Хитра штабная шушера. Решили для начала внутри экипажа гниль поискать. Ковырнуть. И попали прямо в десяточку. Старпомы Емеля с Андрейкой, оказалось, давно уже завистью по уши заросли. Мало им уже того было, что Иван их службу вертикально вверх направил. Большего хотели. Да и себя считали поумней, чем простоватый и грубоватый Иван. Прямо в точку попали стратеги штабные. Такую подножку еще поискать надо! И начали обиходить Емелю с Андрейкой со всех сторон. И патоки подпустят, и здравицу пропоют. Мол, такие умные ребята, а под таким дурнем ходите. Жалко, ведь, таланты гибнут! А старпомики уши и развесили. Слезу пустили. А им возьми и пошепчи на ушко, мол, надо Ивана убрать. Тогда ты, Емеля, самым молодым командиром станешь. А ты, Андрейка, — старпомом. И заживете в свое удовольствие. Покомандуете всласть. И засела эта мысль занозой в мозгах молодых офицеров. Колола, колола, и вот они уже на все согласны. Власти-то ох как хочется!
А Иван к этому времени вообще зачудил. Пару концертов под алкогольными парами устроил. Перессорился со всеми начальниками, дал в Москву телеграмму, что объявляет голодовку. Прямо на руку играет злопыхателям. Они к нему и врачей посылали на предмет душевной болезни, и под домашний арест на десять суток сажали. Подкапывались потихоньку. В открытую рановато было. Еще полгода даже не прошло, как Ивана весь флот поздравлял. А старпомы, бестии хитрые, придут командира проведать домой. Поутешают, поддакнут, фляжечку достанут и по сто грамм предложат. А он, наивный, думает, какие все-таки его воспитанники надежные ребята! Опрокинет стопку-другую. А они за порог и к телефону. Мол, так и так, были у командира, он опять пьяный. Командир дивизии или начшта-ба прыг на «козла» и к Ивану. А он, само собой, тепленький. Зафиксировали: пьет, дескать, скотина. Один случай, второй, третий. Иванушка-дурачок ни о каком предательстве и не помышляет. Делится наболевшим, жалуется. Верит. А старпомы рады стараться почаще стаканы наполнять да Ивана на всякие глупости подначивать. А он, неразумный, совсем голову потерял, сам себе вредит. Наконец, накопали штабные достаточно компромата, чтобы в открытую Ивана сковырнуть. Отстранили от командования, экипаж в Северодвинск в политссылку отправили месяца на три, чтобы не отсвечивал и под ногами не путался. Дали командира чужого на время, а нашего Иванушку отставили.
Прошло три месяца. Экипаж из ремонта корабль пригнал, а в базе ждет их известие. Увольняют Иванушку за дискредитацию воинского звания. Совсем добило его отлучение от экипажа. Как их увезли, так он окончательно скис и надломился. Навесили на него всех собак — и под приказ. Пришлось нашему командиру-орденоносцу возвращаться обратно в гражданскую жизнь, с чем пришел. Разве только вещей немного за годы службы поднакопил.
А старпомов-то молоденьких вокруг пальца обвели штабные деятели. Обещанного не исполнили. Прислали к ним нового командира. Тот был совсем на Ивана не похож. Но предателей не любил, как и все нормальные люди. И вскоре от обоих избавился. Емеля-то стал все-таки командиром, потом, лет через пять, почти случайно. А Андрейка от такой «обиды» не оправился, долго обещанного ждал, но не дождался и уволился. Магазин открыл и о службе не вспоминал. Стыдно, наверное…
Мораль-то у сказки самая простая: вода камень точит, если неугоден — рано ли, поздно ли — прожуют и выплюнут. Сильным всегда труднее всего. В этом и есть слабость силы.
Мимоходом. ДМБ-75
Рассказывали, что в далекие годы развитого социализма, когда на флоте и так всего хватало: и провизии, и топлива, и даже денежных знаков разного достоинства, задумало командование молодой 13-й дивизии для полного процветания и благоденствия личного состава одно благое дело. Решили ла-перузы взять равнение на сухопутные войска и организовать во вверенном дивизии гарнизоне Оленья губа самую передовую заполярную свиноферму. Дело в Вооруженных силах известное, официально подсобным хозяйством именуемое, и во все времена начальниками всех рангов очень одобряемое. Вот и решили флотоводцы, что и им без организованного «свинства» никак не обойтись. Ну а так как флот всегда славился неукротимостью в выполнении приказов и презрением к преградам не только в бою, но и в бытовых мелочах, то все закрутилось оперативно и не на шутку.
Уже через пару месяцев на задворках базы среди сопок вырос воздвигнутый «хап»-методом внушительный свинарник, а в нем через несколько недель начали весело похрюкивать свиноматки, привезенные чуть ли не фельдъегерской службой практически из-под Питера. Штатного расписания на такое подразделение в дивизии подводных лодок, понятное дело, не существовало, поэтому пришлось идти привычным путем.
В недрах одного из экипажей нашли мичмана с Херсонщины, потомственного «саловеда» и свиновода, а ныне техника БЧ-2, которого навсегда откомандировали в свинарник, официально оставив в рядах плавсостава, дабы мичман получал «морское» денежное довольствие и прочие «морские» блага. В гарнизоне добавили новый гарнизонный наряд, именуемый вахтой по свинарнику, а дивизионный камбуз начал исправно вывозить хрюшкам тонны недоеденной перловки и прочих вермишельно-крупяных отбросов.
Питаемые щедрыми объедками с флотских столов, свинюшки неожиданно для всех пошли в рост и начали интенсивно давать весело похрюкивающий приплод. Естественно, первая презентация свежей мясной добавки к рациону подводников прошла среди членов семей командного состава дивизии и получила горячее одобрение, вследствие чего свиное дело было признано полезным, крайне необходимым и самое главное — абсолютно незатратным.
Время шло. Свинарник исправно функционировал, планово подкармливая моряков, командование, да и их семьи заодно. Проблем не было никаких. Всякие санэпидемстанции и прочая надзирающая гражданская шелупонь ходу на секретные военно-морские базы не имела, а потому и проблем у «свинского» хозяйства никаких не наблюдалось, кроме нечастых визитов представителей более высокого командования, да и то плановых, к которым мичман-свинопас всегда был готов. Со временем работать на свинарник даже начали отправлять нарушителей воинской дисциплины, вместо гауптвахты. И рядом, и при деле, и вроде как наказание. Постепенно сформировался определенный ограниченный контингент хронических нарушителей уставных норм жизни, которые большую часть службы проводили среди свинюшек, а не на могучих подводных крейсерах. Ну а коль скоро где-то обосновываются матросы на постоянной основе и без надлежащего присмотра, то жди чего-нибудь интересненького и захватывающего.
Хитроумные мореманы, поработав со свинками, неожиданно обнаружили, что свинья — тот же человек, правда, в другой упаковке, и что самое ценное, их кожа идеально подходит для набивания рук в нелегком деле нанесения наколок, которые всегда были популярны среди личного состава. Считалось особенным шиком вернуться после трех лет службы на Северном флоте и щегольнуть где-то на пляже монументальной картиной на левом плече, из которой сразу становилось ясно, где, на чем и сколько прослужил этот храбрый парень. Кожа у свиного семейства оказалась абсолютно идентичной человеческой, с той лишь разницей, что спавшая свинья просто не чувствовала уколов, позволяя шлифовать мастерство флотского татуажа до бесконечности. С тех пор шкура обитателей свинарника начала покрываться изображениями флагов, кораблей, якорей, русалок и прочих атрибутов флотской жизни, и вечерами матросы, восседая над свиноматками, заостренной струной разукрашивали свиные бока разнообразнейшими рисунками.
И вот однажды в гарнизон прибыла проверка, да не простая, а из Штаба тыла Вооруженных сил страны. Командование, естественно, знало об этом заранее, готовилось, да и опасалось этой проверки, наверное, больше других. Сухопутные тыловики всегда были неравнодушны к военно-морскому флоту с его привилегиям, поэтому в военно-морских частях зверствовали особенно изощренно, выискивая замечания даже там, где нормальному человеку и не снилось. И вот командование гарнизона наряду с наведением порядка решило поразить столичных проверяющих заботой о желудках личного состава, для чего была дана команда начальнику свинарника забить пару совершеннолетних поросят, и все мясо пустить в котлы берегового камбуза личного состава, как раз в день прибытия высоких гостей. Приказ был незамедлительно выполнен, и на камбуз поступила куча парного мяса, которое под строгим контролем было отправлено на приготовление первых и вторых блюд.