Надо было что-то делать. Причем немедленно. Лицо Варвары раскраснелось. Щеки, будучи и от природы не обделенными роскошным румянцем, теперь приобрели ярко выраженный синюшный оттенок. Убедившись, что все сделано как надо, Улуша скользнула в последний раз взглядом по умиротворенному лицу Сероглазого и повернулась к травнице. Задумалась: как бы все происходящее посподручнее объяснить подруге? Наконец начала, медленно подбирая слова:
— Понимаешь, Варюш, этот демон и не демон вовсе.
Варвара, казалось, не слышала. Губы ее все также продолжали выплевывать проклятья, глаза — так те и вовсе стали чумными — словно опять нализалась травница своего знаменитого грибного отвара. Нет, так дело не пойдет! Улуша подошла и с силой встряхнула ее за плечи.
— Свят-свят-свят, избави меня от нечистого, о Володарь Всемилостивый, Животворящий!!!
Встряхнула еще раз. Кажется, подействовало. Глаза подруги стали более осмысленными.
— Ты меня слушаешь? Демон — не демон вовсе!
— Как не демон? — поток ругательств вперемешку с молитвами прервался. — А кто же он тогда?
— Ну ты сама посмотри.
— А чего на него смотреть? Демон то — он демон и есть. И воняет от него…
Тем не менее, Варвара подошла, ведомая твердой рукой Улуши. Наклонилась над лицом Сероглазого, приподняла двумя пальцами веко и некоторое время изучала его мутный, застывший в пугающей неподвижности, зрачок.
— Нет, демон, — вынесла она наконец свой вердикт. — С каких это пор ты меня, подруга, за дуру держишь?
— Ну хорошо, демон, — вынуждена была согласиться Улуша. — Но непростой.
— Да хоть золотой! Признавайся, зачем эту дрянь ко мне домой притащила? Со свету сжить хочешь?
— Так, ладно, давай по порядку начнем. Садись.
Едва ли не силком усадив травницу на колченогий табурет, жалобно скрипнувший под ее внушительным весом, Улуша примостилась на полатях в ногах Сероглазого и неторопливо начала свое повествование. Для затравки рассказала о самой первой встрече с демоном. О том, как вознамерилась его убить и почти что привела свой план в исполнение, да тут нежданно-негаданно вмешался сам Животворящий и мало того что не допустил смертоубийства презренного адского отродья, так еще и заставил ее, Улушу, долгое время быть подле демона, охраняя его никчемную, трижды проклятую Володарем жизнь. Тут Улуша озадаченно примолкла. Какое-то несоответствие крылось в только что сказанных ею словах, и сейчас она отчаянно пыталась понять: какое же? Так ничего и не надумав, продолжила свой рассказ. Искоса глянула на Варвару: глаза травницы горели, она то и дело вскакивала со стула.
— Дальше, дальше-то что было?
Пришлось рассказать все, без утайки. Смакуя наиболее интересные подробности, она вынуждена была их рассказывать по два, а то и по три раза по просьбе своей донельзя перевозбужденной слушательницы. Историю про буревея и про то, как демон кручинился, потеряв одного из своих прислужников, Варвара выслушала с особым вниманием. Недоверчиво уставилась на Улушу:
— Неужто так все и было?
— Так-так. Самим Володарем Всемилостивым Животворящим клянусь.
— Ишь ты, чудеса.
Почему-то в своем воображении травница ну никак не могла представить себе плачущего демона. От боли — возможно. В умелых руках они и не так воют, ежели знать, конечно, к каким местам каленое железо прикладывать. Или, допустим, если шкуру им заживо снимешь, начиная от живота и до самого подбородка, а потом на голову натянешь да еще и завяжешь сверху как следует, чтобы они, значиться, в собственной вони и задохнулись. Ох и ор же тогда стоит — душа радуется!!! Но чтобы вот так, с горя слезу пустить — нет уж, увольте. Такое лишь человеку истинному дано, а не бездушному исчадию Ада.
Закончила Улуша свой рассказ уже когда солнце, угостив напоследок последними сполохами света, уступило свое место на небосклоне матери-ночи.
— Погоди, ты же говорила, что он и в спину ранен?
— Да.
— Сейчас я тогда голову посмотрю и на живот потом поможешь его перевернуть.
Улуша молча кивнула. Глаза ее до краев наполнились тревогой. Какой приговор вынесет Сероглазому Варвара? Будет он жить, или все ее старания оказались напрасны?
— О Всемогущий Володарь Животворящий! — жарко взмолилась она ссохшимися от волнения губами. — Помоги, не дай свершиться непоправимому!
Володарь молчал. Лишь легкое, едва ощутимое покалывание в области груди в том месте, где оберег касался ее кожи, словно говорило: я здесь, я рядом. Все будет, как будет.
— Плохое место, — Варвара, поглаживая неровный багровый рубец на спине Сероглазого, даже и не пыталась скрыть перед подругой свою озабоченность.
— Почему? Я же сделала все как надо. Да и Животворящий почти сразу же затянул рану!
— Плохое место, — еще раз со значением повторила травница. — Слишком близко к хребту.
— И что?
— Ног под собою демон не будет чуять — вот что!
— Уверена?
— Ну это уж как Бог ниспошлет. Володаря проси. А я, в свою очередь, сделаю все, что от меня зависит.
Новость эта поразила Улушу в самое сердце. Как так? Демон, такой сильный, не боящийся никого и ничего в этом мире, и вдруг проснется калечным? Как она в глаза ему будет смотреть?
— Ты ТОЧНО уверена? — голос у Улуши был очень тих. Глаза же ее с такой мольбою смотрели сейчас на Варвару, что та не нашла ничего лучшего, кроме как соврать. Пожалуй, впервые за все время их знакомства:
— Нет, не уверена. Это я так, к слову пришлось. Вспомнила просто, как приносили вояку одного из соседнего стойбища. Правда, хребтина у того была вся разворочена.
— Ну так то ж хребтина… А у нашего между хребтиной и шрамом целых два пальца прокласть можно. Тоже мне — сравнила.
Обрадованная, Улуша вновь перевернула своего драгоценного демона на спину, бережно укутала в шкуру, склонилась напоследок к груди, проверяя все ли еще бьется в ней его могучее черное сердце, а потом возьми да и кинься на Варвару! Облапила, поцеловала подругу так крепко, что та даже зарделась от смущения.
— Ну ты мне это, брось, брось, негоже. На мужиков лучше б так кидалась. Чай не девочка уже, — тут взгляд Варвары случайно упал на демона, мирно посапывающего на полатях, и в глазах ее тотчас же промелькнула искра понимания. Тем не менее, вида не подала — ухмыльнулась лишь, головою качнула не без легкой укоризны, да и пошла себе на стол накрывать. Чем Бог послал, как говорится.
А Бог, между прочим, послал целую уйму всякой всячины. Ела Улуша с удовольствием. Все подряд, что под руку попадется, обходя своим вниманием лишь вяленую да сушеную клещевину — с ее походной жизнью та уже успела порядочно набить оскомину. Приложились и к знаменитому на всю округу грибному отвару. Первый тост за Володаря, как водится. Выпили, захрустели свежей востриной корой. Задумались: каждая о своем, потаенном. Затем, не сговариваясь, махнули еще по одной, на этот раз уже без тоста.
— Ты мне вот что скажи, — принялась вновь за свое Улуша. — Жить-то он точно будет?
— Да точно, точно, — кряхтя, Варвара поднялась со своего места и заходилась хозяйствовать у очага: дровишек в костер подкинула, казан выбрала помельче — чтоб в аккурат на одну порцию пробудного зелья хватило. — Под утро зенки твой демон как расплющит — сразу же супом его и накорми. И больше ничего, поняла?
— Поняла, как не понять? А если не расплющит?
— А я говорю — расплющи, — в кипящую воду полетели толченые корневища жнетыша, соцветия трочка и никалии. Вдогонку им плюхнулась целая головка паучьего штибрица (и где только умудрилась достать?).
Улуша смотрела на приготовления травницы широко раскрытыми глазами. Магия Варвары была не сродни ее собственной, а совершенно иная и оттого казалась гораздо более притягательной.
— Ну вот, — через некоторое время травница зачерпнула из казана ложку янтарно-коричневой жидкости и поднесла ее к носу. Сморщилась жутко брезгливо, всем лицом, как умела делать только она одна. — Готово. Голову ему подними и рот пошире открой — сейчас поить будем.