— Тебе то зачем с ними идти? — вымолвил он наконец. — Людей что ли у нас мало? Осип вон пусть десяток ведет. Или Ургай.
— Нет, там надо знать, что именно брать и сколько. Да и Улушу одну никоим образом не отправлю. Мало ли что в дороге может случиться?
— Вот именно — мало ли что. Если сам сгинешь — кто нас потом оружием имперцев пользоваться научит?
Степан усмехнулся. Переживает за него староста, как пить дать переживает.
— Сам понимаешь ведь, что я прав. Иначе никак. Да и Володарь не даст сгинуть, если что не так вдруг пойдет. Чую я: добром дело кончится.
— Ну иди если надо. Да только знай: ответственность на тебе лежит и немалая. А десяток Осипа возьмешь, — Коржич все еще был недоволен и даже не пытался это скрыть.
Уходя, Степан еще долго слышал его скрежещущий, как пила, голос. Ругался староста. Ругался крепко и со знанием дела, словно боцман в припортовой забегаловке.
Когда Варвара дозналась от Улуши о намеченной на завтра операции, и что в ней она принимать участие никоим боком не будет, возмущению ее не было предела: то цеплялась как банный лист со своими просьбами, то, уперев руки в бока, нависала над ним словно телеграфный столб, грозно выпятив вперед свои легендарные груди. Степан однако не староста Сергий — такими шалостями его не проймешь. Но и он вскоре устал и, несомненно, сдался бы в конце концов, если бы не одно но: нужна была ему Варвара здесь, нужна позарез.
— Ты пойми, кто кроме тебя скрепень может сварить? — выдвинул он свой главный аргумент. — А его много надо. Нас почти девять десятков здесь и каждому нужен щит.
— А что, потом нельзя его сделать?
— Так некогда будет потом. Времени с каждым днем становится все меньше. К нашему возвращению щиты должны быть готовы.
Видя, что его доводы достигли наконец цели, положил руку ей на плечо и успокоительно произнес:
— Во всех остальных делах принимать участие будешь вместе с нами. Обещаю.
— Ну смотри, поверю на первый раз, — округлые щеки травницы все еще были пунцовыми от возбуждения, но по всему было видно, что гроза уже миновала. — Ладно, спать иди уже, завтра вставать рано, — милостиво отпустила она Степана, и тот поспешил удалиться в свой шалаш, возведенный для него воинами из десятка Осипа на небольшом возвышении и чуть поодаль от остальных, что подчеркивало его новый статус.
Улуша уже крепко спала, свернувшись по своему обыкновению клубком на соломенной подстилке, которая отныне должна была служить им ложем. Заранее зная, что уснуть не удастся, он прилег рядом, заставил себя закрыть глаза и расслабиться, отрешаясь от окружающего мира. Что-то в его плане беспокоило его. Что именно — пока неясно. Так, они переходят через линию фронта, средь бела дня, как и задумывалось. Находят склад. Он не может быть далеко, поскольку в противном случае подвоз боеприпасов был бы затруднен. Точнее — более продолжителен по времени. Стоп: именно боеприпасов, вот тут то и зарыта собака. Может ли на подобном складе находиться нужное ему количество стволов? А вот это, пожалуй, навряд ли. Максимум стволов двадцать, ну от силы тридцать на случай непредвиденных ситуаций. Для грандиозной задумки Степана это была капля в море. Лишний раз засвечиваться, заранее демонстрируя врагу свои возможности не просто глупо — преступная халатность при исполнении, можно сказать. Отсюда следует неизбежный вывод: на дело нужно идти заранее располагая точными координатами местоположения склада с искомым количеством оружия и боеприпасов. Вздохнув с облегчением, Степан принял данное умозаключение за аксиому. Дальше что? Что из этого следует? Теперь, когда условия задачи четко сформулированы, думалось значительно легче. Более крупные склады, по идее, должны находиться в прифронтовых городишках или подле оных. Узнать где именно — пара пустяков, если честно. Взять языка из тех, кому по должности знать это положено — и дело в шляпе. И не беда, что первоначальный план изменится — полученные знания сэкономят им уйму времени и послужат гарантом едва ли не стопроцентного успеха. Шелест раздвигаемого полога из плетеных ветвей заставил его отвлечься. Так и есть — Варвара. Ползет, посапывая, на свое место подле Улуши.
— Варвара, — позвал он ее тихо.
— Чего тебе?
— У тебя нет средства какого-нибудь от бессонницы? Заснуть не могу.
— Вообще-то есть одно.
Почувствовав ее потную ладонь у себя на горле, Степан встрепенулся было, но тотчас же сник, когда большой палец травницы надавил на место чуть пониже сонной артерии. Затем, спустя некоторое время, послышалось его дыхание: спокойное и ровное. Что-то неразборчиво пробурчав, Варвара устроилась поудобнее и с завистью посмотрела на свою подругу. Ей бы иметь такое тело — и отбоя от мужиков бы не было. А тут на тебе: приходится довольствоваться ухаживаниями престарелого старосты Сергия, который по какой-то загадочной причине не выходил у нее из головы с тех самых пор, как они покинули родное стойбище.
Степана поутру разбудил Осип. Бесцеремонно, что, впрочем, было вполне в его стиле.
— Вставай, лежебока, тебя только и ждем.
И правда: Улуши на месте уже не было. Не было и Варвары. Быстро побежал к реке, умылся и, посвежевший, вернулся к Осипу, который в нетерпении прохаживался взад-вперед у входа в его шалаш. Шли молча до самой окраины и лишь когда увидели горстку людей, которая, следуя древнему как мир обычаю, присела полукругом «на дорожку» под сенью грязеня, Осип задал наконец свой вопрос, который крутился у него в голове все это время:
— Уверен, что без меня справитесь? Могу подсобить.
— Нет, мы сами пожалуй. Чем меньше в отряде людей, тем дольше наши умельцы смогут поддерживать мару.
— Как знаешь.
Подойдя, пересчитал людей. Вроде бы все тут: десяток Осипа в полном составе, Улуша, юный недоведун с забавным именем Гриня. Варвара. Но эта останется. Видно уже, что смирилась и сделает все как надо к приходу группы.
— Ну что, с Богом?
— Двинулись.
Шли спокойно, не спеша. Силы ведунов надо было беречь. Это их основное оружие, как-никак. Часто останавливались на привал. Временами, по ходу движения, отстреливали дичь из луков. На пятый день, под конец изрядно поплутав, добрались наконец туда, куда планировали. Здесь линия фронта проходила по краю степи, в тылу же позади нее виднелся лес. Этот факт имел немаловажное значение для Степана: Улуше с Гриней не придется долго напрягаться, доведут до его кромки отряд, а там уже сами деревья скроют их от любопытных глаз.
— Улуша, Гриня, готовы?
— Да, — ответы ведунов прозвучали в унисон, и они сплели воедино свои ладони, показывая знаками, что всем остальным следует сделать то же самое. Стали полукругом, глядя на сосредоточенные, побледневшие лица служителей Животворящего, а затем, повинуясь короткому кивку Улуши, неспешно двинулись вперед. Теперь они были бы видны как на ладони, если б не мара.
Полосу отчуждения прошли быстро — Улуша с Гриней постепенно увеличили темп до максимума, стараясь сократить время пребывания в зоне прямой видимости имперских солдат. Вот и траншея. Степан встретился взглядом с розовощеким обер-ефрейтором и мысленно чертыхнулся, отправляя того куда подальше. Очень уж пристально буравили его блекло-голубые глаза истинного арийца. Обошли его по краю и, улучшив момент, горохом посыпались в траншею, благо что поблизости больше никого не было. Судя по злобному шипению Улуши мара на какое-то время прервалась — видимо кто-то из воинов разомкнул руки при спуске. Так, теперь куда? Брать языка прямо сейчас, или отвести основные силы к лесу, а затем вернуться втроем с ведунами? Но где ж его возьмешь-то, языка этого? Внезапно вспомнились ему глаза обер-ефрейтора. А что, чем черт не шутит? Махнул рукой влево, указывая направление движения. Тот был на месте: стоял все в той же позе, безучастно глядя в пространство ничего не выражающим взглядом. Подошел к нему, знаками показал Авдею с Калиной: берите мол, тепленьким и, когда их руки сомкнулись у имперца на запястьях, коротко саданул пленного пяткой в область паха.