— Чего радуетесь, братья по оружию?
— Та так. ЭСАУ сдалы. Завтра домой.
Я опешил. Нездоровое чувство национального самосознания вздыбилось до небес: я что, тупее наших махачкалинских «жориков»?
— Кому, мужики? Трофимов всех послал подальше до следующего понедельника, а ведь больше никого нет.
— А мы Туровского встретили. Он со вчерашнего дня в отпуске, за деньгами приезжал, а мы тут как тут. Понавесили ему лапши на уши, я жэних, Мухтар свидэтель, свадьба послезавтра. А нам еще до Махачкалы добираться. Он поломался намного, и вписал в «бегунок» по трояку. А нам больше и нэ надо.
И «хачики» довольно загоготали. Ая сразу принял решение. Аналогичное. Но еще более наглое.
— Ахма! Туровский где?
Ахметов успокоился. Махнул рукой.
— Полчаса назад домой уехал. Не догонишь.
Догонять я и не собирался. Мне был нужен только его домашний адрес. Но на кафедре опытная лаборантка справку дать категорически отказалась. Пришлось у знакомого дежурного по роте одолжить повязку и штык-нож, заскочить к дежурному по училищу, бодро представиться и попросить посмотреть в книге оповещения офицерского состава адрес Туровского. Мол, посылали рассыльного бумаги отнести, а у нас оказался неверный номер квартиры. Дежурный каперанг, разомлевший от июльской жары, лениво махнул рукой — смотри и убирайся, без тебя тошно. Адресок я записал и быстренько слинял в казарму готовиться.
Не могу сказать, что я жуткий наглец и циник, поэтому мне стоило многого решиться пойти вечером домой к преподавателю. Но идти было жизненно необходимо. Либо пан, либо пропал. Нравственный фактор спрятался и не высовывался. Летний отпуск стоил гораздо больше душевных терзаний.
Погладил форму, почистил хромачи. Часа два просматривал конспект в надежде освежить память и отсутствовавшие знания. В 18.00, пользуясь тем, что я остался старшиной роты, уволил сам себя до полуночи.
Жил Туровский на проспекте Острякова, попросту, на Остряках. Дом около остановки, второй этаж. Поднялся на площадку. Отдышался. За дверью что-то шумело. Тянуть я не стал и сразу позвонил. Дверь сразу не открылась. Потом неожиданно резко распахнулась, и на пороге возник мой принципиальный преподаватель. Судя по всему, он стирал, был в майке, раздувшихся на коленях сатиновых спортивных штанах и с ног до головы забрызган мылом.
— Белов? Хм… Чем обязан?
Я, стараясь сохранить достоинство и не выглядеть элементарным попрошайкой, начал сбивчиво объяснять: — Понимаете, товарищ капитан 2 ранга, у меня на завтра билет на самолет, а Трофимов сказал, что сдавать только через неделю, вот я и решил к вам. Я готов, целый месяц занимался, обидно сидеть лишние семь дней.
Наверное, из-за начавшегося отпуска Туровский былнастроен, на удивление, благодушно.
— Подожди.
И нырнул в квартиру. Он вернулся, вытирая руки полотенцем, и плотно прикрыл за собой дверь.
— Конспект при себе?
Я с готовностью протянул свой талмуд.
— Открывай на любой странице.
Я распахнул тетрадь. Судьба играет человеком, а человек играет на трубе. Страницы распахнулись на все том же злополучном мультивибраторе. Туровский улыбнулся.
— Вопросик-то мой помнишь? Гаечный ключик и моча молодого матроса. Ну, давай, докладывай.
К такому повороту дел я не готовился. Совершенно. На столь каверзные вопросы из всего преподавательского состава кафедры автоматики был способен только один Туровский, а еще с утра я как раз ему-то сдавать экзамен и не собирался. Капкан. Но отступать некуда, за нами Москва, точнее, билет до нее. И я начал заливать в уши взмыленного Туровского все свои знания по части мультивибрации, обсервации, мультипликации и прочей автоматизации. Говорил, не переставая, минут пять, потом выдохся и замолчал. Туровский меня тактично не перебивал, выслушал до конца и лаконично подвел итог.
— Полная ахинея. Ты, милый друг, полнейший эмбрион. До свидания.
И повернулся к двери. Я почувствовал, что сейчас ниточка порвется, и я останусь на бобах.
— Товарищ кавторанг! Я даже билеты уже сдать не успею.
Тут я лукавил. Билетов на самолет у меня, конечно, не было. Курсант не миллионер, но на поезд в Москву были на самом деле, и как раз на завтра. Я их достаточно опрометчиво купил сразу по возвращении в город-герой Севастополь. Загодя. Да и сдать их проблемы не было.
Туровский на миг тормознул.
— Белов, мне совесть не позволяет тебе даже двойку с минусом поставить. Иди в училище и готовься.
Я был уже в полном отчаянии, когда вдруг дверь квартиры распахнулась прямо перед носом упрямого ученого, и показалось миловидное женское лицо в обрамлении симпатичных белокурых кудряшек.
— Здравствуйте! Юра, а ты что молодого человека на площадке держишь? А ну-ка, заходите домой.
Туровский замялся.
— Света, этот оболтус хочет тройку из меня выбить. А сам…
Света распахнула дверь.
— Вот пусть и выбивает, но не на пороге, а в доме. Некрасиво.
Туровский совсем стушевался и как-то неловко пригласил меня войти.
— Ну заходи, неандерталец…
Я боком протиснулся в прихожую и застыл у входа на коврике. Света подвинула тапочки.
— Разувайся, горемыка. Идите в комнату. Юра, я машинку сама выключу.
Потом снова повернулась ко мне и улыбнулась.
— Не стесняйся и не бойся, все будет хорошо.
В этот момент я вдруг почувствовал, что именно так и произойдет. Знал бы я, что будет перед этим…
Расположились мы в комнате за большим полированным столом. Туровский принес пачку чистых листов, карандаш, пододвинул стул и уселся рядом.
— Ну, Белов, давай-ка для начала выясним, как ты понимаешь…
И понеслось. Через пять минут я узнал, что мое место в лучшем случае в десятом классе. Еще через пятнадцать вошедший в раж кавторанг доказал мне, и надо сказать, очень убедительно, что я и в школе вообще не учился. От нервного напряжения я впал в ступор и совсем потерял способность нормально соображать. Меня хватало лишь на то, чтобы на все вопросы отвечать зазубренными фразами из курса корабельной автоматики. Туровского же мое состояние наоборот взвинчивало. Он срывался, стучал кулаком по столу, покрывал листы графиками и формулами, засыпал весь стол кипой литературы, начиная от фундаментальных трудов классиков физики, заканчивая учебниками сына шестиклассника. Он пытался выдавить из меня хоть что-то, но у него ничего не получалось. Меня просто-напросто заклинило. Я совершенно перестал понимать метания электрического тока по цепям и транзисторам. Даже то, что я знал, забилось с испугу куда-то в подкорку головного мозга и выползать на свет ну никак не желало.
— Белов!!! Сейчас девятнадцать сорок пять! В двадцать тридцать за мной заезжает товарищ, и мы всей семьей уезжаем на дачу. В твоем распоряжении пятнадцать минут!!! Ни секунды более!!! Последний вопрос! Почему…
Дверь комнаты приоткрылась.
— Ученые! Чаю не хотите?
Голос жены моего «мучителя» показался мне просто манной небесной, дающей возможность перевести дух и хоть немного привести мозги в порядок. Туровский в ответ рявнул: — Нет!!!
Я позволил себе не согласиться с наставником и выгадать хоть пять минут передышки.
— Спасибо, с удовольствием.
Света кокетливо улыбнулась.
— Вот и хорошо! Юрик, я тебе тоже принесу. Я же вижу, ты хочешь.
Туровский посмотрел на меня с ничем не прикрытой ненавистью.
— Белов. Время работает не на тебя. Продолжаем!
Дальнейшая фантасмагория продолжалась под чай. И от нервного напряжения, и от горячего чая я взопрел, как в сауне. Пот лил ручьями. Сердце билось, как отбойный молоток. Я был уже не рад, что решился на такую авантюру, но отступать по собственному желанию не считал возможным. Выгонит — уйду! Но сам — никогда! На войне, как на войне! Бей «врага» в его логове!
А атмосфера все накалялась и накалялась. На наше аутодафе заскочил сын Туровского, вернувшийся с улицы и ничего не знавший о происходящем.
— Папа, у меня велосипед сломался, посмотри, пожалуй…