Я моргаю, непонимающе глядя на него, и только спустя несколько бесконечных секунд, осознаю, что он сказал. «Всем остальным я уже давно отплатил…»
- Ты…убил их? – дрожащим голосом спрашиваю я, стараясь сохранять самообладание. Грег не моргает.
- Да.
Так просто. Кажется, что для него это проще простого. Он признался в убийстве так, словно это ничего не значит. Я не двигаюсь, и тогда Грег наклоняется, едва-едва касаясь моих губ своими губами. Они теплые, мягкие. Я могла бы представить на его месте кого-то другого и насладиться процессом, но не могу.
- И…Джона? – спрашиваю. Грег меняется, когда слышит это имя. Его лицо ожесточается, и он снова становится похож на себя самого. Ужасный, беспощадный монстр.
- Джон, Джон…знаешь, я хотел оставить его напоследок и притащить сюда. Но, - он пожимает плечами и садится, резко утаскивая меня за собой. Теперь я сижу лицом к лицу со своим мучителем и некуда деться. – Не вышло. Я хотел, чтобы ты видела его смерть, Алиша. Она была страшной. Как и моя смерть.
- Боже, - шепчу я, но он прикладывает палец к моим губам и шепчет «Тшш». Я замолкаю.
- Он заслужил смерть, признай это. Ты разве так не думаешь? После всего того, что он сделал мне и тебе. Ты разве не винишь его во всем?
- О чем ты говоришь?
- О смерти твоего ребенка, - говорит Грег, и все внутри болезненно сжимается. Нет, нет, нет, я не хочу вспоминать. – Мне жаль, Алиша…я очень сожалею, что ты потеряла его.
Кажется, я снова слышу голос Джима, но нет – мне только кажется. Глаза Грега все еще смотрят на меня, жалостливо. Я моргаю, раз-два, и смотрю на него. Мне хочется расплакаться, попросить его пожалеть меня, как маленькую девочку, но я держу себя в руках. Нет. Он не выносит слез.
- Джон…не виноват, - говорю я, - Так вышло.
- Он признался мне, - тянет Грег, - Ты можешь не защищать его. Как и всегда. Ты всегда это делала, Алиша. Ты защищала этого грязного ублюдка, который только и умел, что мучить слабых и издеваться надо всеми, кто хоть чем-то отличался от него. Мерзкое, вонючее дерьмо. Он заставил тебя страдать! Разве ты не винишь его?
- Местью ничего не решить.
- Думаешь? – Грег снова сверкает глазами, - А мне стало легче, когда я убил этих ублюдков. Приятнее всего было убивать Ноквилла. Он визжал, как девчонка, когда я резал его на куски.
- Ты понимаешь, что рано или поздно…кто-то выяснит, что это сделал ты? И тебя посадят за решетку, Грег.
- Я так не думаю, - говорит он, и его лицо приближается к моему. Смотрю на его губы, он замечает это, криво улыбается и целует меня. Не знаю, почему, но я растворяюсь в этом поцелуе. Никто никогда не целовал меня так, как Грег. Кажется, даже через его губы сочится безумие. Он берет в ладони мое лицо, его горячий язык проникает в мой рот. Мне нравится, как он целует меня – страстно, горячо, как будто бы и вправду любит. Ни Джон, ни кто-либо другой не целовал меня так. Никогда.
Я ощущаю себя сумасшедшей, потому что позволяю этому чувству проникать в мой мозг. Неужели мне нравится то, что он делает со мной? Я так изголодалась по ласке, что готова принять ее от психопата? Руки Грега постепенно сползают с моего лица и спускаются вниз, к шее, и еще ниже – к груди. Он медленно касается пальцем моего соска. Я вздрагиваю.
«АЛИША. ТЫ. ИДИОТКА. ЗАЧЕМ. ТЫ. ПОЗВОЛЯЕШЬ. ЕМУ. ДЕЛАТЬ. ЭТО» - телеграфирует мое подсознание, и я знаю, что оно снова право. Но не могу ничего с собой поделать. Может, я уже сошла с ума? Язык Грега нежно облизывает мои губы, затем он опускается ниже, и мой сосок оказывается у него во рту. Он сосет его, сладко. Боже, нет. Прости меня, Боже. Что я делаю? Нет, нет, нет!
- Я люблю тебя, Алиша, - шепчет Грег, и его губы оставляют дорожку поцелуев от груди до пупка. Я дрожу, как последняя шлюха, под ласками своего сутенера. Мне становится мерзко, противно, но я не делаю попыток остановить Грега. Так будет только хуже. Пусть думает, что ему удалось меня приструнить. Что я смирилась.
Но я никогда не смогу смириться.
Грег поднимает меня. Мы стоим возле кровати, он обнимает мое тело, гладит его, исследует. Целует. А я…молюсь, чтобы это хоть как-то помогло мне.
«Молю, Господи…»
Он стаскивает с себя рубашку и остается в одних джинсах. Он красив и телом – мышцы на руках, накачанный пресс. На ребрах я замечаю несколько шрамов и еще тату. Я удивлена, увидев там свое имя.
Грег видит, куда я смотрю, и улыбается.
- Да, Алиша, я сделал ее в твою честь. Там, где было больнее всего, - шепчет он мне на ухо, а затем покусывает его, но не больно. Я закрываю глаза. – Ты была со мной все эти годы. Я мечтал, что так или иначе, ты будешь со мной. Теперь мое желание сбылось.
Я слышу, как он расстегивает ширинку и снимает с себя джинсы. Я стою неподвижно, мне не хочется делать что-либо для его удовлетворения. Он аккуратно кладет меня на кровать. Руки Грега проходятся по моим бедрам, затем по животу, и я невольно распахиваю глаза. Он смотрит на меня хищно и притягивает к себе. Я оказываюсь на нем и чувствую, как что-то твердое упирается мне в живот. Он чуть приподнимает меня и буквально насаживает на себя, помогая себе рукой. Когда он наполняет меня, я ахаю, скорее от удовольствия, нежели от боли. Это приятно. Грег целует меня и начинает двигаться. И я вместе с ним.
- Да, Алиша, да, - шепчет он, уткнувшись в мои волосы и крепко прижимая меня к себе. Так, что становится больно. Он, гиена, вцепился в свою добычу и не отпустит, пока не сожрет ее полностью. Громкие стоны начинают вырываться из моего рта прежде, чем я успеваю их заглушить.
«Алиша…как ты можешь? Он ведь бил тебя, насиловал, и морил голодом. Он убил Джона! ОН ЧУДОВИЩЕ!» - изо всех сил вопит подсознание. Я знаю, знаю это, но не могу остановиться. Мне так хорошо.
Грег целует мои волосы и что-то тихо шепчет. Он доставляет мне то самое удовольствие, по которому я так скучала.
Хорошо, так хорошо…мне хорошо.
Вскоре мы обессилено лежим на простынях. Он прижимается ко мне, как маленький потерянный мальчик к своей маме, и я неловко обнимаю его голову, положив ее на живот. Грег целует его и снова шепчет, но я не понимаю. Затем я все-таки разбираю пару слов.
- …не отпущу тебя…никогда не отпущу.
Глава семнадцатая
Мне нужно бежать.
Это все, что я знаю сейчас. Он никогда не отпустит меня, я понимаю это отчетливо. Но что я могу? Грег следит за мной двадцать четыре часа в сутки, он постоянно рядом. Его глаза, как микроскопы, изучают меня и мое поведение. Я стараюсь не выказать страха или волнения, но получается плохо. Он знает меня, как никто другой. Как я сама себя не знаю.
Лежу на полу, в ванной комнате, и смотрю в потолок. Мне никак не сбежать. Если только попытаться добраться до телефона, но это маловероятно. Я не знаю, где он прячет его. Провода от обычного телефона оторваны, перерезаны.
«Смирись. Ты сама загнала себя в эту ловушку» - говорит мое подсознание. Оно, наконец, пробудилось от давнего сна. Я насчитываю около двух недель. Я здесь уже целых две недели. Грег больше не бьет меня, но мы регулярно занимаемся сексом. Грязным, грубым сексом. Он не может по-другому. Словно он самое настоящее животное.
Через час я слышу, как открывается дверь спальни. Я все еще лежу на полу, не хочу шевелиться. Мое тело ноет, но это приятная боль. Не такая, как от ударов.
- Алиша?
Его голос заставляет меня вздрогнуть. Это происходит всякий раз, как я его слышу. Он приводит меня в ужас. Неужели меня никто не ищет? Этот вопрос возникает постоянно, но все так же на него нет ответа.
- Я здесь, - говорю я и слышу шаги. Он подходит к двери и медленно приоткрывает ее. На его лице удивление.
- Что ты делаешь? – спрашивает Грег, глядя на меня сверху вниз. – Кровать тебя уже не устраивает?
- Я просто…не знаю. Мне так захотелось.
- Плитка холодная, и тебе не стоит сидеть на ней голышом,- говорит он нравоучительным тоном, словно я провинилась, - Поднимайся, пойдем обедать.