— Ренди, — попросил я, — сделайте мне подарок, пожалуйста, не стреляйте…
Я запустил в лисицу футляром от объектива. И она наконец поняла, что следует делать…
![Полное собрание сочинений. Том 18. Посиделки на закате _35.jpg](https://litlife.club/books/264570/read/images/_35.jpg)
Овцебык — желанная добыча.
Фото автора. 25 февраля 1992 г.
«Щука в шубе»
(Окно в природу)
Это был настоящий спектакль. Рыбак, сидевший на ящике, вскрикнул и отпрянул от лунки: «Зверь! Какой-то зверь…». Не успел он как следует объяснить свой испуг, как еще один из подледников закричал: «Бобр!». И вот уже вся честная компания, бросив удочки, обсуждает невидаль: «Какой-тот небоязливый зверь…».
Между тем виновник переполоха появился вдруг из большой лунки с лещом в зубах. Оставив рыбу на льду, зверь занырнул и почти сразу явился вновь с окуньком. «Да это же выдра!» — предположил кто-то. И угадал. Это была она — редкий по нынешним временам зверь, прирожденный рыбак, живущий, подобно бобру, на суше, но исключительно приспособленный для охоты в воде.
Выдра была ручной. Мы с другом принесли ее в ящике и украдкой пустили в прорубь. Зверь насладился игрою в воде, рыбаки редким зрелищем, а мы с приятелем лишний раз убедились в игривом, покладистом характере выдры, собачьей привязанности к воспитавшему ее человеку. С небольшого озерка, где остались на льду удильщики, мы вышли на берег уже вскрывшейся речки и снова открыли ящик.
С полкилометра шли, а выдра плыла и ныряла в весеннем потоке. Мы припустились бежать, и зверь, понимая игру, тоже прибавлял скорость. А когда мы вдруг повернули от речки, выдра выбралась из воды и с готовностью юркнула в ящик.
Выдра входит в семью зверей, называемых куньими. Соболь, куница, горностай, колонок — ее родня. Крайние в этом семействе — большой и сильный зверь росомаха, а также самый маленький на земле хищник, гроза мышей — ласка.
Всех кормит суша, а выдру речную (и морскую — калана) кормит вода. Речная выдра, впрочем, охотится и на суше. Зайчонок, крыса, кладка утиных яиц и сама утка могут стать добычей неуклюжего с виду зверя. Но стихия выдры — вода, рыболовство. Исключительно быстрый пловец (обтекаемое уплощенное тело, подвижный хвост, перепонки на лапах), она способна угнаться за любой рыбой. («Щука в шубе», — сказал мне о выдре новгородский охотник Ефим Берстенев.) Охотник выдра — азартный, ловит больше, чем может съесть. Ловит крупную рыбу, но и мелкой не брезгует. Мелочь поедает в воде, с крупной выходит на берег, в укромное место. При обилии пищи «откусит раз-другой от спинки и снова в воду, снова гоняться за рыбой». Случалось, едва надкушенных рыб жители приречных лесных деревенек собирали утром на берегу. А зимой выдра могла вдруг высунуться, как на этих вот снимках, из проруби и напугать бабу, пришедшую за водой. В России выдру кое-где называли порешня (поречня), то есть живущая по рекам.
Водились ранее выдры всюду, где в водах водилась рыба, по всей земле (исключая Австралию, Антарктиду и некоторые острова) от крайнего севера до крайнего юга. В Европе и Азии это был обычный зверь.
Выдры живут оседло, но очень подвижны в пределах своей охотничьей территории. На равнинах, где реки сильно петляют, выдра спрямляет путь, передвигаясь по суше. На берегу она не так подвижна, не так уверена, как в воде. Однако она способна решиться и на большой переход, если надо поменять водоем. Известны случаи: выдры пересекали даже горный хребет.
Своеобразно движение зверя по рыхлому снегу. Изгибаясь, выдра как бы плывет, двигая тело толчками. С горки она сползает на животе, подобно пингвинам, толкаясь лапами. Катание выдрам так нравится, что даже при «деловых» переходах зверь не поленится снова забраться на горку — испытать удовольствие на животе скользнуть вниз. Удовольствие это выдры устраивают для себя и летом. Проплывая на Аляске по Юкону, мы обратили внимание в одном месте на гладкие желоба в глинистом склоне. «Выдры катались», — сказал нам парень, правивший лодкой.
Живут выдры в береговых норах с выходом в воду. Партнера для брака ищут, издавая сильный свистящий звук и оставляя по берегу дуги следов. Беременность самки, как теперь установлено, может быть разной. «Оплодотворенное яйцо, — пишут английские зоологи, — как бы «спит». Внешние обстоятельства дают толчок к развитию плода. И он растет уже быстро: восемь — шестнадцать недель». Выдрята (от двух до пяти) рождаются в логове слепыми, беспомощными. Мать их долго воспитывает — учит плавать, охотиться, искать спасенье в воде при опасности. Первую зиму без материнского опыта отыскивать пищу и лазы под лед молодежь не смогла бы. Но даже и с матерью зимой приходится, кроме рыбы, есть и лягушек, водяных крыс, жуков. Лакомство — раки! Но если пищи избыток, можно и порезвиться, поиграть с пойманной рыбкою в кошки-мышки — выпустить и поймать.
Мать учит выводок также коллективной охоте (одни рыбу гонят, другие — в засаде), учит ударом хвоста выгонять рыбу из убежища под берегом, учит бдительно высовывать из воды только нос — глотнуть воздуха. Став взрослыми, выдры ищут себе участок охоты и ревниво его охраняют, метят границы пометом.
Обучались «ловчему делу» прирученные выдры так же, как обучаются ловчие птицы — соколы и орлы. Молодого зверька приучают кормиться хлебом и молоком, а инстинкт охотника пробуждают в нем сначала рыбкой, сшитой из кожи, потом живой в кадке. И вот уже выдра ловит рыбу в реке и носит ее хозяину, не требуя вознаграждения. Ей просто нравится это занятие.
Брем называл выдру одним из самых интересных животных Европы. Увы, сегодня встреча с этим животным — редкая и большая удача.
![Полное собрание сочинений. Том 18. Посиделки на закате _36.jpg](https://litlife.club/books/264570/read/images/_36.jpg)
Фото автора. 3 марта 1992 г.
Болят ли у рыбы кости?
(Окно в природу)
На Аляске, в деревне Русская Миссия, мне захотелось половить рыбу в Юконе, и я искал компаньона. Оказалось: ловля удочкой из ледяной лунки — дело тут не мужское. Занимаются этим исключительно женщины. Выяснив, кто в деревне считается завзятым подледником, я оказался в доме бабушки Эбби Степановой. Бабушка Эбби поежилась: «Ломота с ночи — погода будет меняться. И у рыбы тоже кости болят — ловиться не будет». Все же уговорил я бабушку съездить на Юкон. Ловили часа полтора. Я ничего не поймал.
Бабушка Эбби поймала трех щук. «Мало, — сказала она, — обычно десятка полтора-два. Я ж говорила? Будет метель». И, правда, к вечеру запуржило, мы поспешили с отлетом из деревеньки.
В самолете, вспоминая бабушку-эскимоску, я вспомнил и деда Матвея на Битюге. «С утра зевота, — говорил дед, почесывая живот под рубахой, — значит, погода сломается. А на сломе у рыбы хворь — клева не будет». Предсказания деда всегда сбывались.
Приметы, как видим, универсальные. Их знают удильщики всего света. Что же, в самом деле у рыбы «кости болят», и, подобно деду Матвею, она «зевает» в предчувствии непогоды?
Почти что так. Организм рыб, как и многих водных животных, во много раз чувствительней человеческого к изменению атмосферы. Перепад давления перед дождем заставляет рыбу залечь на дно. Если же атмосфера обещает не дождь, а бурю, рыба начинает метаться и опять «ляжет», а некоторые из рыб даже зарываются в ил. Объяснение этому сложное. Замешаны тут атмосферное электричество и магнитные силы, но главная из причин рыбьей «зевоты-дремоты» — кислородное голодание.
С понижением давления мелкие пузырьки растворенного газа покидают толщу воды. Не смертельно. Но «зевота» и «кости болят» — не до клева.
Чувствительность рыб к переменам погоды замечена человеком давно. Задолго до изобретения барометра в банках держали вьюнов, особо чувствительных к колебаниям атмосферы.