— Ну же, давайте! — крикнула ему Лейни. — Ваш ведь гораздо быстрее! — Девушка смеялась. Возможно, она думала о том же, что и он.
Тим щелкнул языком, подгоняя Приятеля, который недовольно расстался с Баньши. Опережая ее на полкорпуса, он разорвал финишную ленточку.
Тимоти едва удалось остановить Приятеля, поскольку зрители кричали, ликуя. Сейчас он сидел на своем взволнованно приплясывающем на месте жеребце и, смеясь, принимал овации своих работников — Илейн видела его счастливое лицо в обрамлении каштановых локонов, его спокойные глаза, в которых, казалось, зажглись огоньки, так что зеленый цвет возобладал над карим. В его взгляде не было такого презрения, как у Уильяма после слишком бурной скачки, такого триумфа, как у Томаса, когда он в очередной раз выигрывал забег. Нет, Тимоти просто радовался и хотел, чтобы остальные тоже приняли в этом участие. Смеясь, он подъехал к Лейни, взял ее за руку и поднял вверх.
— Вот, люди, настоящая победительница! Сам бы я не отважился перемахнуть через забор!
Только что еще Лейни сияла и чувствовала себя такой же свободной и живой, как Тим, но едва он коснулся ее, все вернулось снова. Руки Томаса на ее теле, панический страх перед его хваткой. Нежные прикосновения Уильяма, которому она доверилась, а потом так обманулась…
Тим почувствовал, как напряглась девушка, увидел, что она внезапно перестала смеяться, растерялась. Лейни ничего не говорила, даже судорожно пыталась удержать на губах улыбку, но когда он отпустил ее руку, она отодвинулась, словно обжегшись. В ее глазах читалась та же паника, вспышку которой он видел в первый день их знакомства у церкви.
— Простите, мисс Лейни! — озадаченно произнес он.
Она не смотрела на него.
— Ничего. Мне нужно поправить волосы…
Узкое лицо Лейни, раскрасневшееся от скачки, внезапно стало белее мела. Дрожащими пальцами девушка пыталась собрать волосы в узел. Конечно же, это было безнадежно.
— Так очень красиво, мисс Лейни! — Тим пытался подыскать слова, которые могли хоть как-то успокоить ее, однако девушка вздрагивала уже от одного только его взгляда.
Она покачала головой, когда довольный Джей Хэнкинс попытался помочь ей спешиться, поскольку в высшей степени довольный Марвин Ламберт велел поставить пьедестал и сказал, чтобы первая тройка стала на помост. Лейни отвела Баньши в сторону от молодого кузнеца и наконец без посторонней помощи соскочила с седла. Казалось, ей нужно было сделать над собой усилие, чтобы встать на пьедестал рядом с Тимом, да и потом она стояла встревоженная, в любой миг готовая бежать, совсем не похожая на искрящуюся радостью девушку, которой она была несколько мгновений назад.
Марвин Ламберт передал кубок победителю, а пьяный почетный гость наполнил довольно тяжелый сосуд виски.
— За победителей! — крикнул он, поднимая кубок.
Находившиеся среди публики мужчины поступили точно так же. Тим рассмеялся и отпил глоток. Затем передал кубок Илейн. Когда она приняла кубок и при этом коснулась его руки, девушка едва не выпустила трофей из рук.
— За вас, мисс Кифер! — подбодрил ее Тим. — Соревноваться с вами было чудесно!
Илейн сделала большой глоток и попыталась взять себя в руки. Наверняка Тим Ламберт подумает, что она сумасшедшая! А тут еще к ним приблизился старик, чтобы поздравить победителей. Похоже, он намеревался поцеловать ее. Нет, она не могла допустить это, она…
— Отец, нет! — раздался спокойный голос Тима.
Марвин Ламберт озадаченно отстранился от Лейни.
— Неужели нельзя поцеловать победительницу? — капризно проворчал он.
— Мисс Кифер очень дорожит своей репутацией, — пояснил Тим. — Эти дамы… — Он указал на восседавших на почетной трибуне матрон, которые уже без умолку болтали по поводу Илейн, неожиданно занявшей второе место.
Марвин Ламберт словно протрезвел и просто протянул Лейни руку, чтобы поздравить ее. Девушка судорожно улыбнулась, принимая в качестве приза чек на небольшую сумму.
— Но потом вы со мной потанцуете! — Владелец рудника подмигнул Лейни и перешел к третьему призеру.
Тим знал, что до этого дело не дойдет. Лейни Кифер и на милю не приблизится к танцплощадке. Она ни в коем случае не позволит обнять себя кому-либо из мужчин.
И действительно, вскоре он нашел ее возле лошадей. Он освободился так быстро, насколько это было возможно, хотя и с трудом, потому что в этот день всякий непременно хотел с ним выпить. Но потом все оказалось именно так, как он и предполагал. Лейни дала своей кобылке час на то, чтобы отдышаться, и теперь снова седлала ее.
— Вы уже собираетесь домой? — осторожно поинтересовался Тим, стоя у входа в палатку. Он не хотел, чтобы она снова испугалась.
Несмотря на предосторожности, девушка вздрогнула.
— Приятелю будет скучно без Баньши.
— Паб… паб сегодня закрыт, — заметила девушка, хотя, казалось бы, это не имело отношения к разговору. А потом Тим догадался. Она не хотела, чтобы он провожал ее домой.
— Я знаю, но подумал… сегодня вечером будут танцы.
— Будет играть группа. Я могу не играть на пианино.
Лейни отвечала, отвернувшись от него. Она специально понимала его неправильно.
— Я не отказался бы потанцевать с вами, мисс Лейни, — не отступал Тим.
— Я не танцую. — Лейни торопливо закрепила подпругу.
— Не умеете или не хотите?
Илейн не знала, что ответить. Она уставилась в пол, затем все же подняла глаза в поисках выхода, хотя прекрасно понимала, что его нет.
Как зверь в ловушке…
Тиму очень хотелось освободить ее.
— Мне очень жаль, мисс Лейни, я не хотел вас обидеть…
Что ему действительно хотелось, так это подойти к ней, обнять, забрать весь страх, погладить и поцеловать, отогнав прочь все то, что ее тяготило. Но с этим придется подождать. Так же, как и с танцами.
Лейни набросила на кобылку уздечку. Затем помедлила. Чтобы покинуть конюшню, ей нужно было пройти мимо Тима. Лицо девушки снова побледнело, во взгляде читался испуг.
Тим отошел в сторону. Спокойно направился к своему коню, намеренно увеличивая расстояние между собой и девушкой.
Было видно, что Лейни стало легче. Она вывела Баньши на улицу, но снова остановилась, когда почувствовала, что оказалась в безопасности.
— Мистер Ламберт… По поводу… вашего отца. Большое спасибо.
Она не дала ему возможности спросить что-либо еще или что-либо ответить. Тим увидел лишь, как она взлетела в седло и пустила лошадь в галоп.
Странная девушка. Но, несмотря на это, Тим был почти счастлив, когда возвращался обратно к празднующим. По крайней мере она разговаривала с ним. А когда-нибудь он обнимет ее и будет танцевать с ней. На их общей свадьбе.
Глава 9
Кура Мартин давно поняла, что допустила ошибку. Нельзя было обижать Гвинейру. Теперь, когда ее бегство еще больше усугубило ситуацию, она каждый день проклинала свою глупую гордость. Она давно уже могла быть в Англии, либо выступая, либо продолжая обучение в консерватории. В любом случае она не тратила бы время на то, чтобы в качестве бойца-одиночки путешествовать по захолустьям Южного острова. Дело уже давно было не в том, чтобы удовлетворить свои художественные потребности, а лишь в том, чтобы выжить. Кура перестала печатать плакаты, не планировала концерты. В большинстве мелких городков, через которые она проезжала, не было ни общинных залов, ни отелей, куда почтенные граждане водят своих празднично одетых супруг. Обычно попадались только пабы, в которых, если повезет, обнаруживалось пианино. Кура уже перестала возмущаться, если инструмент был расстроен. Иногда его вообще не было. Тогда она пела без аккомпанемента или вспоминала о своих маорийских корнях и била в барабаны или играла между песнями на флейте коауау. Люди в маленьких городках принимали это гораздо лучше, чем оперный репертуар Куры; один раз несколько погонщиков-маори пригласили ее спеть и сыграть перед их племенем. Кура насладилась этим концертом вместе с тохунга племени, позволила музыкантам играть на путорино и спела различные хака. В знак благодарности племя подарило ей одну из флейт путорино, и с тех пор Кура стала использовать непривычный инструмент в своих выступлениях. У матери она научилась играть на этой флейте и даже умела вызывать голос вайруа. Необходимая для этого техника всегда давалась ей легко, но, конечно, она училась этому с детства. К сожалению, слушатели не ценили это искусство. Несмотря на то что музыку маори любили больше, чем оперы, людям в пабах хотелось слушать старые песни, напоминавшие им о родине. Поэтому Кура играла ирландские и уэльские баллады, пела застольные песни и злилась на публику, которая иногда даже подпевала ей или танцевала. А заработка едва хватало на жизнь для нее и лошадки.