Она готовится посыпать новую соль на свою рану — Джо ушам своим не поверит, когда узнает, кто в итоге получил это место! — когда в дверь кабинки кто-то стучит.
— Занято! — кричит она, вкладывая в этот крик всю переполняющую ее злость.
— Элли? — Это одна из женщин-констеблей их участка. — Тебя срочно вызывают.
Глава 2
В двух милях от города на берегу стоит человек и пристально смотрит в размытую голубую дымку на горизонте. Костюм на его жилистой фигуре помят, верхняя пуговица под галстуком расстегнута. Ограждение из колючей проволоки, эти длинные ряды крошечных дьявольских колючек между двумя столбами опор, прорвано. Проволока разрезана четко и уверенно, явно каким-то специальным — профессиональным? — инструментом.
Теперь, когда ограда нарушена, ничто уже не отделяет его от обрыва высотой в семьдесят футов. Он может легко заглянуть через его край, но не хочет подходить слишком близко — не дай бог голова закружится.
— Так вы будете смотреть или нет? — спрашивает фермер.
Детектив-инспектор Алек Харди неохотно разворачивается лицом к месту преступления, хотя язык не поворачивается назвать все это таким вот образом.
— Слили к черту все дизтопливо, — говорит фермер, показывая пальцем на болтающуюся пробку топливного бака своей машины.
Боб Дэниэлс, констебль, позвонивший в участок, сочувственно качает головой, и Харди сдерживает вздох разочарования. Неужели начальство считает, что такие дела и есть лучшее применение для детектива-инспектора? А дальше что? Будут вызывать старшего офицера полиции по поводу кота, который не может слезть с дерева? Он понимает, что после Сэндбрука ему нужно было сменить обстановку и ритм жизни, но это же просто нелепость какая-то.
— Мы с вами свяжемся, — говорит Харди, поворачиваясь к патрульной машине, несмотря на то что фермер сыплет вопросами, почему они еще не вызвали криминалистов. — И ради этого вы вызвали меня сюда в семь утра? — говорит он Бобу, когда фермер уже не может их слышать.
— А что, слишком мелко для вас, не тот масштаб? — ухмыляется Боб.
Но Харди не клюет на эту уловку. Это не первая подколка от его новой команды и, надо полагать, не последняя. Всех возмутило то, каким образом им прислали чужака со стороны. И, разумеется, слухи о нем бежали впереди него.
Вдруг тон Боба резко меняется.
— Я только что получил звонок. Береговая охрана сообщила, что они нашли кое-что на берегу.
Ко времени, когда Бэт добирается до школы, день спорта уже в полном разгаре, и школьный стадион заполнен детьми в спортивных костюмах традиционных цветов местной школы. Звучит выстрел стартового пистолета, возвещающий о начале бега в мешках для третьеклассников. На улице жарко, учителя разносят питьевую воду — и все зрелище окрашено в очень яркие краски. Бэт ищет глазами Дэнни на зеленом газоне. Обычно ей удается найти его в толпе за считаные секунды. Она всегда различает его даже не по внешнему виду, а по тому, как он двигается. В последнее время его угловатые, как у паука, манеры предподросткового возраста сменились все нарастающей вальяжностью — вылитый Марк. Так все-таки где же он? Прищурившись на солнце, она узнает учительницу Дэнни, мисс Шерез. На лавочке возле нее сидят родители, громко аплодирующие, чтобы подбодрить своих отпрысков. Бэт с контейнером для завтрака в руках направляется к ним.
На мгновение она отвлекается на Олли Стивенса. Он здесь в качестве корреспондента «Эха» и в данный момент убеждает участников забега с яйцом в ложке сфотографироваться для газеты в победной позе Усейна Болта[1]. Олли на этой должности уже больше года и не скрывает своих амбиций писать для национальных изданий, но Бэт до сих пор все равно не может воспринимать его всерьез как журналиста. Вероятно, из-за того, что она знает его с детских лет и ее шокирует, когда она видит его в рубашке с галстуком вместо привычной глазу ученической формы средней школы Южного Уэссекса.
Не успела Бэт сесть, как мисс Шерез спрашивает:
— А где Дэнни?
Щеки Бэт вспыхивают.
«Только не говорите, пожалуйста, что он прогуливает!»
— Я думала, что он здесь, — говорит она.
Мисс Шерез озадаченно морщится.
— Нет, мы не видели его со вчерашнего дня.
«Как и мы», — отмечает про себя Бэт, и перед ее глазами вспыхивают две яркие картинки: идеально застеленная кровать и коробка для завтрака на кухонной стойке.
Бэт чувствует первую холодную струйку охватывающей ее паники, и пульс ее учащается вдвое.
Она говорит себе, что нужно сохранять спокойствие, что ничего страшного, вероятно, не произошло, но пальцы уже сами набирают на мобильном номер Дэнни. Даже после того, как ее переадресовывают на голосовую почту, она решает для себя говорить беззаботным тоном, потому что не хочет, чтобы он думал, будто у него проблемы; хотя, если она выяснит, что он прогуливает, помоги ему Господи…
— Дэнни, это мама, — говорит она после гудка. — Поскольку ты не в школе, не мог бы ты, дорогой, перезвонить мне, чтобы я знала, где ты находишься?
Она еще не закончила говорить, а мысли ее уже несутся дальше, и второй звонок она делает Джеку Маршаллу в газетный магазинчик, чтобы узнать, брал ли Дэнни сегодня утром свою обычную разноску. Джек говорит, что Дэнни у него не появлялся. И не звонил. Раньше такого с ним никогда не случалось. Бэт не может представить себе ситуацию, из-за которой Дэнни не вышел бы разносить газеты.
Следующий ее звонок очень короткий, чтобы не занимать линию для Дэнни.
— Марк, это я, перезвони мне немедленно!
А что дальше? Она уже испытывала облегченный вариант подобного всепоглощающего зыбучего ужаса раньше. Его испытывают все матери, когда маленькие ручки детей выскальзывают у них из рук где-нибудь в толпе в большом супермаркете или на гуляньях с аттракционами. Скорость, с которой это происходит, поразительна: провал от счастья к адским мукам происходит в промежуток между двумя ударами сердца. Дыхание становится порывистым и частым, пульс зашкаливает, а затем, через несколько секунд, дети появляются, и вы обнимаете их так крепко, что едва не ломаете косточки, а потом все время держите за руку, не отпуская ни на шаг, и даете нагоняй, который они якобы никогда не забудут. Паника уходит так же быстро, как накатывает, но ее последствия вы ощущаете даже через несколько часов: прилив адреналина в крови и ужас от мыслей типа «а что, если бы…».
Бэт старается успокоить дыхание и привести голову в порядок. Голова ей нужна ясная.
Она видит лучшего друга Дэнни, Тома Миллера, с пластиковой медалью на шее. Усилием воли она заставляет себя подойти к нему, а не подбежать, и говорить спокойно, а не кричать:
— Том, Дэнни не говорил тебе, что собирается куда-то сегодня утром? Все в порядке, никаких проблем у него не будет.
Том только качает головой, и у Бэт нет оснований ему не верить. Со спокойствием в голосе, которое совершенно не соответствует ее внутреннему состоянию, Бэт просит мисс Шерез перезвонить ей, если Дэнни все-таки появится. Она начинает анализировать предпринятые шаги, чувствуя, как спину сверлит взгляд учительницы.
Краем глаза она видит, что Олли Стивенс, навострив уши, следит за ней. Бэт бесполезно крутится на месте, еще раз оглядывая поле школьного стадиона, но, во-первых, она наполовину ослепла от паники, а во-вторых, внутреннее чувство говорит ей, что Дэнни здесь нет. Так где же он тогда? В городе? На берегу? Она бежит к машине, на ходу нащупывая ключи.
Дорога в Бродчёрч поблескивает на горячем солнце. Выхлопные газы смешиваются с дымкой, отчего номерные знаки машин видны нечетко. Телефон Бэт лежит на пассажирском сиденье рядом с ней. Она постоянно проверяет его, перезагружает, проверяет громкость, уровень сигнала. Учеба в школах еще не закончилась, но на дорогах пробки, как в разгар запарки официального выходного дня в августе. Раздраженно сигналят машины. Несколько лет тому назад велись разговоры о том, чтобы расширить эту дорогу или построить объезд. Тогда Бэт была против, и теперь об этом жалеет. Пусть бы заасфальтировали весь пригород к чертовой матери, если бы это помогло ей сейчас быстрее попасть в город.
1
Колоритный ямайский легкоатлет, рекордсмен мира по бегу на короткие дистанции. — Здесь и далее примеч.