пролетая брачным маршрутом, издает характерные звуки — «хорканье» и «цыканье». В этой нехитрой песне закодировано нечто возбуждающее сидящую на земле самку или, напротив, оставляет ее равнодушной. Если партнер тронул сердце невидимой ему подруги и услышал ответный сигнал, он тут же спланирует вниз, на землю.
Происходит это на вечерней заре, и тяга вальдшнепов сводите ума охотников.
Токуют в это же время, слетаясь на опушки, тетерева и на излюбленные места в лесу — глухари. Кто видел волшебство этих весенних турниров с «бормотанием» и «чуфыканьем», никогда не забудет мгновений рассветных весенних гульбищ — петухи на виду, а серые самочки, прислушиваясь и присматриваясь, определяют победителей этих турниров.
А на топких местах кричат журавли. Громкие, с металлическим оттенком звуки волнуют людей. Но мы лишь случайные слушатели того, что предназначено не для нас.
Призывы и отклик партнера, азартные танцы птиц — прелюдия заключения брачных союзов. При этом можно услышать особенно сильный звук. Это пара птиц в унисон издает единый «торжествующий крик», означающий, что брачный союз заключен и обе птицы готовы к семейной жизни. У лебедей и гусей пары образуются надолго и подтверждение жизнеспособности, верности и готовности растить потомство столь бурно не проявляется.
У всех же, кто заново создает пару, страсти льются, как воды в апреле. Кричат над затопленным лугом чибисы, бормочут в полузабытьи свое подобие песни сойки, токуют вороны. Гогочут в полете гуси, орут в прогретой мелкой воде лягушки; на деревах, ударяя сухой пружинистый сучок клювом, частую барабанную дробь сыпят, соревнуясь друг с другом, дятлы; утиное кряканье слышится в камышах, не смолкает трель жаворонков в потоках восходящею воздуха над полями; слышишь «блеянье» рулевых перьев у бекасов, ныряющих вниз с высоты над болотом, натужно, гулко кричит выпь в желтой кисее камышей… Ничего нет приятней этой музыки жизни в апреле.
А в первые деньки мая вдруг слышишь соловьиную трель — прилетел мастер, поет на знакомом с прошлой весны кусте — зовет певец подругу и сигналит собратьям: территория занята! В дебрях зарослей пролетающей самке певца разглядеть невозможно, но многое скажет о нем страстная песня. В ее силе, ладе, азарте закодировано все, без труда воспринимаемое женским сердцем. Если союз заключен, соловей заливается еще азартней. В паузах его пения слышишь голос кукушки, попозже с поля услышишь крики перепелов, с луга — коростелей, с березовой опушки — иволгу. Но это уже в дни, когда весна повстречается с летом.
В брачную пору как демонстрация жизненных сил у некоторых птиц меняется оперенье — оно становится выразительней, ярче. У тетеревов набухают красные брови, у чомги на темени вырастает хохол, а на шее — коричнево-красный праздничный воротник.
У уток обычно серый селезень щеголяет в пестром жениховском наряде, на шее отливающем металлической зеленью. Донжуан этот неутомим в страсти и даже разбивает уже положенные в гнездо уточкой яйца — побуждает ее к продленью любовных встреч.
В мире знакомых нам птиц особенно красочны весенние брачные ритуалы турухтанов и Чомг. Турухтаны к этому времени обретают большие пестрые воротники и, становясь похожими на мушкетеров с клювами-шпагами, готовы драться с любым в своей очень подвижной стайке.
А чомга, помимо нарядов, демонстрируют строгие ритуалы ухаживанья с нырянием в воду и подношением угощенья (иногда это просто пучок водорослей). Чомга, живущие на северо-востоке США. известны еще и яркими танцами на воде. На этом снимке вы видите кульминацию поразительной красоты ритуала — причудливо изогнув шеи и устремив вперед клювы, птицы не плывут, не летят, а, часто-часто ударяя лапами-веслами, стремительно, как глиссеры, скользят по воде, сверкая брызгами и создавая ощущенье сказочного балета…
К середине лета, к Петрову дню, весенние карнавалы страстей постепенно утихнут. Оравы птенцов требуют корма — тут уже не до песен и танцев.
![Полное собрание сочинений. Том 22. Прогулки по опушке _83.jpg](https://litlife.club/books/266463/read/images/_83.jpg)
Брачные игры чомг.
Фото из архива В. Пескова. 21 апреля 2005 г.
Рыжие трудоголики
(Окно в природу)
Среди животных земли насекомые — самый многочисленный класс. В этом летающем, ползающем и бегающем мире есть существа для нас неприятные и есть симпатичные, например, пчелы, шмели, бабочки, божьи коровки, стрекозы и, конечно, многочисленные муравьи. Кто из нас не сидел около муравьиного дома — большой таинственной кучи сухих хвоинок, веточек и песчинок! Кто не был заворожен не сразу понятной беготней муравьев, все время занятых каким-нибудь делом! Трудолюбие муравьев вошло в поговорку, и не случайно. Даже пчелы, как пишут, могут слоняться в улье без дела, муравей же всегда в работе. Присмотритесь: от рыхлой их крепости во все стороны лучами расходятся тропки. Они протоптаны муравьями-охотниками и фуражирами.
На земле обитает 7500 видов муравьев. Лучше всего нам известны лесные рыжие (иногда совсем черные) муравьи. Часто видишь одинокий их дом где-нибудь на опушке или возле лесной поляны либо встретишь вдруг целый городок таких же домов — ухоженных, островерхих. Это выселки, начало которым дает одна благополучная семья муравьев. Их обитатели имеют одинаковый запах. Встречаясь друг с другом, они не ссорятся, могут даже приютить в доме и накормить.
Что прославило муравьев как не знающих покоя трудяг? Ну, во-первых, строительство. Сопоставьте размеры их дома с величиной одного муравьишки — небоскреб! Чтобы его построить, муравьи приносят в нужное место многие тысячи хвоинок, обрывков листьев, веточек и песчинок. Частичка строительного материала иногда превышает вес мураша в пятьдесят раз — все равно он тянет добычу, катит (какое еще животное способно к такой работе?). Но в трудных условиях строители объединяются и, на первый взгляд действуя бестолково, все-таки двигают ношу в нужное место, втаскивают на верх постройки. И не как-нибудь положат в свой небоскреб очередной «кирпичик». Муравейник лишь внешне кажется рыхлой кучей — строительный материал уложен так, что в муравейнике есть тоннели, ходы сообщения и помещения, где живут матки, где вызревают личинки и отдыхают рабочие. Верхняя, более рыхлая часть муравейника лучше обогревается. Но если становится жарко, поселенцы устремляются в нижние камеры либо усиливают вентиляцию сооружения.
К зиме вся жизнь муравейника опускается на нижние этажи и в подвал глубиною до полуметра, где находятся в безопасности матки и окружающая их обслуга. Весной по мере прогревания купола муравейника из глубины его на поверхность сначала подымаются рабочие муравьи — их дело укрепить и очистить проходы, но главное — прогреть на солнце бронированные свои тела и превратиться таким образом в теплоносцев. Опускаясь вниз, они постепенно прогревают и пробуждают весь муравейник к жизни. В предчувствии дождя мураши закрывают проходы и норки — вода, скатываясь с «ворсинок» стен и присыпанной песочком верхушки постройки, внутрь ее не попадает.
Там, где земли весной затопляются, муравьи не селятся, но, бывает, возводят свое жилище как раз на границе обычных подъемов воды и благополучно живут, но только до особо высокого паводка. В мещерских лесах при большом половодье 70-го года мы наткнулись на терпевший бедствие муравейник — он был затоплен почти до вершины, на которой шевелилась темная шапка встревоженных мурашей. Егерь, правивший лодкой, догадался, как их спасти.