— Может быть, мы и иностранцы, — сказал Джулиан, обращаясь к местным ребятам, — но мы никакие не «заморские дьяволы». Мой отец сражался в войне против англичан и его чуть не убили. Кто-нибудь из ваших отцов погиб во имя Срединного Царства?
Маленькие китайцы так удивились, услышав, как эти незнакомцы совершенно свободно и без акцента говорят по-кантонски, поэтому и не знали, что сказать. Затем их вожак сделал шаг вперед и поклонился.
— Бабушка рассказывала мне об иностранцах, говорящих на нашем языке, — проговорил он с благоговейным трепетом, — я думал, что это сказки, но оказалось, она говорила правду. Приношу тысячу извинений за нанесенное оскорбление.
Джулиан на мгновение задумался, затем в свою очередь поклонился. Дэвид последовал его примеру.
Удивленные Джонатан и Кай поняли, что им вмешиваться не придется.
— Вы будете нашими новыми друзьями? — спросил Джулиан.
— Конечно, — ответил юный кантонец. — Посмотрим, сможешь ли ты быстрее меня забраться на вершину вот этого дерева!
Джулиан вопросительно взглянул на отца.
— Можно, папа?
— Давай, действуй, — сказал Джонатан. — Ты тоже, Дэвид. Нет, а ты подожди, Джейд. Ты еще не научилась лазить по деревьям.
Хэрмони перестал рычать, и ребята сломя голову начали карабкаться вверх по огромному дереву, росшему на краю площади. Дэвид, меньше ростом и уступавший в силе своему кузену, одолел половину пути. Тем временем сильный и шустрый Джулиан, привыкший лазать по снастям корабля, шаг за шагом продвигался вверх, опережая своего соперника.
Не в силах смотреть, Лайцзе-лу отвернулась, а Молинда следила за соревнованием ребят с восхищением. Кай в восторге закричал, когда Джулиан первым добрался до макушки.
— Он воистину твой сын, Джонатан, — с восхищением проговорила Молинда.
— Джулиан, спускайся вниз. И ты тоже, Дэвид, — прокричал сыну Джонатан. — У вас еще будет время поиграть с новыми друзьями.
Группа продолжила движение. Когда они начали подниматься вверх по склону холма к имению Сун Чжао, Лайцзе-лу инстинктивно ускорила шаг. Перед воротами она на продолжительное время задержалась, Джонатан медленно подошел к ней, обнял за плечи, и они не спеша двинулись вперед.
Они направились к пагоде, возведенной над могилой Сун Чжао. Так вместе они вошли внутрь, молча помолились. Дети, вошедшие следом, держались за руки и, не произнося ни звука, смотрели.
Наконец, вспомнив о них, Джонатан сказал:
— Джейд, ты не видела своего деда, но всегда помни, он был замечательным человеком, который дорожил своей честью, очень сильно любил свою семью и родину.
Широко раскрыв большие глаза, девчушка торжественно кивнула.
— Я тоже думаю о нем как о своем дедушке, — решительно проговорил Джулиан.
Затем они прошли в павильон, в котором прежде жила Лайцзе-лу. Детей разместили по соседству. Джонатан вместе с Молиндой отправился в офис, где познакомился с Шан-Вэем, который по обыкновению читал книгу по философии. Там же Молинда показала Джонатану соглашение о займе, который так болезненно ударил по компании «Рейкхелл и Бойнтон».
Шан-Вэй нахмурился.
— На карту поставлено доброе имя моей жены, — сказал он, — поэтому я досконально изучил сложившуюся ситуацию и могу заявить, что Уокер и Брюс отлично знали, на что шли, подписывая этот договор. Документ подписан на нейтральной территории, где законы Срединного Царства неприменимы. В то же время территория порта не подвластна юрисдикции ни одного иностранного государства — ни Великобритании, ни Франции, ни Америке. Если бы соглашение было заключено в Гонконге, была бы возможность апеллировать в британский суд, хотя в колонию пока еще не назначен судья.
— Вы хотите сказать, — проговорил Джонатан, — что ни одно государство не вправе заставить Брюса возместить долг, даже если нам удастся доказать подлинность его подписи.
Шан-Вэй и его супруга угрюмо кивнули, затем Молинда добавила:
— Когда я узнала о смерти Уокера, то надеялась возместить долг за счет части его имущества. Но оказалось, что он им не обладает.
— Мы вынуждены предположить, — добавил Шан-Вэй, — что Брюс и его компаньон — генерал-губернатор Макао попросту прикарманили себе все его денежки.
Джонатан выслушал все в молчании, затем сказал:
— Видимо, у нас нет выбора. Придется взять закон в свои руки, если мы желаем вернуть свои деньги.
— Я виновата в том, что все так случилось, — сказала Молинда.
— Джонатан отрицательно покачал головой.
— Ты действовала из лучших побуждений и не знала с какими подлецами имеешь дело. Они не только преступили законы всех цивилизованных стран, но также задались целью уничтожить компанию «Рейкхелл и Бойнтон».
— После того как меня спасли в Макао, я поняла, что это за типы, — проговорила Молинда, — но слишком поздно. Здесь Брюс владеет доком и факторией, а также крупной недвижимостью в Гонконге. Однако ни один закон в этой части света не может обязать его расплатиться имуществом за полученный заем.
Джонатан не переставая думал о неотложной задаче поиска наличности, необходимой для спасения компании «Рейкхелл и Бойнтон».
— Боюсь, — медленно проговорил он, — придется брать закон в свои руки.
— Как это? — спросил Шан-Вэй.
— Брюс теперь живет в Гонконге, и судя по тому, что ты мне рассказывала раньше, Молинда, не часто наведывается на этот комплекс. Верно?
Молодая женщина сглотнула подкативший к горлу комок и кивнула.
— Брюс давно мне не нравится, наверное столько же времени, сколько и он меня ненавидит, — ответил Джонатан. — Моя жизнь была бы гораздо спокойнее, если бы я никогда не встретился с ним. Но я вынужден отправиться в Гонконг, встретиться с ним лицом к лицу и заставить его заплатить по счетам. Не знаю, добьюсь ли успеха, но просто обязан предпринять эту попытку, Молинда. Я был бы весьма признателен, если бы ты нашла джонку, которая завтра с утра доставила бы нас в Гонконг.
— Это самое меньшее, что я могу сделать, — ответила Молинда.
— Возьми меня с собой, — попросил Шан-Вэй, — хочу быть рядом с тобой, когда ты встретишься с этим Брюсом.
Его вес и влияние могут значительно усилить давление на Брюса, — подумал Джонатан и согласился.
В этот вечер ни Лайцзе-лу, ни Джонатан не могли в полной мере насладиться великолепным обедом, который под руководством Молинды приготовили слуги. Как только они сели за знакомый стол, на них тут же нахлынули волны воспоминаний. Казалось, они оба со всей реальностью ощущали присутствие Сун Джао и Сары. Был момент, когда Джонатан даже начал сомневаться, правильно ли он поступил, привезя жену в дом, в котором она прожила столько лет.
Рано утром следующего дня вместе с Шан-Вэем они отправились в порт, сели там в джонку и к полудню уже причалили к гонконгскому пирсу кампании «Рейкхелл и Бойнтон». На берегу их приветствовал Ло Фан. Поклонившись Шан-Вэю, могучий гигант стиснул в своих объятиях Джонатана — собрата по Обществу Быков.
Поспешно осмотрев новые складские помещения, Джонатан перешел к цели своего визита.
— Оуэн Брюс должен вернуть компании крупную сумму, которой он завладел обманным путем, — пояснил он. — Я хочу встретиться с ним.
— Я отведу тебя к нему, — сказал Ло Фан, — его комплекс тут поблизости.
В сопровождении Шан-Вэя и Ло Фана, Джонатан направился на соседний участок. При нем был его меч, пистолет, а также яванские метательные ножи. Оба его спутника были вооружены изогнутыми китайскими мечами. Они приготовились к любым неожиданностям.
Мажордом Брюса повел себя нелюбезно.
— Хозяина нет дома, — заявил он.
— Где он? — поинтересовался Джонатан.
Тот молча пожал плечами.
Ло Фан взял мажордома за ворот.
— Ты меня знаешь, — процедил он, — поэтому должен понимать, как это глупо испытывать мое терпение. Утром я видел Брюса на причале. Куда он отправился?
Слуга вновь безмолвно пожал плечами.
Ло Фан сдавил его чуть сильнее.
— Не шути со мной, — грозно проговорил он.