Налетчики принесли с собой чемодан, и его бока теперь раздулись от денег и бриллиантов. Они закрыли его, и один из них сказал:
— Нам надо побыстрее выбраться отсюда. Там внизу огонь сильнее, чем здесь. Второй спросил:
— Интересно, где сейчас Барон?
— Какая разница?
Барон горько улыбнулся, и неяркий свет фонарика удалился в противоположный угол комнаты, а затем и на лестницу, ведущую вниз.
Как только Барон убедился в том, что, они действительно ушли, он выполз из-под стола. Его окружала темнота; единственное в этой комнате окно, выходившее на причал, светилось тускло-красным светом. Барон подбежал к нему, выглянул.
Неужели весь остров в огне? Справа от него горело общежитие для персонала, и он увидел, как рушились его стены. Слева огонь охватил джунгли. Казалось, воспламенилась даже вода у берега. А прямо перед ним две яхты, столкнувшись, медленно кружились на месте, полыхая как факел над волнами.
Он прижал лоб к теплому стеклу — и только теперь почувствовал, что теплым был и ковер под ногами, а стена, на которую он оперся рукой, оказалась почти горячей. Две фигуры с чемоданами в руках вышли на тропу прямо под окном, у которого он стоял, и заторопились сквозь пожар к лодочной станции.
Посмотрим! Глаза Барона уже привыкли к темноте, и он смог добраться до распахнутого шкафа с оружием, где на ощупь выбрал армейский кольт 45-го калибра, проверил обойму, а затем, быстро выбежав из комнаты, спустился вниз, в казино, стены которого наконец нагрелись до такой степени, что пламя начало охватывать и их. Он закрыл лицо и промчался через зал, чувствуя отвратительный запах горящих волосков на руках.
Погром, который он увидел снаружи, поразил его на мгновение. Люди, упавшие в обморок или пострадавшие в давке, лежали среди камней на песчаных дорожках, напоминая выброшенных тряпичных кукол. Остальные носились как безумные, выкрикивали на бегу имена, разыскивая потерявшихся, или сами стремились, чтобы их нашли. Еще больше народа толклось на причалах, откуда только что отошла последняя лодка.
Весь остров превратился в гигантский костер, освещающий море на несколько миль вокруг. Особенно ярко полыхала электростанция на вершине холма. Длинные языки огня заканчивались огромными клубами черного дыма, которые ветер относил на запад. Они растворялись в черноте ночного неба, затмевая яркие точки звезд.
Барон бежал сквозь жар и пламя, изрыгая ругательства на четырех языках и размахивая кольтом как дубинкой. Он пронесся мимо развалин общежития, по дорожке, ведущей к лодочной станции, и увидел впереди тех двоих с чемоданами в руках, уже достигших причала. Он быстро догнал их, и как раз в тот момент, когда они подошли к лодке и забросили чемоданы на борт, остановился, перевел дыхание, прицелился и дважды выстрелил.
Один упал в темноту на палубе, второй рухнул в лодку. В неясном свете пожара взволнованный Барон не смог разглядеть, были ли его выстрелы смертельными, но это уже не имело значения. Пуля из кольта 45-го калибра бьет так сильно, что, в какое бы место она ни попала, человек обязательно прежде всего потеряет сознание. Тот, что упал на причал, был либо уже мертв, либо через какое-то время сгорит. Рухнувший на палубу также, очевидно, мертв или наверняка пойдет ко дну. В любом случае у него не осталось времени заниматься ими.
Он подбежал к лодке, влез в нее и тут же понял, что это тот самый катер, который его охранники перехватили и отправили прочь от острова недели две назад. Судя по тому, как он тогда двигался по воде, совершенно определенно, в нем плыли не клиенты, поэтому Барон послал своих людей выяснить, что нужно подозрительным визитерам. И катер, обогнув остров, ушел прочь. Значит, целью первого путешествия этих идиотов, которые сейчас либо умирали, либо уже умерли, была все-таки разведка.
Барон понимал толк в лодках. Он тут же запустил двигатель катера и направился в открытое море. Полчаса шел строго на юг, после чего оставил штурвал и подошел к телу, распростертому на палубе.
Мертвец оказался не Грофилдом: Барон вообще впервые видел лежащего перед ним человека. Он не знал Паркера в лицо, но все же решил, что, очевидно, это все-таки именно он, хотя выглядел человек совсем не так, как должен был бы выглядеть, по представлению Барона, организатор такого налета. Но теперь уже все равно — он мертв, и с ним покончено. И Барон швырнул тело за борт.
Он направлялся в Мексику.
Глава 7
Грофилд лежал на палубе катера в темноте, а его сознание находилось в состоянии неустойчивого равновесия между ясностью и бредом. Только одна мысль настойчиво билась в мозгу: если Барон обнаружит его, он погиб. Сейчас Грофилд не в состоянии был защитить себя, а Барон конечно же захочет его прикончить, значит, он умрет. Чтобы этого не случилось, ему нужно покрепче уцепиться за стойку леера. Поэтому то приходя в сознание, то проваливаясь в небытие, то ощущая наплывающую боль, то не чувствуя ее, Грофилд продолжал крепко держаться за нее.
В пятый раз за сегодняшнюю ночь и в пятый раз за всю свою жизнь его ранили. Он боялся, что последняя рана гораздо опаснее четырех предыдущих. Боль как бы расползалась, она постоянно изменялась и отдавалась эхом во всем теле; он не представлял, куда вошла последняя пуля, но полагал, что она застряла где-то в спине, чуть пониже левого плеча. Он также твердо знал, что пуля до сих пор находится в его теле, поскольку не чувствовал никакой боли в верхней левой части груди.
Выстрел свалил его с ног, он потерял сознание и не имел понятия, как долго пребывал в состоянии помрачения. Теперь сознание медленно возвращалось к нему. Сначала он догадался, что находится на каком-то средстве передвижения, которое раскачивается и движется одновременно. Потом решил: это катер. Так как Алан лежал на чем-то мягком, он сначала предположил, что его уложили в постель, а лодку ведет Паркер. Но затем, острее ощутив реальность, понял, что под ним что-то совершенно не похожее по форме на кровать, когда открыл глаза, то увидел в дюйме перед собой мертвое лицо Росса.
Шок привел его в чувство окончательно. Он понял, что валяется на палубе и зажат между стеной каюты и трупом Росса. А за штурвалом по силуэту явно не Паркер. Кто же? Барон?..