— Не знаю. Возможно.
Нерис сомневалась. У Арчи был непростой характер, который сочетал в себе мягкость и упрямство. Надежды Миртл были напрасны. Но, видя ее сияющие глаза, Нерис не могла высказаться напрямую. Нерис задумалась и о себе. Ребенок, новорожденный, которому нужен дом. Если Миртл не сможет забрать его, может, получится у нее? Сирота, индийский малыш. Разве сможет Эван отказать ей?
— Что бы ни случилось, мы должны позаботиться о бедной Кэролайн, — сказала Миртл.
— Ты не могла бы мне кое-что объяснить? Кого Арчи называет мужчиной на три буквы?
Миртл подняла темную бровь.
— Он так говорит о людях со странностями, — объяснила она. — Во всяком случае, я думаю, что это именно так.
Шаль Захры
Меир сделала маленький глоток теплого джина, слегка разбавленного тоником. У Кэролайн Боуэн действительно были проблемы со зрением. Чтобы видеть собеседника, ей приходилось держать голову под неестественным углом. Меир начала объяснять цель своего визита в Ладакх и Кашмир, но потом заметила, что старушка почти не слушает ее.
— Что вы говорите? Простите, я давно не принимала гостей, — сказала миссис Боуэн.
Меир к этому моменту успела рассказать половину своей истории. Вернулась сиделка. Она с негодованием посмотрела на гостью:
— Я же сказала вам, что миссис Боуэн очень устала за сегодня!
Меир осторожно придвинула свой стул ближе, стараясь не задеть стул, на котором покоилась забинтованная нога пожилой женщины.
— Пустяки. На самом деле извиняться должна я. Вы только посмотрите, как я принимаю гостей! — Улыбка Кэролайн Боуэн была искренней и жизнерадостной.
На секунду, словно сквозь толщу прозрачной воды, проступил облик молодой улыбающейся девушки, и Меир успела разглядеть, какой Кэролайн была в молодости. Ей показалось, что она где-то уже видела ее.
— Ох, Аруна, перестань. Я рада возможности поговорить с новым человеком. Мне очень скучно. Как вас зовут, не напомните? Боюсь, у меня с памятью совсем плохо.
— Меир.
— Откуда вы?
— Из Уэльса.
Кэролайн наклонила седую голову, словно пытаясь заглянуть под полог только ей видимого тумана:
— Валлийка, значит…
— Миссис Боуэн, может, вы помните события сороковых годов? Мои бабушка и дедушка по материнской линии в то время работали в пресвитерианской миссии, и я очень хочу узнать об их судьбе. Понимаю, прошло много времени, но, может, вы знаете что-то о них?
Миссис Боуэн подняла голову с таким видом, словно туман в ее голове на секунду развеялся и она вспомнила что-то очень хорошее.
— А как их звали? Где они жили? Я была в Шринагаре в 1940 и 1941 годах. Тяжелое время было, но вы и так это знаете. Мой муж был офицером индийской армии. Он участвовал в обороне Сингапура. Тогда погибло много смелых мужчин.
— Ваш муж тоже погиб?
Аруна сделала шаг из угла комнаты. Кэролайн повернулась лицом в ее сторону, попыталась что-нибудь разглядеть бесцветными, почти ослепшими глазами.
— Ральф? Нет. Он был очень смелым, он победил. Мне жаль, дорогая, я не знаю никого по имени… Кстати, как звали вашу бабушку? Аруна, бокал нашей гостьи пуст. Аруна, куда ты ушла?
— Спасибо, думаю, мне не стоит злоупотреблять вашим гостеприимством. — Меир потянулась за своим рюкзаком — пора было уходить.
Кэролайн заволновалась:
— Пожалуйста, останьтесь! Мне редко удается поговорить с новым человеком.
Меир стало не по себе. С Кэролайн Боуэн было что-то не так. Возможно, сказывался ее почтенный возраст, возможно, изоляция и необходимость долгими днями сидеть в четырех стенах.
— Я не хочу утомлять вас.
— Вы меня не утомляете. Знаете, у меня масса времени для отдыха. О чем мы говорили?
— Вы рассказывали о войне и о вашем муже. С тех пор вы все время жили в Шринагаре?
Аруна снова подала Меир знак, явно желая прекратить этот разговор. Кэролайн его тоже заметила и беспечно махнула рукой:
— Нет. Когда мне исполнилось сорок пять, я вернулась в Англию, а Миртл с мужем остались тут. Многие тогда уехали, а они остались… После разделения все изменилось. Не стало старой Индии. А Кашмир… Ох, это очень грустная история. Аруна, ты не помнишь, каким тогда был Кашмир. Было очень весело. Такие чудесные времена! — Кэролайн закрыла глаза.
Наверное, образы ее внутреннего взора были намного ярче, чем те, которыми снабжали ее слабые глаза.
— Я много болела. Меня отправили в Англию, в дом для престарелых. К тому времени, когда я поправилась, вернее, когда они решили, что я поправилась, умер мой муж.
«Они решили? — подумала Меир. — Интересно, кто это — они? Может быть…»
— Дорогая, вы замужем?
Меир улыбнулась:
— Нет. У меня были парни, но еще ни с кем мы не доходили до точки, после которой брак стал бы необходимостью.
Кэролайн была в восторге:
— Вы очень смелая и независимая. Я завидую вам. Значит, вам не грозит участь стать вдовой!
— Ну, если я так и не выйду замуж, то нет.
— Это чудесно. Советую вам не менять своих убеждений и никогда не выходить замуж.
Они обе рассмеялись. Снова Меир увидела лицо молодой Кэролайн и снова промелькнула мысль, что оно ей почему-то знакомо. Сейчас она почти ухватила эту мысль за хвост, но той вновь удалось юркнуть в дебри подсознания.
— А что произошло потом? — спросила Меир.
— Когда?
— После смерти мужа.
— О, вам это будет неинтересно. Страна, в которой я выросла, сильно отличается от теперешней Англии. К тому времени, когда я наконец поняла, чего хочу от жизни, Индия стала мне гораздо ближе, чем Англия. Поэтому я вернулась сюда и решила остаться здесь до конца своих дней. Мне удалось все устроить, хотя это и потребовало больших затрат.
— Пора принимать лекарства, — сказала Аруна, беря со стола поднос.
Почти пустая бутылка джина звякнула о тоже почти пустую бутылку тоника.
Меир подумала, что Кэролайн живет на небольшую пенсию и здесь, в Индии, ее сбережений хватит на дольше, чем в родной Англии. Аруна вышла из комнаты. Меир взяла рюкзак и повязала голову платком из коричневой пашмины.
— Мне пора.
Едва она произнесла эти слова, в ее голове словно что-то щелкнуло. Она изумленно посмотрела на лицо пожилой женщины и почти в ту же секунду узнала ее. Она достала из рюкзака заветный сверток с шалью.
— Но перед тем, как я уйду, можно вам показать кое-что? — Она встряхнула шаль, и та мягко легла на колени миссис Боуэн.
В комнате стало очень тихо. Кэролайн взяла шаль в руки и поднесла к глазам, сжала в горсти мягкую шерсть, глубоко вдохнула легкий аромат индийских пряностей, который все еще хранила старая ткань, внимательно всмотрелась в цвета яркого кашмирского лета.
Меир показалось, что пауза растянулась на целую вечность.
— Откуда у вас эта вещь?
— Шаль принадлежала моей покойной бабушке.
Кэролайн тяжело вздохнула и прошептала:
— Жаль, я не могу рассмотреть вас.
Меир опустилась на колени рядом с пожилой женщиной. Чуткие пальцы Кэролайн исследовали ее щеки, подбородок, овал лица.
— Вы из Уэльса, я правильно запомнила? — прошептала она.
— Да. Мою бабушку звали Нерис Уоткинс. У меня есть фотография, на которой вы стоите рядом с ней. Судя по всему, она была сделана здесь, в Шринагаре.
— Нерис была моей лучшей подругой. А это, — Кэролайн сжала в руках мягкую ткань, — шаль Захры. Ее приданое.
В комнату зашла сиделка с подносом, уставленным лекарствами. Меир и Кэролайн замолчали. Каждая держала край яркой кашемировой шали, и со стороны могло показаться, что шаль соединила прошлое и настоящее.
Глава 10
Наступила зима. В первых числах декабря 1941 года японские войска вторглись на территорию Малайи. Несмотря на численное превосходство, индийская армия, защищавшая побережье, была разгромлена. Императорская армия продолжала продвигаться в сторону Сингапура, занятого войсками Коалиции. В тот же день японцы атаковали базу тихоокеанского флота военно-морских сил США в гавани Перл-Харбор.